Отчего это на Руси так любят голубой цвет… цвет ожидания и мечты?
Вячеслав Пьецух
Голубое начало
Такое простое слово — «голубой». Простое, птичье, голубиное. (Вот и словарь Фасмера говорит, что голубой происходит от названия птицы — «по синему отливу шейных перьев голубя».)
Собственно, основное значение этого слова было и есть — цвет. Светло-синий цвет. Отсюда его активное использование при описании одежды и различных окружающих нас предметов и явлений, того, что связано с водой (реки, моря, озёра), животных и растений (голубой песец, голубая ель), но прежде всего, конечно — неба и глаз.
Голубое небо и голубые глаза — это, пожалуй, самые стабильные сочетания, которые постоянно обыгрываются и перепеваются на все лады.
Так, голубизна глаз часто символизирует доброту, неискушенность, детскость — может быть, потому, что у младенцев глаза бывают светлее, а с возрастом темнеют. (Отсюда же, видимо, и выражение «на голубом глазу» — то есть как бы с детской непосредственностью, а на самом деле...)
Голубизна же неба метафорически воспринимается, с одной стороны, как нечто вообще хорошее и приятное (ведь голубым небо бывает в ясную, славную погоду), а с другой — как что-то возвышенное, чистое и духовное (тут работают религиозные коннотации: небо в божественном, райском смысле).
Голубые кеннинги
Существует масса поэтических образов, который по невнятности порой приближаются к кеннингам старинной скандинавской поэзии, где для красного словца корабль могли обозвать «вепрем волн». Чем мы хуже? У нас вот:
- голубая кровь = аристократическое происхождение
- голубая мечта = заветное желание
- голубая лента = река
- голубой уголь = ветер
- голубое золото = газ
- голубой континент = океан
- голубая планета = Земля
- голубой экран = телевизор
Голубой огонёк
С телевизором, кстати, связано ещё одно любопытное выражение: «Голубой огонёк». Так называлась популярная музыкальная телепередача 1960-80-х годов. В её названии переплелись:
- голубой огонёк — от зажжённой газовой плиты (а ещё раньше так называли огонь от горящего спирта)
- голубой экран телевизора — потому что электронно-лучевые трубки давали такой оттенок
- заходить на огонёк — то есть к друзьям в гости
Голубой патруль
Или вот «голубой патруль». Как вы думаете, что это?
Вспомним о связи голубого с водой и сделаем правильный вывод: ну конечно же, речь идёт о присмотре за тем, чтобы с нашими реками всё было в порядке. Так называлось детское движение 1950-80-х годов, которое помогало Госводрыбнадзору. Отряды патрулей создавали при школах, домах пионеров, станциях юных натуралистов. Ребята следили за чистотой водоёмов, участвовали в спасении мальков, создании протоков и так далее.
Пара цитат (здесь и далее они приводятся, в основном, по Национальному корпусу русского языка):
В школе появились отряды гидрологов, ботаников, ихтиологов, а каждый пионер вошел в отряд голубых патрулей.
Статья «Моя Родина ― СССР» в журнале «Юный натуралист» за 1975 год
Но мы остановились: запах сушеной рыбы — двор Синицыных (дядя Боря — рыбак, браконьер, но тихий: черная икра только для себя, не на продажу; в детстве мы, голубые патрули, с ним «боролись»).
Светлана Василенко, «За сайгаками»
Голубой мундир
Копнём глубже — «голубой мундир».
Конечно, сразу вспоминаются: «и вы, мундиры голубые» Лермонтова. Но это вообще нередкий образ для литературы XIX века. Связан он с политической полицией, корпусом жандармов, созданным Николаем I после восстания декабристов. Возглавил жандармерию один из ближайших к императору людей — Александр Бенкендорф. Форма у жандармов была синего цвета, вот и закрепилось за ними обозначение — «голубые мундиры» или даже просто «голубые».
Смотрите:
Явился Николай с пятью виселицами, с каторжной работой, белым ремнем и голубым Бенкендорфом.
Александр Герцен, «Былое и думы» (1853-1860 годы)
После обеда Гоголь в беседке сам приготовлял жженку, и когда голубоватое пламя горящего рома и шампанского обхватило и растопляло куски сахара, лежавшего на решетке, Гоголь говорил, что «это Бенкендорф, который должен привесть в порядок сытые желудки». Разумеется, голубое пламя и голубой жандармский мундир своей аналогией подали повод к такой шутке, которая после обеда показалась всем очень забавною и возбудила громкий смех.
Сергей Аксаков, «История моего знакомства с Гоголем» (1856 год)
Голубой мундир, ото всех других военных своим цветом отличный как бы одеждою доносчиков, производил отвращение даже в тех, кои решались его надевать. Жандармы обязаны были открывать всякие дурные умыслы против правительства и, если где станут проявлять смелые политические, вольнолюбивые идеи, препятствовать их распространению. Это было немного трудно: ибо число зараженных либерализмом и непричастных к делу 14 декабря было не велико, и они более чем когда притаились и с великою осторожностию сообщали свои мнения.
Филипп Вигель, «Записки» (1850-1860 годы)
А основано было это право жандармов, как сказано в инструкции, на их собственной добродетели и на чистоте их сердца, в том, вероятно, предположении, что всякой, надевающий голубой мундир небесного цвета, тотчас делается ангелом во плоти!
Михаил Дмитриев, «Главы из воспоминаний моей жизни» (1864 год)
В зале перед ним воочию предстали четыре голубые мундира. У господина Белкина душа окончательно переселилась в пятки.
— Вы господин Белкин? — очень вежливо отнесся к нему один из голубых мундиров.
Всеволод Крестовский, «Петербургские трущобы. Книга о сытых и голодных» (1867 год)
Я заметил, что прежде в Пятигорске не было ни одного жандармского офицера, но тут, бог знает откуда, их появилось множество, и на каждой лавочке отдыхало, кажется, по одному голубому мундиру.
Николай Лорер. «Записки моего времени» (1867 год)
— Голубое платье, голубые ботинки, голубая шляпка… вся в голубом! Чистая, невинная… разумеется, и это надо распространить… Что бы еще?..
— Ну, например, голубой жандарм, — подсказал Ардальон Семеныч.
— А что бы ты думал! жандарм! ведь они охранители нашего спокойствия. И этим можно воспользоваться. Ангелочек почивает, а добрый жандарм бодрствует и охраняет ее спокойствие…
Михаил Салтыков-Щедрин, «Мелочи жизни» (1886-1887 годы)
Я откинулась на руках бабушки и всё продолжала пристально глядеть на голубого человека…
— Кто это такой? — шёпотом спросила я, указав на него пальцем. Все обратились в ту сторону, и все громко расхохотались.
— Жандарм Игнатий! — закричала, смеясь, тётя Надя.
Вера Желиховская, «Как я была маленькой» (1891 год)
Он в штатском, иногда служит, или торгует, или там еще что делает, а ночью, когда все спят, наденет голубой мундир да и шасть к жандармскому офицеру.
Федор Сологуб, «Мелкий бес» (1902 год)
В половине 60-х годов он был костромским губернским прокурором и участвовал в качестве официального лица в проводах жандармского штаб-офицера, получившего другое назначение. За обедом он сохранял свою служебную сдержанность, но когда свежий волжский воздух на пристани, куда все поехали провожать голубого офицера, усилил действие винных паров, он неожиданно для всех брякнул провожаемому, который хотел с ним поцеловаться: «Ты куда лезешь?! Чего тебе, е. т. м.?! Стану я с тобой, со шпионом, целоваться! Прочь, с. сын!»
Анатолий Кони, «Воспоминания о деле Веры Засулич» (1904 год)
Голубой цветок
Можно вспомнить и другой старинный образ, который, впрочем, культурные люди знают и сейчас — это «голубой цветок». Он родом из немецкого романтизма, если точнее — из прозы Новалиса, который в своём незаконченном романе «Гейнрих фон Офтердинген» (1800 год) говорил об этой диковине:
Юноша метался на постели и думал о незнакомце и его рассказах.
