Весь бар просто взорвался, а Рейф, отпустив мою руку, пошёл вперед. Энди обошёл барную стойку и, встретив Рейфа на полпути, по-мужски крепко его обнял. Посмотрев за спину Рейфу, Энди нашёл мои глаза. Я подмигнула и посмотрела на Кристину. Та стояла, словно в ступоре, и взглядом выискивала у меня на лице признаки каких-либо эмоций. Я продолжала держаться уверенно, наблюдая, как все посетители, один за другим, направились поздравлять Рейфа.
— Напитки за счет заведения! — заявил Энди, когда в баре стало шумно.
На какое-то мгновение я дала себе слабину и увидела, как ко мне направилась Кристина, но покачала головой в твердом «нет».
Она коротко кивнула и, вернувшись к сыпавшимся один за другим заказам, стала разливать напитки. Я направилась было ей помочь, но Энди схватил меня за руку. Я посмотрела в его добрые голубые глаза.
— Кристине может понадобиться моя помощь, — сухо рассмеялась я, — и твоя тоже.
— Элис...
— Прошу, не надо, — сказала я, отдернула свою руку и встала за барную стойку. Мы с Кристиной занялись заказами, пока Рейф и Энди оживленно болтали за одним из коктейльных столиков.
— Элис, — решительно позвала меня Кристина, протирая полотенцем высокий стакан. — Ты в порядке?
Я выдохнула. Оцепенение наконец-то немного меня отпустило, и я смогла говорить.
— Мне просто хотелось немного больше времени. — В груди поднялась очередная волна оглушающей боли, и я пожала плечами. — Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Ты не веришь.
— Мужчины, как он… — начала я, взяв пустую кружку Мака и наливая слишком много пены. — Мужчины, как Рейф... их слишком сложно удержать.
Обернувшись, я посмотрела на Кристину и увидела, что та смотрела на Рейфа. Я отступила на шаг назад. Рейф бросил в нашу сторону быстрый взгляд и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ, а Кристина отвела взгляд. Внимательно к ней присмотревшись, я поняла, что она была, как и я, подавлена. Меня словно ударило током, потому что вдруг поняла, что у неё тоже разбито сердце. Осознав, насколько всё было очевидным, я слегка разозлилась, но потом испытала огромное чувство понимания. Ну, конечно же! Она любила Рейфа. А я ничегошеньки не замечала. С самой первой нашей встречи она была ко мне очень добра. В придачу ей ещё пришлось наблюдать за развитием нашего романа.
Увидев, как она отвела наполненный болью взгляд, моё сердце сжалось: это выражение на её лице появлялось в присутствии Рейфа не один раз. А я, с головой окунувшись в счастье вновь обретенной любви, совсем упустила из виду и Кристину, и её страстную влюбленность. Ощутив, как гнев уступает чувству вины, я подошла к Кристине и, положив ей руку на талию, приобняла.
— Наш любимый мужчина уезжает.
Кристина взглянула на меня глазами, полными слез.
— Чёрт, Элис, прости.
— Не нужно. Не плачь или я тоже заплачу.
— Тогда и я заплачу, — сказал заплетающимся языком пьяный Мак. Кристина проигнорировала его и пристально посмотрела на меня, стараясь понять, сержусь я или нет. Я повернулась к ней и, притянув к себе, прошептала: «Я тоже тебя люблю, но отвали от моего парня, сучка».
Она засмеялась и, проглотив не успевшие появиться слёзы, отстранилась.
— Я была такой дурой. Он даже не замечал меня. — Подавив снова подступившие к горлу слёзы, Кристина принялась вытирать водяные следы от кружек на барной стойке, а потом посмотрела на меня с неприкрытым чувством вины: — Я бы никогда в жизни не посмела бы...
— Я знаю.
Взяв бутылку, я налила нам две порции чего-то синего. Она забрала наши стаканы и вылила их содержимое в раковину.
— Это не выпивка, Элис.
— Давай чего-нибудь покрепче, — командовала я, когда Кристина начала собирать бутылки. Я снова к ней присмотрелась: Кристина была безумно красивой. Вот этого я точно никогда не пойму. — Как он мог не заметить тебя?
— Похоже, он ждал только тебя.
— Ты могла бы мне сказать.
— Тогда я не смогла бы узнать тебя.
— Энди? — задала я вопрос и увидела, как Кристина поджала губы и в волнении прикрыла глаза.
— Он знает, — ответила она, качая головой. — Он догадался. — Кристина встряхнула шейкер со льдом и спиртным и сказала: — Я уезжаю в Атланту через две недели. Энди до сих пор против, но я не могу остаться. Я чувствую вину, понимаешь?
— За то, что не любишь его?
— Я пришла к выводу, что люблю их обоих, — ответила Кристина, сначала глянув в сторону столика мужчин, а потом с беспокойством на меня. — Только прошу не нужно ненавидеть меня.
— Это ты должна была ненавидеть меня. Ты могла бы сделать всё по-другому. Но даже не приняла брошенный вызов.
От обжигающего напитка перехватило горло, и я только покачала головой.
— У меня то и шанса не было, — повернувшись ко мне, заметила она. — Я так рада за вас двоих.
