Бремя проклятия
Кентавр стоял у входа в свою пещеру, наблюдая, как Харикло возвращается от родника с кувшином воды. Он знал каждый изгиб её тела, каждую линию её лица — лица нимфы, что теперь принадлежало смертному существу.
Харикло медленно шла по тропе. Она всё чаще уставала, хоть и не говорила об этом. Тело её старело — не вся она, только нижняя часть. Бессмертие, дарованное богами, теперь обернулось проклятием. Её верхняя половина оставалась молодой, но ноги дряхлели, суставы болели, мышцы атрофировались. Она понимала, что однажды просто не сможет встать.
Хирон знал это. Он смотрел на неё и молчал.
Когда-то давно она была другой. В те времена, когда солнце казалось ярче, а воздух — легче. Харикло с юности жила в тени богов. Она была лесной нимфой, свободной и лёгкой, как ветер. Юная и жизнерадостная, она бегала по лесам, чувствовала воду реки на коже и не думала о будущем. Харикло была наядой, подругой Афины, любимицей богини. Они вместе гуляли среди дубов, Афина доверяла ей мысли, которые не высказывала даже Зевсу.
Но однажды Харикло полюбила смертного. От него у неё родился сын — Тиресий. Афина пришла в ярость: как могла её подруга опуститься до связи с человеком? Это было не просто нарушение правил — это было предательство. Смертные не должны были касаться вечного. Богиня забрала у наяды её лёгкость, её природу и лишила Харикло вечной жизни, но не полностью. Она не сделала её просто смертной — это было бы слишком просто.
Её проклятие оказалось куда страшнее простой смерти. Афина сотворила с ней нечто худшее: верхняя часть тела Харикло осталась прежней, но ниже пояса начиналась лошадиная плоть. Так наяда превратилась в кентавра — в существо, которое балансирует между двумя мирами, но не принадлежит ни одному из них. Её верхняя половина осталась бессмертной прекрасной нимфой — лицо, руки, сердце, разум. Но ниже пояса начиналась лошадиная плоть, живущая по законам времени, стареющая, разрушающаяся.
Харикло пришлось учиться жить в новом теле. Первые годы она падала, запиналась, чувствовала отвращение к себе. Она больше не принадлежала своему миру, но и кентавры, дикие, буйные, не приняли её.
Только один смотрел на неё иначе — Хирон.
Начало жизни в чужом теле
Харикло долго скиталась по Фессалии, пока не нашла приют на Пелионе, в доме этого кентавра, который был не таким, как остальные. Он был старше её — мудрый, рассудительный, уже знавший, что такое жить на границе миров. Хирон с юности не походил на своих сородичей — он был сыном титана Кроноса и океаниды Филиры, рождённым в страхе и стыде.
Мать отказалась от него, и он воспитывался среди богов, учась у Аполлона и Артемиды.
— Ты не боишься меня? — спросила она, когда он впервые предложил ей остаться.
— Я сам не похож на них. И я знаю, что значит быть созданным по чьей-то воле, — ответил он.
Она смотрела на него, и впервые за долгие годы в её глазах появилось что-то тёплое, почти забытое.
Годы под светом звёзд
Они жили вместе, не задавая друг другу вопросов о прошлом. Харикло родила ему дочерей — Гиппу, Эндеис и Окирою, а также сына Кариста. Харикло родила ему детей, но материнство не сделало её мягче. Она любила их, но не была такой, как смертные матери, для которых дети — единственный смысл. Она просто жила, принимала, что есть, и не ждала от жизни ничего.
Она заботилась о доме, пока Хирон обучал юных героев, что приходили к нему за знаниями.
Он часто замечал её взгляд, устремлённый вдаль. Она редко говорила о своем прошлом, но иногда, когда ветер шептал среди деревьев, он слышал в её голосе тоску.
— Ты скучаешь по ней? — спросил он однажды.
— По кому?
— По Афине.
Она долго молчала, прежде чем ответить.
— Я скучаю по себе.
Он ничего не сказал, только взял её ладонь.
Смерть, которой нельзя избежать
Годы шли. Хирон был бессмертен, но он видел, как стареет Харикло. Сначала это было почти незаметно — некая тяжесть в походке, усталость в глазах. Но со временем её лошадиное тело начало дряхлеть.
Хирон пробовал всё. Он знал травы, знал магию, знал богов. Он видел, как её смертное тело слабело, как каждое утро ей всё труднее было вставать.
— Ты не можешь удержать то, что принадлежит времени. Дай мне покой, — сказала она однажды, когда он снова принёс ей лекарственные отвары. — Мне не нужно бессмертие.
Но ему нужно было. И он не мог смириться.
Он боролся за неё так, как боролся бы за себя. Он обращался к Аполлону, к Артемиде, к любому, кто мог бы остановить разрушение. Он, обучавший величайших героев, знавший тайны лечения, не мог спасти женщину, которую любил. Но ничто не могло остановить время.
Однажды ночью Харикло просто не проснулась.
Последнее прощание
Он не звал богов. Он не молил. Он просто взял её на руки и унёс на тот склон, где она любила смотреть на звёзды.
Хирон начал готовить для своей возлюбленной последний дом, последнее пристанище. Земля легко поддавалась, словно знала, что ему больно. Когда он закончил, ночь уже легла на Пелион, и звёзды безразлично сверкали холодным светом.
Он не звал богов. Где-то там была Афина. Где-то там были бессмертные, которым нет дела до того, что умерла та, кто когда-то была их подругой.
Он не молил о возвращении.
Он просто стоял, глядя в яму, в которой лежала та, кто была его частью.
Потом он засыпал её землёй.
Когда он поднял голову, небо было чёрным, без единой звезды.
— Я найду тебя, — сказал он...
А горы Пелиона все также тянулись к небу тёмными массивами, покрытыми густыми лесами. Воздух был тяжёл от запаха влажной земли и горных трав. Далеко внизу текли реки, разрезая Фессалию на туманные долины — там, внизу, была жизнь. Но здесь, наверху, было тихо. Тишина разбивалась только стуком копыт по камням.
— Я найду тебя, — сказал он в темноту.
И в этот момент ему показалось, что среди звёзд мелькнула тень...
🎇🎇🎇
Искренняя благодарность за ваш интерес и внимание к статье. Заходите к нам почаще, читайте, комментируйте – подискутируем. Благодарю за подписку, лайк и репост. Надеюсь на вашу поддержку.
P.S. Спасибо от всего сердца!❤️Ваши донаты –это не просто поддержка, это вдохновение двигаться дальше. Каждый вклад – как рукопожатие сквозь экран. Спасибо, что вы рядом!