— Не сокровища так невыразимо привлекают меня, — говорил он себе самому, — жадность чужда моей душе: я мечтаю лишь о том, чтобы увидеть голубой цветок. Он неустанно занимает мои мысли, я не могу ни писать, ни думать о чем-либо другом. Я никогда не испытывал ничего подобного: точно все прежнее было сном, или точно я пронесся во сне в другой мир. В том мире, в котором я жил, никто бы не стал думать о цветах; а про такую особенную страсть к цветку я даже никогда и не слыхал.
Как ни странно, русские романтики XIX века напрямую почти не использовали такой удачный образ, скорее, этим озаботились литераторы XX столетия, символисты и прочие:
Французский романтизм в лице самого яркого своего представителя В. Гюго не имеет ничего общего ни с «голубым цветком», ни с томлениями Тика и братии, — и однако он не менее романтичен.
Из переписки Владимира Короленко (1887 год)
Романтизм был рупором для «демонических натур», через который они бросали проклятиями в эту несчастную, глупую и пошлую землю и посылали вызов небесам, — и он же, романтизм, изнывал в слезливой, беспредметной тоске, расплывался в гимнах фантастическому «голубому цветку» и гордился маразмом мысли и воли.
Лев Троцкий, «В. А. Жуковский» (1902 год)
Помните?.. Что может быть прекрасней ранней студенческой любви?.. В сердце — пламень Пигмалиона, в голове — трагедия самоанализа и философема «последнего да»… И творится поэма на фоне «голубого цветка», мистики «Вечно-женственного» булгаковского «богоматериализма» и тихих переулочков Арбата и Воздвиженки…
Из дневника Николая Устрялова (1908 год)
Встал на мгновение образ Александра и таинственный символ моей высшей верности ему. Александр претворился в мистическую грезу, в голубой цветок.
Из дневника Марии Вишневской (1917 год)
Новалис… Голубой цветок. Еще какие-то люди.
Георгий Иванов, «Петербургские зимы» (1928 год)
Я сейчас представляю себе его как человека, и вот как человек он был все-таки, несмотря ни на что, из той страны, из той духовной отчизны, где растет «голубой цветок».
Георгий Чулков, «Годы странствий» (1930 год)
Америка; жизнь вместе этих колонистов, подчас вынужденная, провела черту в биографии каждого; каждый из нас — человек с двойной жизнью; жизнь «до» и жизнь «после» отплытия имеет разную судьбу; бывший завоеватель в условиях иного быта может стать поваром; бывший повар — завоевателем; экономист в новых условиях начинал мечтать о голубом цветке; а вчерашний мечтатель — звать к изучению экономики; иногда перемена профессий обнаруживала дарование; иногда — топила когда-то бывший дар; не судите нас по наружности: прогремевший на всю Европу Мережковский — жалкий повар литературной стряпни; а в безвестность исчезнувший Э. К. Метнер, завоеватель новых путей, занимается, кажется, скромной профессией редакционного техника при каком-то цюрихском издательстве.
Андрей Белый, «Начало века» (1930 год)
Весь в истоме, в грезах и в снах. И вместо «голубого цветка» полусказочный Китеж… Сила раскола не в почве, но в воле.
Георгий Флоровский. «Пути русского богословия» (1936 год)
Во вкусе реакционной романтики «голубого цветка» трактуется автором готическое искусство.
Герман Недошивин, «В плену эстетствующей обывательщины» (1950 год)
Я уже и тогда был убежден, что обилие добычи обессмысливает и обесценивает охоту, тогда как крайняя умеренность в «трофеях» облекает ее дымкой романтической увлекательности, приравнивая к поискам голубого цветка в купальскую ночь или неведомой Жар-птицы.
Николай Смирнов, «За что я люблю охоту» (1969 год)
Он спрашивал меня, читала ли я — раз уж мы были такие романтики — «Голубой цветок» Новалиса.
Ревекка Фрумкина, «О нас — наискосок» (1995 год)
Я отвергал космический корабль Циолковского во имя голубого цветка Новалиса, капитализм во имя феодализма, орден КПСС во имя ордена Тамплиеров.
Давид Карапетян, «Владимир Высоцкий. Воспоминания» (2000-2002 годы)
Этот наш «цветок любви», должно быть, очень похож на мистический «голубой цветок», символ идеальной жизни новалисовского Генриха фон Офтердингена.
Александр Морозов. «Прежние слова» (1985-2001 годы)
Лирически голубой
К голубому цветку близка лирическая трактовка голубого, особенно, у поэтов Серебряного века, таких как Блок, Белый, Есенин, но и не только у них.
Эта аура небесно-невинного, возвышенного, платонического тянется от романтиков к символистам, и далее во все стороны, отзываясь в самых разных сердцах. У художников объединения «Голубая роза», у весьма земного Михаила Шолохова, даже у весёлых хохмачей Ильфа и Петрова с их незабвенным «голубым воришкой», в котором идеалистическая душа как-то уживается с рефлексом брать всё, что плохо лежит:
Прочь переходные состояния, как бы разумны они не были; да, прочь! их не существует; давайте нам жизни и наслаждения, давайте нам светлого прошедшего, чудного, светлого, голубого и давайте нам примерного настоящего!..
Из письма Афанасия Фета Аполлону Григорьеву (1847 год)
В гостиной был маленький, тщедушный старичок, седой как лунь, с необычайно добродушным лицом, с чистым, светлым, кротким взглядом, — с тем голубым детским взглядом, который остается у людей до глубокой старости, как отсвет великой доброты.
Александр Герцен, «Былое и думы. Часть шестая. Англия» (1864 год)
Показав мне познания девочек, она, наконец, сама стала задавать им урок; и действительно, сестра не жалела груди и сил, толкуя девочкам известное стихотворение «Птичка». Громадных трудов стоило ей разъяснить ученицам стих: «В сиянье голубого дня». Ей нужно было сказать: что такое «голубой», что такое «голубой день». Растолковав это, нужно было объяснить, что, собственно, голубых дней не бывает, что тут необходимо понимать небо, но нельзя также думать, чтобы это было только небо, а что тут примешано и солнце, и свет, и много еще других вещей, которые все вместе составляют то, что поэт разумел под названием «голубого дня».
Глеб Успенский, «Тише воды, ниже травы» (1870 год)
Юноша об этом уже на школьной скамье слышит, а затем и воочию самолично убеждается, что его золотые мечты, розовые надежды, голубые идеалы, все эти яркие, блистающие цветы жизни должны «не расцвесть и отцвесть в утре пасмурных дней».
Николай Михайловский, «Жестокий талант» (1882 год)
Нам, преемникам его, было приятно бывать в этой церкви; я даже Великим постом любил уезжать говеть сюда из города с одним только кавасом-турком в небесно-голубой одежде, глупым, худым как щепка, но добрым и преданным Али… (жив ли он, несчастный?). Голубой и по-своему верующий Али не портил мне поэзии говенья так, как мог ее испортить и видом своим, да и взглядами секретными, скрытыми от толпы, даже блаженный друг консульства Манолаки Сакелларио, полагавший, например, что я верить в бессмертие не могу, потому что я медицине учился.
Константин Леонтьев, «Из воспоминаний консула» (1883 год)
Есть еще тонкие ощущения… неуловимые, как эфир. Есть что-то таинственное и голубое и в мертвой женщине, и в пузырьках от зельтерской воды, и в шафрановом отблеске неба, и мертво-живом теле уснувшей на веки красавицы, и в прихотливо-взвинченном дымке сигары.
Константин Станюкович, «Письма "Знатного иностранца"» (1897 год)
Александра Викторовна Крашева: Голубой розы? Это что еще такое? Да где же были голубые розы?
