Когда Верзилов вошёл в свой офис, он сразу почувствовал, что ему чего-то не хватает. Он начал удивлённо озираться по сторонам, и наконец-то, понял, в чем дело. Его же сегодня не подколол, что он опять опоздал на работу на целых полчаса. И стол, за которым обычно восседал главный их весельчак, оказался пустым.
- А где Петров? - спросил Верзилов озабоченно. - Где наш вечный оптимист? Что, неужели он сам опаздывает?
- Уволили нашего Петрова, - трагически прозвучал чей-то голос.
- Как уволили? - опешил Верзилов. - За что?
- Вот ведь… - опять сказал кто-то. - Сам же на Петрова докладную написал, а теперь спрашивает, за что его уволили.
- Погодите! – испуганно воскликнул Верзилов. – Вы что, хотите сказать, его из-за меня уволили. Да я же только пожаловался, что он создаёт в коллективе нерабочую атмосферу, и всё. Разве за это увольняют? Я думал, с ним просто воспитательную работу проведут!
- Это Петров-то создавал нерабочую атмосферу? - сразу начались возмущённые возгласы со всех сторон. - Да он же здесь создавал весёлую оптимистичную атмосферу! А вот ты, - тут прозвучало ругательное слово, – ты сам вечно создаешь упадническую обстановку. Всё тебе не нравится, шуток совсем не понимаешь, вечно ворчишь. И из-за тебя теперь уволили лучшего среди нас человека.
- Кто лучший? Петров?! – Верзилов с удивлением посмотрела на того, кто сказал эти слова. - Да ты что говоришь? Он же, Петров этот, всё говорит неправильно и поперёк! А ещё своим патриотизмом меня замучил. «Ура-ура, наши победят!» Пусть сначала наши победят, а потом ты уже говори!
- Короче, настучал ты на него, Верзилов... - сказал опять кто-то. - И из-за тебя теперь отличный человек пропадет.
- Почему это он пропадёт?
- Потому что он остался один. А таким людям нельзя быть в одиночестве. Они созданы для того, чтобы нести людям свет надежд. После всего этого, ты, Верзилов, знаешь кто?.. - И опять в его адрес прозвучало нехорошее слово. - Руки мы тебе больше не подадим.
- Эй, вы, чего? - Верзилов испугался. - Если вы все тут такие правильные, что же вы не встали на защиту вашего любимчика? Почему вы не отправитесь ругаться к начальнику?
- Мы только что от него. Но Иван Иваныч сказал, что должен был отреагировать на твою докладную записку, и он отреагировал. И писульку он нам твою показал. Ох, какой же ты! Так красиво всё там расписал. Даже намекнул, что он – якобы - работает на наших стратегических противников. Кто тебя только этому научил?
- Да идите вы!
Верзилов побежал в кабинет начальника.
- Иван Иваныч, вы зачем нашего Петрова уволили?! - с порога начал он
возмущаться.
- Как это? - удивился начальник. - Ты, что, Верзилов, пьяный, что ли? Ты же, сам написал про Петрова, что он - человек почти не наш.
- Как это? – Верзилов сделал честные глаза. - Я же, наоборот, написал, что он на словах такой весь слишком уж наш, что порой даже становится подозрительно - не притворяется ли он нашим специально.
- Так, Верзилов! – Начальник вдруг страшно обозлился. - Ты, давай мне тут мозги не пудри. Ты писал, что он мешает коллективу работать? Писал я тебя, спрашиваю?
- Ну, писал. Но этот же не значит...
- Нет, это так и значит! - перебил начальник подчинённого. - Раз человек коллективу мешает, значит, его нужно из коллектива срочно убирать. Чтобы не мешал.
- Но ведь он не всему коллективу мешает, - начал оправдываться подчинённый. - У нас коллектив большой. И некоторым он не мешает, а даже - наоборот... Типа, помогает...
- Да, знаю я! - опять перебил Верзилова начальник. - У меня уже была делегация, которая мне тут все уши прожужжала - верните Петрова, верните Петрова.
- Ну? Раз люди просят...
- Погоди, Верзилов! – Начальник посмотрел на подчинённого уже с подозрением. - А ты-то зачем сюда прибежал? Чего ты от меня хочешь? Ты же мне сам эту докладную написал!
- Ну и что? Я же хотел, чтобы вы провели с ним беседу, и всё.
- А я с ним беседу провёл.
- Когда?
- Вчера. Сразу, как только получил твою бумажку.
- И что?
- А ничего! Петров взял другую бумажку, пустую, и написал на ней заявление по собственному желанию. Раз, говорит, меня в коллективе люди видеть не хотят...
- Да хотят его видеть в коллективе! Хотят!
- Уже поздно, Верзилов... – вздохнул печально начальник. – Поздно об этом говорить...
- Почему? Его же можно вернуть.
- Во-первых, человек, это тебе не вещь, которой можно играться, типа - сегодня выкинули, а завтра обратно занесли. А во-вторых, Петров наш сегодня с утра записался дoбрoвольцeм.
- Куда? – опешил Верзилов.
- Сам знаешь, куда. Туда, где он теперь нужнее всего... И я его за это уважаю. Уж там-то он точно всем нужен будет, с его оптимизмом. И наши победят быстрее. А ты… А ты, Верзилов, иди работай. Всё. Приём окончен.
- Как мне теперь работать с людьми, которые меня презирают?.. - вздохнул тяжело Верзилов. - Я же теперь для коллектива - самый последний человек... Может, и мне уволится? А. Иван иваныч? И как Петров, тоже, туда...
- Что? Нет, Верзилов, тебе туда нельзя, - Иван Иваныч поморщился, и замотал головой, нехорошо глядя на подчинённого.
- Почему это мне нельзя? - обиженно спросил Верзилов.
- Потому что героя из тебя никогда не получится. А вот наоборот - запросто. Всё, иди, говорю, не мешай мне работать.
Но Верзилов всё стоял и думал. Подумал-подумал, даже повертел в руках пустой лист бумаги, который взял на столе у начальника, но… Заявление на увольнение он, всё-таки, не написал.
"Ничего... - подумал он, выходя из кабинета. - Назло коллективу, буду здесь работать... А потом, время пройдёт, всё перемелется и забудется… У нас всегда так - всё забывается… "