Вечер был холодным, с улицы тянуло сыростью, и в старой квартире на окраине города пахло сыростью и вчерашним борщом. Света сидела за кухонным столом, уставившись в пустую чашку из-под чая, и нервно теребила край скатерти. Её муж, Серёга, только что вернулся с работы — усталый, в мятой куртке, с запахом бензина и сигарет. Он бросил сумку у порога и молча прошёл к раковине, чтобы налить воды.
— Маман звонила, — наконец сказала Света, не поднимая глаз.
Серёга замер с кружкой в руке, но ничего не ответил. Только вздохнул тяжело, будто уже знал, что сейчас начнётся.
— Говорит, хватит к ним за деньгами бегать. Сказала: «Ты, сынок, на ней женился, тебе её и содержать». И всё, трубку бросила.
Серёга медленно повернулся, поставил кружку на стол и упёрся руками в столешницу. Его лицо, и без того хмурое, стало ещё мрачнее.
— А ты что ей сказала? — голос у него был низкий, с хрипотцой, как будто он сдерживался.
— Да ничего я не сказала! — Света вскинула голову, её глаза блестели от обиды. — Она мне слова вставить не дала! Орала, что мы с тобой как побирушки, что сами должны крутиться. А я что, виновата, что у нас с деньгами туго? Это ты на своей автобазе горбатишься за копейки, а я сижу с ребёнком!
Серёга стиснул зубы. Он ненавидел, когда разговор заходил про деньги. Особенно когда Светка начинала тыкать в него пальцем, будто он один во всём виноват. Да, женился. Да, обещал ей нормальную жизнь. Но кто ж знал, что всё так обернётся? Ребёнок родился, работы нормальной нет, а мать с отцом, которые раньше всегда выручали, вдруг решили, что он должен «взрослеть».
— Ну и что ты хочешь? — спросил он, стараясь держать себя в руках. — Чтоб я пошёл к ней на коленях ползать? Или чтоб работу другую нашёл за день?
— Я хочу, чтоб мы жили, а не выживали! — Света вскочила со стула, её голос сорвался на крик. — Я устала, Серёг! Устала в этой дыре сидеть, устала считать каждую копейку, устала слушать, как твоя мать меня шпыняет! Ты мужик или кто?
Он резко шагнул к ней, глаза сверкнули злостью, но остановился в полуметре. Постоял так секунду, потом отвернулся и хлопнул ладонью по столу.
— Я мужик, Свет. Но я не волшебник. И не олигарх. Чего ты от меня ждёшь?
В этот момент из соседней комнаты послышался плач — маленький Мишка проснулся. Света бросила на Серёгу взгляд, полный упрёка, и пошла к сыну. А он остался стоять, глядя в пустоту, и думал, как всё это достало.
***
На следующий день Серёга решил съездить к матери. Не то чтобы он хотел просить денег — после вчерашнего разговора со Светкой гордость не позволяла. Но надо было разобраться, что вообще происходит. Мать, Нина Ивановна, всегда была женщиной жёсткой, но справедливой. И раньше она никогда не отказывала в помощи. А тут вдруг — «содержать её сам» и точка.
Дверь ему открыла младшая сестра, Ленка. Ей было двадцать три, она училась в институте и жила с родителями. Увидев Серёгу, она скривилась, будто проглотила лимон.
— О, явился, — буркнула она, отступая в сторону. — Мамка на кухне, иди, если не боишься.
— А что мне бояться? — огрызнулся он, снимая ботинки.
Ленка только хмыкнула и ушла к себе в комнату, хлопнув дверью. Серёга прошёл по узкому коридору, где пахло жареной картошкой и укропом. Мать стояла у плиты, в старом халате, с заколотыми в пучок седеющими волосами. Увидев сына, она даже не повернулась — продолжала помешивать что-то в сковородке.
— Чего приехал? — спросила она сухо.
— Поговорить, — Серёга прислонился к косяку, скрестив руки. — Что вчера на Светку накинулась?
Нина Ивановна фыркнула, наконец посмотрела на него. Её глаза, такие же серые, как у него, были холодными и колючими.
— А чего она мне звонит и ноет? «Нина Ивановна, выручайте, нам на памперсы не хватает». Ты её муж, Серёга, или я? Почему я должна вашу семью тянуть?
— Никто тебя не просил тянуть, — он повысил голос, но тут же осёкся. — Мы сами крутимся. Просто… ну тяжело сейчас, мам. Ты же знаешь.
— Знаю, — она выключила плиту и повернулась к нему лицом. — А ещё знаю, что ты на автобазе за гроши горбатишься, а Светка твоя только ногти красит да в телефоне сидит. Вы хоть раз думали, как из этого вылезти, или только и можете, что ко мне с протянутой рукой ходить?
Серёга почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что в чём-то мать была права. Светка, конечно, с ребёнком сидела, но и правда — могла бы хоть подработку найти. А он… он просто устал. Устал от всего.
— Ладно, — сказал он наконец. — Не хочешь помогать — не надо. Мы сами разберёмся.
— Разбирайтесь, — Нина Ивановна пожала плечами. — Ты, сынок, на ней женился, тебе её и содержать. А к нам за подачками ходить хватит.
Он кивнул, хотя внутри всё кипело, и пошёл к выходу. Но у самой двери остановился. Что-то в тоне матери показалось ему странным. Словно она не просто отмахивалась, а что-то недоговаривала.
— Мам, — он обернулся. — А что у вас-то происходит? Почему ты вдруг такая злая?
Нина Ивановна замерла, будто он её на чём-то поймал. Потом отвела взгляд и буркнула:
— Ничего не происходит. Иди домой, Серёг.
Но он уже понял: тут что-то нечисто.
***
Дома Света встретила его молча. Мишка спал, а она сидела на диване, листая что-то в телефоне. Серёга бросил куртку на стул и сел рядом.
— Ну что? — спросила она, не отрываясь от экрана.
— Ничего, — он потёр виски. — Сказала, что мы сами должны выкручиваться. И всё.
Света хмыкнула, но промолчала. А потом вдруг сказала, как бы между делом:
— Я тут с Ленкой твоей переписывалась. Она говорит, у них там свои проблемы. Деньги какие-то пропали.
Серёга резко повернулся к ней.
— Какие деньги?
— Да не знаю я! — Света отложила телефон и посмотрела на него. — Говорит, мать с отцом ругаются, чуть ли не до развода. Может, поэтому она на нас и сорвалась.
Серёга нахмурился. Деньги пропали? У родителей? Да у них и не было никогда ничего лишнего — пенсия да зарплата отца с завода. Откуда там что пропадать?
— Надо выяснить, — сказал он наконец. — Если у них что-то серьёзное, а мы тут свои обиды разводим…
Света кивнула, хоть и нехотя. Впервые за долгое время они посмотрели друг на друга без злости. А в голове у Серёги уже крутились мысли: что за чертовщина творится у родителей? И как это связано с их собственной бедой?