Орест: Голубая роза — это был символ чистой, возвышенной любви. В средневековых рыцарских романах часто говорится об этой розе, растущей где-то в «мистическом лесу», среди таинственных, символических растений. Проникнуть к ней мог только рыцарь «без страха и упрека», который никогда не имел нечистой мысли о своей даме сердца, никогда не бросил на нее страстного взгляда, никогда не мечтал о браке, а только носил в сердце образ своей единственной дамы, на руке ее цвета, на щите ее девиз, за честь ее щедро проливал свою кровь и как высшую награду считал ее улыбку, слово, цветок из ее рук. Таков был идеал «рыцаря голубой розы».
Леся Украинка, «Голубая роза» (1898 год)
Пока еще ни розовых, ни голубых чувств в своей душе не обретаю. Очевидно, необходимо какое-то опьянение. Не знаю только, к какому из средств прибегнуть: к женщине или к вину…
Константин Станиславский — Вере Котляревской (1904 год)
Голубое пространство наших душ и голубое небо, нам смеющееся, — одна реальность, один символ, высветляемый зорями наших восхождений и приближений.
Андрей Белый, «Луг зеленый» (1905 год)
Я не знаю. Посмотрите: небо голубое, свет голубой… И у меня самой какое-то чудесное голубое настроение, какая-то голубая радость!
Александр Куприн, «Поединок» (1905 год)
И голубою радостью поголубели тогда глубокие взоры Елисаветиных глаз.
Фёдор Сологуб, «Капли крови (Навьи чары)» (1905 год)
Незнакомка. Кто ты?
Голубой. Поэт.
Незнакомка. О чем ты поешь?
Голубой. Все о тебе.
Незнакомка. Ты хочешь меня обнять?
Голубой. Я коснуться не смею тебя.
Александр Блок, «Незнакомка» (1906 год)
Голубая любовь
И всякий раз, как я подходил к этому высокому каменному дому, поднимаясь на пригорок, я слышал музыку. Гораздо позднее узнал я, что это «гаммы». Они мне казались волшебными. Медленно, задумчиво я шел до страшно парадного-парадного подъезда, огромной прихожей-сеней, и, сняв гимназическое пальто, всегда проходил к товарищу.
Товарищ не знал, что я был влюблен в его сестру. Видел я ее раз — за чаем, и раз — в подъезде в Дворянское собрание (симфонический концерт).
Василий Розанов, «Уединенное» (1912 год)
Николай Петрович Цукатов, растопыривая пальцами серебристое кружево бак, блестел лысиной, гладко выбритым подбородком, метался от пары к паре, отпускал невинную шуточку голубому подростку.
Андрей Белый, «Петербург» (1913 год)
Гласные: «А» черный, белый «Е», «И» красный, «У» зеленый, «О» голубой — цвета причудливой загадки…
Николай и Давид Бурлюки, «Поэтические начала» (1914 год)
В поле бы, в лес, в снежное поле, где воздух морозен и ясен, где нежный снег, где ночь голубая и сантиментальная от голубой луны!
Из дневника Рюрика Ивнева (1916 год)
И вдруг — сквозь металл, из-под забрала — улыбка, совсем детская, голубая.
Евгений Замятин, «Воспоминания о Блоке» (1921 год)
Савина рассказывала неповторимо. Можно спорить о ней, как об актрисе, но рассказчица она была гениальная. Очаровательный юмор в ее речах, то нежный, то злой, — и всякий раз не в бровь, а прямо в глаз… С Тургеневым у них был когда-то «голубой» роман. И до дня его смерти не прекращалась переписка.
Зинаида Гиппиус, «Благоухание седин» (1924 год)
Завхоз 2-го дома Старсобеса был застенчивый ворюга. Все существо его протестовало против краж, но не красть он не мог. Он крал, и ему было стыдно. Свет не видывал еще такого голубого воришки, как Александр Яковлевич.
Илья Ильф и Евгений Петров, «Двенадцать стульев» (1927 год)
Кондрат давно уже не верит в бога, а верит в коммунистическую партию, ведущую трудящихся всего мира к освобождению, к голубому будущему.
Михаил Шолохов, «Поднятая целина» (1932 год)
Но вчера я узнал от наборщика Борисова, что меня считают «голубой душой», простачком, застенчивым и способным по наивности и доброте душевной вляпаться в любую глупость.
Юрий Нагибин, «Волховская тетрадь» (1942 год)
Последний раз — три дня тому назад мы говорили о его детской и юношеской любви («О, моя Голубая звезда!»). Он несет ее в душе и поныне, и все в том же голубом новалисовском, дантовском значении. Она (Г. Р.) замужем, овдовела, и у Даниила не было ни тени ревности к ее мужу и нет ни мечты, ни желания соединить в браке свою жизнь с нею.
Варвара Малахиева-Мирович, «Маятник жизни моей: дневник русской женщины» (1942 год)
Я говорю об этом прелестном существе потому, что моя «капитанская дочка» была голубой любовью Д.С. В ней было для этого все: нежная женственность, покорная беспомощность и даже какое-то вечное «девичество».
Зинаида Гиппиус, «Он и мы» (1943 год)
Ставки на руднике были выше, в дополнение к более высокому окладу работники рудника получали ежемесячные премии за перевыполнение плана, а т.к. Илинтас разрабатывался без всякого контроля, сугубо хищнически, то план перевыполнялся, и люди получали по два и более оклада. Теперь эта голубая жизнь кончилась, начались серенькие будни, и народ стремится всеми силами уйти с разведки.
Из дневника Бориса Вронского (1953 год)
На душе у Стёпки рос голубой оптимизм: вот как пофартило!
Иван Солоневич, «Две силы» (1953 год)
Неправда, наконец, в самом взгляде авторов на избранную тему, ибо вместо продуманной, глубоко понятой, неповторимой, как сама жизнь, истории нам рассказывают псевдоисторию, напоминающую то ли не лучшие образцы штампованного детектива, то ли поверхностный «голубой» очерк.
Виктор Орлов, «Правда и ее подобие» (1966 год)
Меня распределили тогда следователем в отделение милиции, и жизнь моя была голубой и беззаботной, как большое поле незабудок.
Аркадий и Георгий Вайнеры, «Я, следователь...» (1968 год)
Он чувствовал, что в свои 32 года еще не заматерел, не обрюзг и, кроме ясных и необходимых материальных недостатков, ему еще нужно что-то непознаваемое, голубое, вроде стихов или философии, что-то не очень уважаемое, даже скорей презираемое в военных кругах.
Владимир Корнилов, «Демобилизация» (1969-1971 годы)
Цвет у Есенина — одно из самых важных отличительных свойств поэзии. Голубая Русь. В этом не только голубой цвет, но и голубь, символ кротости, символ Духа Святого.
Георгий Свиридов, «Музыка как судьба» (1975 год)
Голубая роль
Где-то рядом с этим бродит специфически художественная, артистическая «голубая роль».
Точно ухватить смысл этого выражения не получается. Кто-то, как Ревекка Фрумкина, проводит чёткую границу, утверждая, что это русский аналог французского театрального термина jeune premier — то есть амплуа первого любовника (красивого молодого человека, влюблённого или любимого кем-то).
Но чаще речь идёт, скорее, о неглубоких, простых ролях, в которых актёрам сложно открыть какие-то особенные глубины психологизма. В общем, это поверхностные персонажи, причём, не только в театре, но и в балете и в опере:
Сойдя в самую юдоль жизни, став самым бедным из данных людей жестокой эпохи, бездомным Томом, «которого презирают и собаки», Эдгар восстал светлым рыцарем и правителем государства. Таков путь Эдгара, этой «голубой» роли, как иногда полагают актеры.
Михаил Морозов, «О динамике созданных Шекспиром образов» (1947 год)
И, например, Бенволио, обычно «голубая» роль, обрел самостоятельную жизнь, так как показал восторженную, молодую, искреннюю влюбленность Меркуцио.
Михаил Морозов «Шекспир на советской сцене» (1947 год)
Встреча с Глазычевым была для меня самым приметным событием 1964 года. Роль эта сложная, интересная. Она помогла мне сделать заявку на «голубую» роль. Да-да, «голубая» — это совсем не так страшно для актера, как принято думать. Важно только, чтобы он увидел в своем герое живого человека.