Я пожала плечами.
— Это была сказка и сейчас наступила полночь. Как я справлюсь без тебя?
— Не думай об этом, — сказала Кристина уверенно. — Кроме того, я буду всего в пяти часах езды.
— Как бы мне хотелось, чтобы всё сложилось иначе, — проговорила я задумчиво.
— Мне тоже. Но, знаешь, — заявила она дрожащим голосом, — я найду его. Он где-то есть. Или... нет. К черту. Это он найдет меня.
— Выпьем за это, — согласилась я. Кристина наполнила наши стаканы, и я опрокинула в себя сладкий, но крепкий коктейль.
Через час мы обе хорошенько надрались. Было опрокинуто слишком много шотов, и в конце, пока злые посетители ждали своё пиво, мы обливали друг друга из барных пистолетов.
Мы уже сотню раз сказали друг другу «я люблю тебя». Рейф, глядя на нас, только ухмылялся, а Энди, попытавшись отобрать пистолеты, полностью вымок. Совершенно мокрая и всё еще в расстроенных чувствах, я взглянула на Рейфа. И вот тут-то я поняла, что совершила ошибку, потому что меня накрыло. Похоже, моё подавленное состояние проявилось во всей красе. Очнулась я пару минут спустя, в «Джипе» Рейфа: я смотрела на небо и старалась вспомнить, как нужно дышать.
***
Через несколько часов, закончив помогать Рейфу упаковывать вещи, я лежала в его объятиях и пялилась в темноте на вентилятор на потолке. Комнату тускло освещала луна в окне и синие огоньки наших заряжавшихся айфонов. Мне не удавалось заставить себя смотреть куда-нибудь ещё. Я помнила, что на полу возле ванной стояли его сумки с упакованным самым необходимым уже не на недели, а на месяцы. Я понимала, что на моем брелоке на столике рядом с сумками появился запасной ключ от его «Джипа». Рейф не особо вдавался в подробности, но, похоже, скоро вся комната опустеет, и он будет жить в Денвере, а я останусь в Чарльстоне.
Рейф уезжал.
Он уезжал, чтобы начать карьеру в высшей лиге, и эта карьера, возможно, станет нашим концом. Я пялилась на вращающийся вентилятор. Рейф обнял меня крепче. С момента, когда я благодаря ему почувствовала себя снова цельной, прошло всего несколько часов. И вот сейчас, при взгляде на его лицо, я снова чувствовала себя разбитой. Не отваживаясь взглянуть на него, не зная, спал он или нет, я прошептала в темноту:
— Рейф?
— Да, малышка?
Поняв, что сейчас ему так же грустно, как и мне, я почувствовала подступившие к горлу слёзы.
— Научи меня сохранять спокойствие.
Он прикоснулся губами к моему виску, и в груди у меня резко что-то оборвалось. Я с трудом подавила рыдание. Мягкие губы легонько коснулись моего плеча, а потом он нежно прошептал мне на ухо:
— Не могу.
— Почему? — послышался мой дрожащий голос.
Рейф прижал меня к себе крепче и прошептал снова:
— Я люблю тебя такой, какая ты есть.
— Эгоистично.
— Когда дело касается тебя, так всегда будет.
— Обещаешь?
Я взглянула на него и, даже несмотря на темноту, прочла у него на лице явное беспокойство. Я ненавидела себя за то, что омрачала день, который должен был стать самым великим днём в его жизни.
— Элис...
— Ты прав. Не нужно мне обещать. И никогда не нужно было.
— Всё не так.
Он навис надо мной и попытался стереть с моего лица боль сначала пальцами, а потом словами и поцелуями.
— Ты веришь, что я люблю тебя, Элис?
Злясь на саму себя, я кивнула:
— Да.
— Вот это и есть моё обещание.
Я снова кивнула. Рейф пылко меня поцеловал и устроился у меня между ног.
— Элис, послушай меня, — сказал он, поднимая и стягивая с меня футболку. — Мне плевать на весь мир, даже если он исчезнет завтра. Меня заботит судьба только крохотной кучки людей. Но, не видя твоего лица, я не смогу дышать, — заявил он, проталкивая внутрь меня пальцы.
У меня перехватило дыхание. Выгнув спину, я раздвинула ноги шире. Рейф поочередно втянул губами мои соски, а потом потерся головкой толстого члена о мою промежность. В теле чувствовалась приятная боль, но я всё равно призывно застонала.
Он толкнулся внутрь, и я хрипло выдохнула:
— Рейф.
— Мы не исчезнем, — пообещал он, яростно в меня вбиваясь. — Мы сможем.
***
Пурпурный дождь Спустя две недели
Тяжело. Именно так я ощущала себя, проходя в день игры мимо флагов к входу, где стояла Голландка. Она с надеждой всматривалась в толпу, пока не увидела меня. Уголки её губ приподнялись в мягкой улыбке, и по напряженной позе я поняла, что она была уверена, что я не появлюсь.
Я пришла только из-за Энди. На протяжении всего дня я не могла представить себе, как поднимусь по ступеням на стадион, где не будет моего горячо любимого питчера с дерзким взглядом.
