— Папка, ты меня заберешь?
Маленькие ручки обхватили шею мужчины.
Тамару охватила дрожь. Этот сериал словно обжигал ее душу. Одинокий мужчина пришел в детский дом по вызову, надо было заменить лопнувшую трубу в душе. А маленький мальчик решил, что это его отец пришел за ним. Эта сцена тронула Тамару до слез. Бедные дети! Тамара пыталась проглотить ком в горле, но воздуха не хватало, болью сжималось сердце. Ей, одинокой, некого обнять и прижать к груди. Ни мужа, ни детей.
Вчера коллега на работе опять заметила опухшие глаза:
— Ревела, что ли? Тебя этот сериал доканает просто! И чего думаешь? Поезжай в дом ребенка и возьми себе малыша. Тебе сколько сейчас?
— 38…
— Нормально, отличный возраст, чтобы поднять ребенка на ноги. Если мужика нет, не значит, что жизнь закончилась.
— Кому я пустышка нужна? Детей не могу иметь.
— И что теперь? Возьми для себя. Уж лучше быть матерью-одиночкой, чем одной на белом свете. Ведь ты же детдомовская?
— Да…
— Тем более знаешь, какого там малышам. Это шанс твой на семью. Подумай хорошенько!
Чай уже совсем остыл, а Тамара всё сидела у кухонного окна, держа в руках кружку. За окном шумела детвора на детской площадке. В последнее время она чувствовала, что всё валится из рук.
Может быть, стоит всё же решиться и взять ребёнка? От этой мысли ей становилось страшно. Она уже давно живёт в этом городе, но только сейчас купила двухкомнатную квартиру, обставила её и нашла хорошую работу. Казалось бы, живи и радуйся! Но…
Давящая тишина в квартире действовала на нервы. Не хватало голосов за стенкой, женских споров на общей кухне, детского визга в коридоре. Раньше ей долго пришлось жить в общежитии. Копила деньги на свое жилье. Смотрела на себя в зеркало. Первые морщинки, печальные глаза, непослушные волосы собраны в пучок. Резким движением сорвала резинку, по плечам рассыпались мягкие волны. «Ты имеешь право быть счастливой!»
— Да, я имею право быть счастливой! — повторила эхом.
До отпуска оставалась ровно неделя. Необходимо узнать, какие документы нужны для усыновления. И по возможности собрать их, ведь ехать придется далеко, до ближайшего детского дома почти 300 км. Особо не покатаешься туда-сюда. Начальница на работе сначала удивилась, но потом, шутя, поддержала Тамару:
— Ты молодец! Правильно делаешь. Но только бери малыша постарше, лет 5, чтобы не болел постоянно, а то уволю!
— Возможно, мне придется задержаться там, пройти школу для родителей.
— Понимаю, ничего страшного. Сообщишь, что там и как. Главное, чтобы все у тебя получилось!
— Спасибо!
Детский дом.
Стук сердца отдавался во всем теле: «Тук! Тук! Тук!» Калитка казалась непреодолимым препятствием. Страх сковывал руки. Тамара смотрела на кнопку звонка и боялась к нему прикоснуться. На ступеньки детского дома вышел охранник. Он окинул взглядом застывшую фигуру молодой женщины у калитки. Хорошо одета, видно, что не из тех мамаш, которые иногда приходят сюда качать права, требовать вернуть их кровинушку.
Калитка тихонько отворилась.
— Вы к кому?
— Я… Я к заведующей.
— Проходите, я вас провожу.
Она шла по аллейке, словно испуганная тень.
— Вот, вам сюда!
— Спасибо. — Постучала в дверь: — Можно войти?
За столом сидела женщина с добрыми, внимательными глазами:
— Да, прошу! Я вас слушаю.
Сколько этот кабинет видел приемных родителей! Разных. Наглых, открывающих дверь ударом ноги:
— Нам, короче, подберите сына с голубыми глазами, черными волосами, 5-ти лет, чтобы уже мог читать и писать. Нам глупого не надо! А то знаем мы вас, весь некондит пытаетесь спихнуть!
Нерешительных:
— Ой, мы не знаем, кого лучше брать, мальчика или девочку. Кто из них больше поддается воспитанию?