Юрий Никулин, «3 вопроса "Советского экрана"» (1965 год)
Ну кто мог подумать, что роль, которая от века считалась бесплотной, «голубой», и не знала сколько-нибудь значительной удачи за всю сценическую историю великой комедии, — эта роль вдруг оживет и займет свое место, как характер крупный, художественно самостоятельный, человечески интересный?
Раиса Беньяш, «В гриме и без грима» (1965)
Вот один из ее рассказов: Когда мы прочли сценарий «Александра Невского», я сказала Серг. Мих.: «А ведь роль Александра получилась голубая, теноровая… Она повлечет за собою девочек-поклонниц». С.М. со мною спорил, но я осталась при своем мнении.
Василий Катанян, «Лоскутное одеяло» (1960-1969 годы)
— Не видела. А что, он там — хороший актёр он, да?
— Нет, понимаешь, там он такой голубой герой. Красавец физик.
Из документальной записи разговора двух женщин (1971-1977 годы)
Итак, он сыграл Беляева. Он был недоволен собой в этом спектакле. Роль казалась ему «голубой». Я тоже считаю, что у Тургенева в этой роли есть некоторая голубизна. Даль пытался с ней бороться, но что-то не получалось, и он очень сердился.
Анатолий Эфрос. «Профессия: режиссер» (1975-1987 годы)
Я видел его во всех голубых ролях принцев «Лебединого», «Спящей», в «Раймонде», в «Жизели», где он был «в стиле» и хорошо танцевал.
Василий Катанян, «Лоскутное одеяло» (1980-1989 годы)
Сострадание к персонажам в спектаклях Эфроса пульсировало непрерывно. Дездемона по традиции — голубая роль. Несколько актов плавает по сцене в ожидании того, когда Отелло ее задушит.
Александр Володин, «Нарушитель» (1990-2000 годы)
Хорошо помню совсем молодого Юрия Любимова в амплуа «голубых» героев — слово «голубой» на театре было эквивалентом французского jeune premier.
Ревекка Фрумкина, «О нас – наискосок» (1995 год)
В тот трудный период малокартинья я все-таки снималась. Но какие же были плохие роли! И где та драматургия, в которой можно было сыграть? Мои героини — «голубые», они не давали актерского материала.
Лидия Смирнова, «Моя любовь» (1997 год)
Первая крупная роль — Микаэла в «Кармен». Все отмечали ее прекрасный голос, но роль эту Маквала не любила — слишком «голубая».
Алла Демидова, «Бегущая строка памяти» (2000 год)
В те годы на наших экранах преобладали комедии, которые, как правило, имели мало общего с жизнью. Действие таких комедий происходило в приглаженной, подкрашенной действительности, а «голубые» герои напоминали напомаженных и причесанных херувимов.
Эльдар Рязанов, «Подведенные итоги» (2000 год)
Сама по себе роль Токмакова считалась «голубой». Теперь такое определение давать опасно, могут неправильно понять, но в те времена оно имело совсем иное значение. Другими словами, у этого персонажа не было ярко выраженного характера. Но критик в журнале «Огонек» отметил, что мне удалось найти характер в этой роли.
Герард Васильев, «Роли, которые нас выбирают» (2002 год)
Колеблющийся голубой
По словам Герарда Васильева уже видно, что в какой-то момент значение голубого приобрело иной оттенок, из-за чего привычные прежние способы его употребления стали сомнительными, требующими оговорок.
То же самое заметно по следующим цитатам из Карцева, Журбина и, особенно, Вознесенского, чьи воспоминания об изготовленном им портрете американского писателя Аллена Гинзберга относятся к 1991 году. Очевидно, что тогда уже актуальным стало именно «сомнительное» значение:
Портрет размером один метр на полтора. Я нарисовал, вернее, слепил его из жженой веревки с натуры в Филадельфии, куда Аллен приезжал читать английские переводы на моем вечере. Голубой фон воплощает любимый для Аллена небесный цвет.
Я объяснил ему и другое, русское сегодняшнее значение термина «голубой». Он обрадовался совпадению. Даже звуково это близко английскому «гей».
Андрей Вознесенский, «На виртуальном ветру» (1998 год)
Интересно — я еще в детстве узнал о «сексуальной перверсии» великого композитора, еще даже толком не понимая, что это значит. Более того, у нас в 5-м классе музыкальной школы почти все знали, что Чайковский — «гомо». В русском языке нет даже слова, которое не было бы обидным или оскорбительным для людей с подобными склонностями: «гомик», «педик», «голубой» — все унизительно; английское «gay» в этом смысле звучит вполне лучезарно.
Александр Журбин, «Как это делалось в Америке. Автобиографические заметки» (1999 год)
Народу! Конная милиция. В Зеленом театре — Муслим Магомаев. Что творилось! Впервые приезжает «Голубой джаз». Тогда не слово «голубой» вызывало интерес, а слово «джаз».
Роман Карцев, «Малой, Сухой и Писатель» (2000-2001 годы)
Сюда же можно отнести казус с мультфильмом «Голубой щенок» (1976 год), герой которого страдает от «неправильного» цвета:
Я обижен злой судьбой.
Ах, зачем я голубой?
Казалось бы, обычная романтическая символика: голубой — значит, не от мира сего, не такой, как все — но эта инаковость со временем заиграла совсем другими красками, и автору стихов к «Голубому щенку» — Юрию Энтину — в 2000-е даже пришлось особо оговариваться, что ничего такого он в виду не имел.
Закат поэзии голубого
В свете этого можно попрощаться с традиционной поэзией голубого. Со всеми этими детскими и возвышенными:
- Коктебель — край голубых вершин
- Белеет парус одинокий в тумане моря голубом
- И вы — мундиры голубые
- Май мой синий, июнь голубой
- Красный, синий, голубой — выбирай себе любой
- Крутится, вертится шар голубой
- Фонтаны били голубые, и розы красные росли
- Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте
- Снятся людям иногда голубые города
- Под небом голубым есть город золотой
- С голубого ручейка начинается река
- Голубой вагон бежит, качается
Голубые анекдоты
О перемене настроений явственно говорят и анекдоты. К сожалении, в силу специфики жанра, здесь очень трудно определить точную датировку. Все ранние анекдоты на «голубую» тему условно относятся к 1970-90-м годам.
А в отношении анекдота про Штирлица можно сказать чуть точнее: он возник не раньше 1973 года (когда на экраны вышел сверхпопулярный сериал «17 мгновений весны») и не позднее 1990 года, когда этот анекдот был впервые опубликован.
Опираясь на личный опыт, могу предположить, что верхнюю рамку можно опустить примерно до 1987 года (мне этот анекдот знаком где-то с этого времени). Но нижняя рамка: 1973 год — тоже сомнительна, скорее всего, и этот анекдот, и все прочие такого рода шутки относятся к 1980-м годам.
Так или иначе, с некого момента они фиксируют новое значение, сразу же играя на возникшей двусмысленности:
- Штирлиц зашел в лес и увидел — голубые ели. Он присмотрелся и заметил, что они не только ели, но и пили…
- Встречаются два приятеля. «Ты вчера телевизор смотрел вечером?» — «Ну?!» — «Так там голубых показывали!» — «Ну а мне-то что? У меня все равно телевизор черно-белый!»
- Один дед у меня был красным, другой — белым. Брат нынче зеленый, племянник — коричневый. Один зять — черный, другой желтый. Сын — голубой… А я что — рыжий?!!
- Сержант заходит в казарму, там сидит голубой и красит губы. «Рядовой Иванов, опять за старое! Еще раз увижу — ***!» — «Ну, товарищ сержант, вы все обещаете да обещаете…»
- Встречаются два голубых. «Какие новости?» — «А я вот в войска ООН по контракту записался…» — «Да ты что!!! Совсем что ли офигел?» — «Да ну, там даже каски голубые!!!»