Для Энди. Это для Энди.
На следующий день после отъезда Рейфа Энди отправился к менеджеру и попросил об отмене своего контракта. Удивительно было узнать, что Энди решил закончить свой последний сезон досрочно, но ещё более удивительным было то, что его просьбу одобрили. Конечно, мы знали, что Энди собирался бросить бейсбол и посвятить себя продвижению Рейфа. Но до того самого момента, мы не думали, что он был настроен настолько серьезно. Энди сильно всех нас удивил решимостью закончить карьеру на своих условиях и в нужное ему время. Поразительным было то, что с его рекордными показателями в этом сезоне он мог бы спокойно войти в высшую лигу. Рейф негодовал по поводу решения Энди, о чём и сказал мне в наш последний с ним разговор.
Жжение в груди только усилилось, когда Голландка, здороваясь, кивнула мне, и я с трепетом начала подниматься по ступеням. Рейф уехал. Он не увидит последнюю игру своего друга. По щеке скатилась слеза. Я вспомнила всё, что случилось с момента, когда, увидев флаер, я доверилась ему отвести меня туда, где было моё место.
Моё разбитое сердце проклинало тот день, когда гонимая чертовым безумием ощутить свою нужность, я искала что-то... кого-то, желая стать его частью... и нашла Рейфа.
— Он будет сильно злиться, что не попал, — заметила Голландка, когда мы усаживались на свои места.
Не способная скрыть боль, нарывавшую внутри большим гнойником, угрожавшую в любой момент вскрыться и выплеснуться наружу, я только кивнула. Прошло всего несколько недель, а я уже чувствовала себя так, словно меня лишили жизни.
— Хочешь пива? — предложила Голландка.
Ища предлог не смотреть на поле, чтобы только не ощущать внутри пустоту, я поднялась.
— Я схожу.
— Оставайся на месте, юная мисс, — приказала она. — Я справлюсь.
— Прости, сейчас я — плохая компания. Я угощаю, хорошо? — Я передала Голландке двадцать долларов и уселась на место. Она с нежностью посмотрела на меня сверху вниз и печально скривила губы.
— Знаешь, я всё видела. С первой минуты, как вы взглянули друг на друга, я всё видела. Было на что посмотреть. Не думай, что ты одинока в своих чувствах. Ты не одна.
Смахнув с нижнего века одинокую слезу, я натянуто улыбнулась и согласно кивнула:
— Спасибо... з-за твои слова. Иди за пивом. Давай выпьем за Энди.
— Уже иду, юная мисс, — ответила она и легонько постучала по козырьку моей бейсболки.
— Голландка?
— Да, — быстро ответила она. В её глазах читалось беспокойство. Чувствовалось, что ей ужасно хотелось меня утешить, и я ненавидела себя за то, что ещё не начавшуюся игру смогла превратить в сплошную тоску и печаль.
— Спасибо тебе. Спасибо за то, что позволила сидеть на месте Герберта.
Голландка только кивнула, а потом, преодолев несколько ступеней, направилась к проходу, где стояли торговые лотки.
— Дамы и господа, просим подняться! Звучит государственный гимн!
Я встала, прижав ладонь к своему разбитому сердцу, и, прежде чем спрятать телефон в карман, быстро проверила уведомления на экране. Сегодня он не прислал ни слова. Да, я понимала, что он был занят, что адаптировался к новому окружению и притирался в новой команде, но у меня уже появилось ощущение, что наша связь разорвана и наше будущее очень туманно. В голове постоянно крутились его слова:
«Это не закончится, Элис. Не закончится».
И словно услышав его шёпот, я согласно кивнула. Моя жизнь рушилась. Но я была не одна. Люди вокруг меня время от времени поглядывали в мою сторону. Они больше не были мне незнакомцами, они были моим сообществом. Я взглянула направо, туда, где сидел женатый мужчина. Я видела его практически на каждой игре. В этот раз у него на руках спала белокурая малышка. Он посмотрел на меня с сочувствием и утешающе подмигнул, а я, кивнув, слабо улыбнулась в ответ.
Услышав, как комментатор начал объявлять игроков команды, я глубоко вздохнула.
— Дамы и господа, сегодня мы отдаём честь номеру три — Эндрю Прахту!
Я смотрела, как Энди выходил на поле и махал ревущей толпе. Буквально через несколько минут весь стадион встал и отдал честь, прощаясь с одним из своих любимых игроков. Я аплодировала, свистела и подбрасывала в воздух бейсболку. И всё это время по щекам текли слёзы. Энди глазами нашел меня в толпе, улыбнулся и по-дружески приподнял кепку. Я гордо засмеялась, и тут с пенистым пивом в руках показалась Голландка. Мы пили за номер три и в течение девяти иннингов наблюдали за превосходной игрой Энди. Благодаря ему два бегуна коснулись «дома», и «Свэмпгейторс» в восьмом иннинге смогли заработать последнее очко в хоум-ране, выиграв тем самым финальную игру. Про своё разбитое сердце я не вспоминала с момента первой подачи и до минуты, когда Энди вернулся в «дом».
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Стюарт Кейт