«Мама, мама! У меня ОКР!»- я вижу отчаяние в лице моей уже взрослой дочери.
Нет, нет, я не верю! Я не хочу верить. Только не у моей девочки!
Воспоминания о ее болезни короткие , но очень яркие…
Хрупкое тело сжимается в судорогах. Она лежит на грязном коврике коридора садика. Пальцы скрючены. Она воет. Я вижу испуганные глаза охранницы.
«Извините, у нее так бывает»- шепчу я. Мне стыдно. Мне безумно стыдно! Я хочу плакать от отчаяния и невозможности контролировать ситуацию.
Почему это происходит со мной? Я же такая… мои мысли прерывает очередной вой.
Нет времени на слабость. Я должна помочь ей- я мать и это мой ребенок!
Я уже знаю, что в моменты приступов бесполезно успокаивать или что-то говорить. Нужна музыка. Лунная соната Бетховена приводит ее в чувство. Все музыка включена. Остается ждать.
Я сижу на скамейке. Она лежит все также на грязном полу. Время тянется бесконечно долго. Щелчок и я вижу просветление во взгляде моего ребенка.
«Пойдем, я куплю тебе мороженое» - тихо говорю я. Она встает и как ни в чем не бывало топает на улицу.
И так до следующего раза. До следующего прикосновения.
ОКР- обсессивно компульсивное расстройство. Навязчивые движения и мысли. Человек в таком состоянии не может отвлечься от вдруг пришедшей идеи. Она преследует его. Она страшит и пугает. Чтобы хоть как-то спрятаться от нее психика придумал защитный механизм- навязчивое движение.
Логика проста- я буду делать одно и тоже движение и мне не будет больше страшно.
Это как некий ритуал. Например, вы наверняка видели как наши бабушки от страха крестятся. А вот теперь представьте, что вам очень страшно и вы не можете остановиться креститься. Только через полчаса, когда рука уже устала повторять спасительный крест, приходит некое облегчение. Но это не на долго!
Новый триггер и вот рука сама тянется ко лбу и все начинается по новой. И так весь день. Весь год. Всю жизнь!
Диагноз был поставлен не сразу. Долгие года мытарств по неврологам. Изначально это звучало как неврозоподобное состояние. Чуть позже прибавился термин - психиатрические включения. Я согласна на включения, но только не болезнь!
Что было бы, если я сразу признала, что у моего ребенка психиатрия? Что изменилось бы тогда? Думаю, ничего. Я не хотела пичкать ее препаратами или отправлять в лечебницу. Я хотела разобраться. Я хотела понять - почему у моего ребенка такое состояние, что стало причиной, что с этим делать…
Каждый визит к врачу - это маленькая надежда на чудо! Вот сейчас нам выпишут долгожданный рецепт и опять все будет хорошо!
Надежда, это то чем мы жили. От своего состояния страдала не только она. Заложниками стали все- мы с мужем, наши дети, все родные. Все хоть как-то пытались помочь.
«Я больше не могу, понимаешь, НЕ МОГУ»- я плакала от бессилия. Я привыкла находить выход из любой ситуации. А теперь я не видела выхода, даже маленькой щелочки , напоминавшей выход.
«Понимаешь, я на грани! Я устала! Я , я…..» - я реву, навзрыд. Мне нужна помощь, поддержка, понимание…. Он молчит. Я знаю, моему мужу тоже тяжело. Он тащит это бремя молча. Переживает, курит, ищет варианты, врачей, надеется и … молчит.
«Мамаааааа!»- все время для моей истерики закончилось! Я бегу опять спасать мою крошку от страшного мира , в котором она оказалась.