- Бежит Петька к Чапаеву, кричит: «Василий Иванович, к нам опять этот голубой х. приехал!» — «Сколько раз тебе повторять, Петька: фамилия Блюхер непереводима!»
- Колобок выкатывается из «Голубой устрицы»: «Какие груди? Какие яйца? Я сплошная эрогенная точка!»
Голубая устрица
Последний анекдот намекает на бар «Голубая устрица» из американской комедии «Полицейская академия» 1984 года. В этом фильме есть эпизод, где двое отрицательных персонажей по ошибки попадают «не в ту дверь» и оказываются в слишком теплой мужской компании. На вопрос, чем они там занимались, впоследствии эти попаданцы ответят: «В основном, танцами».
Но надо сказать, что этот след (по ряду причин), скорее, ложный.
Прежде всего, в английском языке нет привязки голубого цвета к какой-либо половой ориентации. (Это заметно и по проведенной выше цитате Вознесенского.) Так что в «Полицейской академии» этот цвет возник случайно, скорее, как аллюзия на название популярной рок-группы Blue Oyster Cult (т.е. «Культ голубой устрицы»), для подтрунивания над маскулинной рокерской эстетикой или вроде того.
Собственно, в «Полицейской академии» посетителей бара никто и не называет «голубыми». Да и вообще их никак там не называют: есть только название бара и визуальная шутка с танцами. Так что фильм не даёт нового названия, но если оно уже известно, то он предоставит лишний повод улыбнуться из-за такого совпадения.
И это не считая таких мелочей, как то, что в 1984-м году у нас «Полицейская академия» могла появиться только на «пиратских» видеокассетах, и доступна она была очень немногим: эпоха видеосалонов, обеспечивших широкий доступ к западному кино, началась позже, в конце 80-х, когда новое значение голубого и без того уже стало общеизвестным.
Да и если на то пошло, первый достоверно известный случай употребления нового голубого фиксируется раньше 84-го года (но об этом ниже).
Почему такой голубой
Когда случился переворот значения, ещё — примерно — можно установить, а вот почему — куда сложнее.
Возможно, сыграло роль созвучие. С эвфемизмами так нередко бывает — они чем-то (как правило, начальными звуками) напоминают заменяемое ими слово: вместо грубости на «х» выходят чуть более приемлемые «хрен» и «хер», вместо ругательства на «п» — «пирожок» и «писька», вместо словечка на «б» — «блин» и так далее.
Дополнительно в пользу голубого играет традиция наряжать младенцев мужского пола в одежду именно этого цвета:
Она мысленно перецеловала всех этих розовых карапузов, которые должны были появиться на свет в недалеком будущем, уже шила чепчики с голубыми и розовыми ленточками для мальчиков и девочек.
Юрий Слёзкин, «Глупое сердце» (1915 год)
Но это и не только младенцев касается:
А вот этот голубой будуар ему под кабинет, если он будет согласен со мной перевенчаться. Голубой цвет даже ему, как мужчине, больше к лицу будет.
Николай Лейкин, «Счастье привалило» (1902 год)
И даже:
По 30-му купону карточки широкого потребления выдаются гробы, и Марьюшка, старая прислуга Совечки Голлидэй, недавно испрашивала у своей хозяйки разрешение водрузить таковой на антресоли: «а то — неровен час…» Но бедную старуху ждало жестокое испытание: розовых (девичьих!) не было, и придется ей, восемьдесят лет подряд безупречно девствовавшей, упокоиться в мужеском голубом.
Марина Цветаева, «Земные приметы» (1919 год)
Вопрос ребром
Американка Соня Франета с начала 1990-х часто бывала в России. Она весьма интересовалась, есть ли здесь секс, и какой он. Как настоящая дочь своей страны, общаясь с туземным населением, вопросы она задавала напрямик. Так что в её книге «Розовые фламинго» есть несколько интервью 1995 года, где она спрашивает у респондентов, когда появились слова «голубой» и «гей».
Вот что ей отвечали люди:
- Как было раньше? Слово «гей» мы вообще не знали. Слово «голубой» тоже появилось недавно.
- Ещё в советские времена получил распространение термин «голубой». Я его услышал в студенческие годы [в 1980-е].
- Где-то в 80-е годы. Сам я узнал эти слова в 85-м или 86-м году, уже во время перестройки.
Новый голубой
Но отставим в сторону домыслы и предположения, обратимся к текстам-доказательствам с чёткой датировкой.
Первый случай употребления слова «голубой» в новом смысле имеет место в сборнике рассказов Сергея Довлатова «Компромисс» 1981 года. Описываемые там события относятся к чуть более раннему времени и основаны на опыте работы Довлатова в 1972-1975 годах в газете «Советская Эстония».
Но эта книга вышла тогда в США (Довлатов был эмигрантом с 1978 года), а в России её издали только в 1991 году. Так что она явно не могла иметь доступа к широкой аудитории — в отличие от рассказа Лиона Измайлова «Объезд по кривой», который появился в 1988 году.
Именно его можно назвать первым общедоступным источником нового смысла, тем более, что его читал с эстрады весьма популярный тогда Геннадий Хазанов. Сохранилась даже видеозапись его концерта 1990 года с этим номером: при слове «голубой» зал понимающе хохочет.
Что любопытно, и Довлатов, и Измайлов внесли в свои тексты пояснения о значении «голубого» — что намекает на недостаточную осведомлённость тогдашней публики на сей счёт. Значит, это действительно новое по тем временам значение, а не просто какая-то табуированная лексика, которую и так все знают, но печатно не употребляют.
Правда, Довлатов замечает, что это некое старое слово (можно предположить — дореволюционное), но его версия ничем не подтверждается. По крайней мере, в текстах авторов Серебряного века, которые о чём только ни писали (так называемый «вопрос пола» был тогда на слуху), такого слова, точнее — такого значения не знают.
Так что, видимо, это обновлённое словечко возникло где-то в 70-е годы, потихоньку существуя «ниже радаров», пока к концу 80-х не пустилось в пышный рост; и очень быстро окрепло настолько, что теперь уже сложно смотреть на какого-нибудь «Голубого щенка» без тех аллюзий, которые создатели этого замечательного мультфильма и в страшном сне не видели.
Хронология нового голубого
1981 год
Сергей Довлатов, «Компромисс»:
— Директор театра — бывший обер-лейтенант СС. Кроме того, он голубой.
— Что значит — голубой?
— Так раньше называли гомосексуалистов.
1988 год
Лион Измайлов, «Объезд по кривой»:
— Я предлагаю, — сказал Ступкин, — назначить на завтра, на один день, кто у нас будет антисемитом, кто проституткой, кто наркоманом, кто голубым.
— Кем-кем? — спросили с первой лавки. Белых помним, а голубые — это кто?
— Голубые — это когда мужик встречается с мужиком.
1989 год
Георгий Елин, «Из дневников и записных книжек»:
Посмотрев на весьма колоритную пару, Русаков осторожно спросил, не боится ли Галя появляться на публике с этим голубым балетмейстером.
Из дневника Сергея Есина:
По нашей сцене уже пошли проститутки, «голубые», наркоманы и сутенеры.
1990 год
Георгий Елин, «Олимпийский год»:
А Олимпиада пройдёт без эксцессов, лишь с одним неприятным моментом: голубой неформал прищёлкнет себя наручниками к чугунной ограде возле храма Василия Блаженного, выкрикивая призывы дать свободу советским гомосексуалистам, но с ним разберутся без каратэ.
Эдвард Радзинский, «Наш Декамерон»:
И эта старая французско-русская курва начинает рассказывать про какие-то Канарские острова, где она познакомилась с каким-то «голубым» Коко. И стали они с этим педиком проживать как брат с сестрой.
1991 год
Из дневника Евгения Злобина:
А пара мальчиков играли в голубых. Маленький белокурый пытался овладеть крупным брюнетом.
1992 год
Соня Франета, «Розовые фламинго»:
Очень много артистов, которые не признаются открыто. Все знают, что они голубые.
1993 год
Юрий Безелянский, «В садах любви»:
Ее прозвали «мадонной голубых» за то, что она сумела соблазнить несколько гомосексуалистов.
Юрий Давыдов, «Заговор, родивший мышь»:
А ты, брат, оставаясь, к сожаленью, однополым, сентиментально восхитись и государем, и Третьим отделением, где голубые все.
1994 год
Николай Климонтович, «Дорога в Рим»:
Наконец, как-то она предъявила мне свои фотографии в голом виде, сделанные во вкусе дешевой эротики, доллары вперемежку с вульвой, что в тогдашнем русском климате было вдвойне запретно, и рассказала со смехом, что, когда фотограф достаточно возбудился, она трахнула его в анус горлышком бутылки от шампанского, — и это при том, что фотограф не был, кажется, голубым, иначе с чего бы ему так возбуждаться.
Иосиф Бродский, «Коллекционный экземпляр» (в переводе Александра Сумеркина):
Но он — не «голубой», он — «натурал»; для него это — Россия; либо Германия или Австрия.
1995 год
Александр Кабаков, «Последний герой»:
Кстати, не задумывались, девушки, почему он так любит к нам в мужском роде обращаться? Думаю, что латентный «голубой», вот что… А подарки его чего стоят!
Александр Образцов, «Драки шахтеров с художниками из-за стюардесс»:
Шо такое — «голубой»? Вы ему только не скажите. Хорошо, что он этого не понимает. У него другая сфера — алкоголь.
1996 год
Василий Аксенов, «Негатив положительного героя»:
Павка Корчагин выпрыгнул из фургона, схватил девку за вешалку плечей: «Опять под Первопечатником? Ты что, не знаешь, что он голубой? Ять! Ука! Спидоноска!»
Вячеслав Костиков, «Роман с президентом»:
А сейчас еще будут голосовать «голубые», педерасты — потому что по ним приняты решения, и они сейчас легитимные, — прочая нечисть.
Александра Маринина, «Светлый лик смерти»:
Именно что его и запомнили, потому что он косил под голубого.
Виктор Пелевин, «Чапаев и пустота»:
— А сам нажрался, как в «Славянском базаре», и давай орать: «Официант, двух педерастов и ведро чифиря!» Он сам голубым не был, просто на зоне…
— Мне-то объяснять не надо. Чего дальше было?
— Ничего.
Нина Садур, «Немец»:
Парень вырвал руку, отбежал танцевать с другим парнем. Она думает: «Голубой!» Он расстроился, поняв, что она так подумала, вернулся, сел у ее ног и уже больше не отходил от нее.
1997 год
Игорь Мартынов, «Дерибрюхово»:
Арнольд, шестидесятилетний полковник КГБ в отставке, оказался голубым не только каской. Здесь, в деревянных избах, он напал на непуганную жилу. Баня, водка, особливо зимняя спячка разморили мужиков настолько, что они сдавались миротворцу практически без боя.
Никита Богословский, «Заметки на полях шляпы»:
Голубые дали… Интересно, кому?
Владимир Васильев, «ГиП»:
К мальчику Алеше (он был ленивец, или, скажем, Винилец — типичный представитель винильной молодежи) явился странный человек, видимо голубой, в образе Черной Курицы (с лицом Фредди Меркьюри).
Екатерина Метлина, «Сочинитель анекдотов»:
Первый свой анекдот Александр Геннадиевич помнит до сих пор. Он сочинил его прямо в автобусе, по пути домой:
— Вась, — спрашивает один мужик у другого, — ты за какого депутата будешь голосовать: за белого или за красного?
— Да какая разница, — отвечает тот, — главное, чтобы не за голубого.
Иван Охлобыстин, «Газы!»:
Правда, что он голубой? Если это так, значит, он употребляет какие-то стимуляторы, потому что баб у него штук двадцать.
1998 год
Алла Боссарт, «Повести Зайцева»:
За несколько месяцев я дал единственное интервью — каким-то педрилам для их листка. Так эта падаль тиснула шапку: «Супермен Хлесталов сочувствует голубому движению и готов пополнить его ряды!»
Василий Катанян, «Прикосновение к идолам»:
Когда какие-то ретрограды спорили с ним по «голубому» вопросу, он гордо и громко заявлял, что приветствует гомосексуализм, и дураки в нашем правительстве, что запрещают его.
Сергей Лукьяненко, «Ночной дозор»:
Красивая, яркая, рыжая девушка, в плотно облегающем тело шелковом платье; панковатого вида молодой паренек с неожиданно скучными и старыми глазами; мужчина постарше, длинноволосый, прилизанный, с ужимками голубого.
Родион Нахапетов, «Влюбленный»:
Я никогда не страдал этим недугом, но относился к голубым вполне терпимо и даже сочувственно.
1999 год
Александр Журбин. «Как это делалось в Америке. Автобиографические заметки»:
Там — «голубые» кафе и «голубые» дискотеки, продаются специальные книги и специальные видео.
Василий Катанян, «Лиля Брик. Жизнь»:
Он это понял и в ее присутствии про голубых помалкивал.
Ольга Новикова, «Мужской роман»:
У них ведь как, у голубых, — либо рабская связь с одним партнером, либо каждый день подавай нового.
Сергей Сергеев, «Случай с Павловским»:
Придут. Между прочим, оба голубые. Я сначала брезговал в ресторан ходить, а потом привык к ним.
Сергей Таранов, «Мстители»:
Что интересно: никто не взглянул на ее открывшиеся ноги, хотя для мужчин было же на что посмотреть. «Голубые! — сообразила Ольга. — Извращенцы».
Марина Палей, «Long Distance, или Славянский акцент»:
Есть мужики хуже самок! Я не голубой! Я не женоненавистник!
Сергей Каледин. «О стройбате и "Стройбате"»:
С таким же энтузиазмом я в свое время склонял к любви особ противоположного пола. В данном же случае мы скорее напоминали голубую пару.
2000 год
Сергей Романов, «Парламент»:
Этот тип в мою сторону даже не смотрит. И у меня создается впечатление, что он вообще равнодушен к женщинам. Этакий манерный педант. Уж не партию ли голубых представляет он в думе?
Валерий Поволяев, «Женская банда»:
Сегодня мы уже имеем весь спектр банд: есть банды женские, есть банды детские, появились банды глухонемых, «голубых» — очень жестокие.
Алексей Рыбин, «Последняя игра»:
Выскочила на Сорок вторую улицу, про которую Олег был наслышан как о месте, изобилующем притонами, публичными домами, пушерами, голубыми и прочими прелестями капитализма.
Наталья Смирнова, «Домработница»:
Что я себе позволяю? А вы нет разве? Я вас очень прошу, Ольга Борисовна, не говорите больше, что Олег голубой. Даже если и так, я всегда буду любить его.
Елена Туева, «Свет в Windows'е»:
Ходил даже полуприличный анекдот «Билл — гей? Тс-с-с». Все враки. Для того чтобы жениться в 39 лет вовсе необязательно быть закомплексованным инфантилом или собирателем цветов на голубой поляне.
Юрий Буйда, «У кошки девять смертей. Повествование в рассказах»:
Остальная жизнь Тарзанки: Синила, местный амбал, со временем превратившийся в зэка, к тому же голубого, — её дружок, непонятный муж, изукрасивший её тело дикими татуировками, работа уборщицы, болезнь…
Аркадий Хайт, «Монологи, миниатюры, воспоминания»:
Так приятно, что он в этой партии. Только рано она обрадовалась. Муж-то у нее оказался дальтоник. Его приняли в партию зеленых, а он попал в компанию голубых. Тем дело и кончилось.
Екатерина Маркова, «Каприз фаворита»:
Только человеческое скудоумие и духовная нищета изобрели каких-то там извращенцев «голубых»…
Лион Измайлов, «Один день Лаврентия Павловича»:
Адъютант принес на подносе апельсиновый сок. Лаврентий Павлович оглядел стройную крепкую фигуру адъютанта и, подумав: «Как хорошо, что я не голубой», — выключил свет и стал засыпать.
2001 год
Андрей Геласимов, «Нежный возраст»:
Мы умрем. А если это понял, то уже не важно — голубой твой друг или не голубой. Просто его становится жалко. Независимо от цвета. И себя жалко.
Валериан Скворцов, «Каникулы вне закона»:
Усман не был «голубым». Фотографии, о которых он мне рассказывал, сделаны коллажем негативов.
Александр Гаррос, Алексей Евдокимов, «Головоломка»:
Голубой пи-арщик присел, кратко вякнул, развернулся и крайне проворно припустил по улице. Вадим, расталкивая прохожих, рванул следом. Достал Олежека мечом по спине, дубленка лопнула, показав сизые клочья овчины, — но педераст только пуще втопил.
Андрей Измайлов, «Трюкач»:
И действительно, мастер эпизода — эпизода охмурения юных дамочек собственной породистостью… из фильма в фильм. Нужно быть большим мастером, чтобы убедить всех и каждого в своем сердцеедстве при том, что только ленивый не в курсе: мастер… м-м… голубой, как… как «Леви'с».
Дмитрий Каралис «Камыши в окне, или формула Петербурга»:
Назови охочие до ярлыков журналисты наш город хоть пивной столицей, хоть криминальной, хоть оазисом голубых меньшинств, хоть всемирным залом поэтов-турбореалистов, формула Петербурга дрогнет на мгновение, но устоит: мировой промышленный и культурный центр на берегу Балтийского моря.
Илья Стогов, «Мачо не плачут»:
Над домами висело небо, голубое, как Элтон Джон.
Виктория Токарева, «Казино»:
Вместо брюк — длинная юбка с косым разрезом.
— Он голубой? — тихо спросила я.
— В нашем бизнесе почти все голубые, — ответила Наиля.
Роман Карцев, «Малой, Сухой и Писатель»:
Брат много лет держал кафе, научился готовить, и жена помогала. Они вкалывали с утра до вечера. Кафе располагалось на улице, где гуляют голубые. Но брат был очень доволен: Они такие тихие, интеллигентные и едят много!
2002 год
Влада Валеева, «Скорая помощь»:
Наркоманы и голубые, везде только и слышишь. Включил телевизор, газету взял почитать — наркоманы и голубые. Тьфу, провалиться. Откуда их взялось столько, не пойму.
Гала Рудых, «Такой устойчивый мир»:
— Йога тут не при чем. Мне действительно все это интересно.
— Ага, ага, самопознание, самосовершенствование, чистота… Может, он того, голубой?
Евгений Звягин, «Всемирная паутина»:
Наш общий друг чертыхался и грозился при встрече убить шутника. И все-таки что-то было в этих посланиях трогательное — не мнимая «голубая» любовь, а обычная, чуть стыдливая, дружба, настоянная на разлуке.
Владимир Киршин, «Очерки частной жизни пермяков»:
Голубого официанта в «Жигулях» помню, язычок всем показывал, балерун.
Геннадий Николаев, «Вещие сны тихого психа»:
— Почему ты так решила?
— Потому… Потому, что они нормальные мужики, не голубые…
Я с недоумением уставился на нее: при чем здесь это? Она улыбнулась, точнее, ухмыльнулась, как она умеет это делать, когда рассержена.
— Я что, так подурнела, что на меня не могут обращать внимания нормальные мужики?
Дарья Симонова, «Шанкр»:
Голубые плачут там, где у мужиков не принято… Вот голубых и жалеют. А по сути говоря, пожалеть иногда стоит волосатое большинство — они даже разреветься лишний раз не могут. Голубые более инфантильны, они не душат в себе прекрасные и непрекрасные порывы.
Владимир Спектр. «Face Control»:
Я, обнюхавшийся, верчу задницей перед каким-то голубым папиком, Бурзум делит что-то с пидаром в кожаных джинсах Thierry Mugler.
Роман Солнцев, «Полураспад. Из жизни А. А. Левушкина-Александрова, а также анекдоты о нем»:
А там нараспашку была открыта дверь в одну из комнат, визжала музыка, царил полумрак, сияла крашеными лампочками елка и голые девичьи руки зазывали прохожих мальчиков:
— Вы мужики или вы голубые?
— Мы мужики розовые, если раздеться на пляже, — быстро ответил Митя, он всегда был решительным, и свернул в сладкую тьму.
2003 год
Алекс Целых, «Хулиганские новости»:
Индонезийские власти считают, что за последнее время народ распоясался. Стало слишком много «голубых», особенно на острове Ява, да и СПИД не спит…
Александр Клейн, «Мама даси, представитель Бога на земле»:
— Вообще, я однажды про себя поняла, что по психотипу — я голубой мальчик.
— Что такое «голубой мальчик». Пьеро или что?
— Голубой мальчик — это маленький такой педорастик — гей.
Константин Крылов, «Тату: история»:
В отличие от «голубого» секса, до сих пор сохраняющего некоторый ореол шокинга и скандала, «розовые» отношения всегда воспринимались довольно спокойно — как нечто относительно безобидное.
Тамара Орлова, «Ловушка для ящериц»:
И что странно: вроде полдень, жара, а он в белоснежной рубашке с распущенными манжетами, черных лаковых туфлях и, клянусь тебе, шелковых горчичных носках!.. Может, он голубой?
Сергей Шаргунов, «Ура!»:
И тут ввалился гей-поэт. Ему лет тридцать, мигают глазки, весь он свален из шаров розово-улыбчивых.
— Скажи, а ты голубой? — спросил хозяин номера, Васька, драматург уральский.
— Я? Ну и что!
Нина Щербак, «Самая престижная школа в Лондоне, или Загадка новорусского подростка»:
Вскользь брошенное студентом-иностранцем «африканские страны» или «голубой» вызывает исступленное негодование у уважающего себя англичанина.
Владимир Ядов, «Семейный ресурс»:
Учесть интересы африканских или индийских иммигрантов в Британии, англичан разного возраста, здоровых и увечных, голубых и розовых невозможно.
Из статьи «Блуждающие кометы» в журнал «Театральная жизнь»:
Оказывается, главное здесь не эстетические пристрастия, хотя один из актеров остроумно заметил: «В одной постановке я играю гея, в другой тоже голубого, в третьей на груди ношу фаллос — в конце концов, это мешает моей личной жизни».
2004 год
Вера Галактионова, «5/4 накануне тишины»:
Сначала — мелкий, а потом — крупный. Да, бегал среди всех! Причём, так продуктивно, что именно он добежал до самых верхов, когда — в — России — дерутся — белые — и — красные — то — побеждают — голубые — такой — вот — роковой — триколор — получается — у — нас — неизбежно.
Семен Данилюк, «Рублевая зона»:
Андрей Дерясин, усевшись верхом на стул напротив Инны, рассказывал ей и Кичую свежую историю про то, как на днях его по ошибке угораздило ввалиться в бар для «голубых». Так что ретироваться, со слов Дерясина, пришлось через подсобку.
Майя Кучерская, «Современный патерик: чтение для впавших в уныние»:
Один батюшка не любил голубых. Но еще больше он не любил, когда про каких-нибудь батюшек, монахов там или кого повыше рассказывали, что они в своем монастыре вообще все того. Тут этот батюшка страшно темнел лицом, смотрел на собеседника в упор и говорил очень отчетливо: «Батюшек голубых не бывает!»
Николай Леонов, Алексей Макеев, «Эхо дефолта»:
— А он дурак или просто «голубой»?
— Лев Иванович! Прекрати немедленно! — Мария шутливо хлопнула мужа по руке. — Он очень интересный артист!
2005 год
Анна Берсенева, «Полет над разлукой»:
Ведь не на кого взгляд кинуть, разве нет? Все говно, пальцем ткни — завоняют. А который поприличнее — тот, пожалуйста, голубой.
2007 год
Геннадий Коваленко, Виктор Смирнов, «Легенды и загадки земли Новгородской»:
Любопытная деталь: автор «голубой челобитной» жалуется не на склонение его к содомии, а на то, что совратитель по имени Федор склонил его к ней обманом, а потом шантажировал его и причинил материальный урон в размере восьми рублей.
Александр Силаев, «Армия Гутэнтака»:
О новом мальчике каждый знал главное: он революционер. Будь он голубым или циклофреником, это не вызвало бы такого трезвона. Все знают, как нужны в природе голубые и циклофреники.
Евгений Сухов, «Делу конец ― сроку начало»:
— Шеф, но сегодня там мужской стриптиз. Там полный зал голубых, как-то не с руки…
— Может, ты мне будешь советовать, что с руки, а что нет? — грубо оборвал хозяин.
2008 год
Дневник Сергея Есина:
Как ты прекрасно знаешь, голубые составляют не менее тринадцати и восьми десятых процента англоязычных читателей, покупающих литературу.
Евгений Новицкий, «Меfистоfель Forever»:
— Вы уж поаккуратней в следующий раз. А то все и взаправду решат, что я голубой, — он стыдливо захихикал, мудила.
— Вообще-то это продюсерский ход, мой glup’ый Фауст, — мрачно добавил я.
Юрий Поляков, «Гипсовый трубач, или конец фильма»:
Джузеппе был счастлив и, подарив ей бриллиантовое кольцо, улетел в Милан улаживать дела. В Милане-то у него имелись жена и трое детей, а развестись в Италии почти так же трудно, как у нас в России двум «голубым» пожениться.
2009 год
Юлия Андреева, «Многоточие сборки»:
О своих похождениях в голубой зоне Егор обычно отвечал уклончиво: мол, танцевали, катались на машинах, целовались, а что потом было, хоть убей не помню.
Марта Кетро, «Такой же толстый, как я»:
Карен взяла телефон, но на мгновение замерла.
— Мардж — просто массаж или не только?
Она думала недолго:
— То, что называется «полная релаксация», но без секса, хорошо? И в голубом исполнении.
Маша Трауб, «Умный еврей»:
Место — офигительное. Спа-отель. Для пенсионеров. Нас с коммерческим там за голубых приняли. Мы все время вместе ходили.
Игорь Сахновский, «Заговор ангелов»:
Но замуж за него даже не надейся! Он не голубой, а так… Одиночка со странностями. Подпольщик, типа.
Сергей Самсонов, «Кислородный предел»:
И налетели на него, сомнамбулу, восьмируким чудовищем, завертели, закружили, затрясли, затискали. Как будто футболист он, только что забивший победный гол в финале Лиги чемпионов, — настигли, изловили, обняли, напрыгнули, нисколько «голубого» своего порыва не стыдясь.
2010 год
Юрий Поляков, «Гипсовый трубач: дубль два»:
—И вы это все сами сделали?
— Конечно, сама! Если бы я родилась мужчиной с голубыми интересами, то стала бы, наверное, великим кутюрье!
Антон Уткин. «Дорога в снегопад»:
— Голубые-то у героев Плевны собираются еще?
— Да нет, вроде разогнали, — неуверенно ответил Костя. Действительно, у памятника героям Плевны было чисто и пусто, даже слишком пусто, и, конечно, сами герои не могли выразить свое мнение относительно этой пустоты.
2011 год
Алексей Колобродов, «Неактуальный юбиляр. Новые сюжеты покойного писателя»:
Кстати, любопытно, что довлатовские байки вокруг еврейской темы похожи на сегодняшние повсеместные истории о «голубых».
Владимир Лорченков, «Копи Царя Соломона»:
— Они приняли нас за голубых, все из-за этих нарядов чертовых! — говорит он.
— Хочешь жить в Риме, будь как римлянин, — говорит Натан.
— Что, в принципе, и значит «будь голубым», — соглашается он.
Борис Фаликов, «Неоязычники на марше»:
И наконец, ещё одним заметным союзником неоязычества стали голубая и розовая субкультуры.
2012 год
Алена Браво, «Комендантский час для ласточек»:
Музыку истинному мачо предписывалось слушать также не всякую: в почете были латиноамериканские танцевальные ритмы, а Хулио Иглесиас, Роберто Карлос и даже Хуан Мануэль Серрат, по мнению мужа, предназначались для женщин и голубых.
Олег Демидов, «Жидовочка»:
У людей счастье. У голубых, у простых, у любых — никакой разницы. Любовь есть любовь.
Алексей Иванов, «Комьюнити»:
Какой красивый мужчина… Не в голубом смысле, просто в человеческом. Красивый. Умный и талантливый.
Лев Клейн, Тина Катаева, «Профессор в законе: лагерь и природа человека»:
Благополучное общество не замечает, кто у него голубой, кто черный, кто желтый, а кто зеленый. Иначе оно приближается к коричневому.
Аркадий Мацанов, «Бабник»:
— Понимаю, — сказала она. — Сегодня всё разрешено. Но я не понимаю вас, голубых…
Теперь я рассмеялся.
— Да кто сказал, что я голубой? Никакой я не голубой! Просто не нашёл ещё своей половинки.
Иван Рассадников, «Каприз»:
Кому нравятся блондинки, кому брюнетки. Посмотри на длинных плоских моделей — это типаж «женщины-подростка», сегодня они взяли верх, завтра их сменит бог знает кто. Это вкусы модельеров. Они голубые, любят субтильных мальчиков и кроят стандарты из своей патологии.
2013 год
Владимир Лавришко, «Даже верблюду легче…»:
— Наркоман? — Голос попа опять показался Кононыхину странно знакомым. В горле у попа как будто что-то перекатывалось и похрустывало. Как у одного хорошего когда-то знакомого. — Или голубой?
Григорий Пашковский, «А потом пошел снег»:
Рванула в Москву, наплевав на все условности, а может, и не наплевав, а придумав что-нибудь очень правдоподобное про какие-то дела, — обычно она использовала для этого своего дружка из «голубых», он выручал ее, звоня и сообщая мужу или родным о неких срочных командировках, а дальнейшее уже было делом техники.
Олег Селедцов, «Танго с феминистками»:
— Чекисты, — продолжил разговор Никита. — Феликса своего сдали — это раз, в агенты девиц и «голубых» всяких набрали — это два, оперативный псевдоним «Албанец» теперь у Штефанько — это три…
2015 год
Алексей Сальников, «Отдел»:
— У страны ведь нет больших проблем, чем мораль, голубые и педофилы.
— А тем более голубые педофилы, — вставил свои пять копеек Игорь.
Инна Халяпина, «Карниз Европы»:
У Раймонда есть двое детей — сын Ксавье, трудный ребенок сорока лет, имеющий нетрадиционную сексуальную ориентацию, по-нашему голубой, и дочь Катрин, трудный ребенок без возраста, имеющая нормальную сексуальную ориентацию, и даже чересчур.
2016 год
Юрий Лунин, «Три века русской поэзии»:
— Художник! — всё-таки слышит он за спиной. — Вы куда?!.. Что с вами, художник?!.. Художник, а вы случайно не голубой?!.. Или художники все голубы-ы-ые?!..
Алексей Сальников, «Петровы в гриппе и вокруг него»:
Лифт тоже был в подъезде замечательный, в нем были именные надписи, нацарапанные гвоздем на фанерных стенках, из той поры, когда не было еще маркеров, были там надписи, появившиеся вместе с маркерами, особенно местные подростки любили писать черными маркерами потолще, поверх нацарапанного гвоздями прошлых поколений. Была надпись «HSH», была надпись «prodigy», было несколько завуалированных признаний в любви, была игра «если ты не голубой — нарисуй вагон другой», причем вагонов под этой надписью было нарисовано больше, чем было жильцов в подъезде.
2019 год
Елена Кушнир, «Пацаны не плачут. Кризис маскулинности в истории и на экране»:
Киновед Андрей Плахов называет определенный доперестроечный период в творчестве Александра Миндадзе и Вадима Абдрашитова условно «голубым». Это кино с мужскими персонажами, состоящими в очень тесных отношениях дружбы или противостояния.