Нормальных, адекватных:
— Нам все равно, какой малыш, главное, чтобы он хотел иметь маму и папу. А еще сестричку, кошку и двух собак. Да, еще у нас рыбки и попугай Кеша.
На пороге стояла красивая молодая женщина, готовая расплакаться от страха.
— Ну что вы так волнуетесь, проходите, — заведующая указала на стул, — рассказывайте. Хотите взять ребенка?
— Да! — выдохнула Тамара.
— Итак, с вашими документами всё в порядке. Теперь вам нужно пройти обучение в школе приёмных родителей и решить, кого вы хотите взять — мальчика или девочку, — заведующая аккуратно сложила справки в папку.
— Я не могу определиться, — Тамара нервно теребила платочек.
— Понимаю, вам просто надо пообщаться с детьми. Они как раз выходят на прогулку. Пошлите на улицу. Не пугайтесь, если кто-то подбежит и назовет вас «мамой». Это не значит, что именно этого ребенка вы должны забрать.
На залитой солнцем площадке бегали малыши. Смех и крики слышны были на всю улицу. Две девочки-подростка разделили детей на команды и устроили веселые соревнования.
— Это мои помощницы, я без них как без рук. Они как сестрички, неразлучны. У одной есть мать, которая не дает разрешение на удочерение, а вторая — сирота, но сама отказывается идти в приемную семью. Знаете, что она говорит? «Я их не чувствую!» Представляете? Для нее названая сестричка роднее! Вот ведь как бывает в жизни.
Тамара еле стояла на ногах от волнения. Где-то здесь, в этой стайке детей, бегало ее счастье. Может, с бантиками на голове, а может, с вихром на макушке и со смешными оттопыренными ушами.
— Я сейчас подойду и скажу: возьмите нас! — одна из девочек-подростков не сводила глаз с Тамары.
— Не лезь, куда не надо! Тебе мать не разрешит. — Вторая девочка окинула взглядом симпатичную посетительницу. — Она классная, но не для нас.
"Сестра"
Катюша сама себе запретила мечтать о семье. Она не хотела расставаться с Дашей, чья мать периодически появлялась в детском доме, облив себя дешевыми духами, пытаясь перебить стойкий спиртной запах, въевшийся в ее кожу и волосы.
— Я мать! Я люблю свою дочку, так и знайте! Вот встану на ноги и заберу ее отсюда. Вы эксплуататоры! Заставляете ее возиться с детьми. Я всё вижу! А зарплата воспитателя где? А? Я вас спрашиваю! Платите ей, или я на вас в суд подам!
Даша пряталась в спальне, стыдясь свою мать. Катя хмурилась, не зная, как защитить «сестру».
— А давай сменим имена! И даже фамилии и отчества одинаковые сделаем, как у родных сестер.
— Как это?
— Я слышала, при получении паспорта можно самому поменять на какое захочешь.
— Ух ты! А мамка не запретит?
— Не знаю, надо у Тамары Викторовны спросить. Ты какое имя хочешь? Давай, как в кино: Анжелика или Есения, там еще Амелия была и Лаура.
— Хочу быть Милой! Людмилой, значит. — Даше явно понравилась идея.
— Ой, не могу! — Катя, смеясь, замахала руками. — Так сразу и вспомнила: Люсь, а Люсь! Нет, надо красивое всё придумывать, согласна?
— Ага! — куча новых вариантов уже рождалась в Дашиной голове.
Новые имена.
Случилось неожиданное — Тамара осталась работать в детском доме! Сначала на время, пока проходила школу приемных родителей, потом уже на постоянку, так как не могла определиться, кого же выбрать из детей. Они все любили ее, и она отвечала им тем же. Чаще всего находилась в старшей группе, работа с подростками ей нравилась. Заведующая была очень довольна новой сотрудницей и со страхом ждала, когда та выберет ребенка и уедет далеко, где была ее квартира.
— Ты не думала совсем сюда переехать? Здесь город побольше и работа постоянная. Ведь ты же снимаешь жилье?
— Если честно, думала несколько раз, но… Не решила пока.
Голова Тамары была занята совсем другим — Катя задала ей сложный вопрос: какие имена им с Дашей придумать, чтобы стать почти что родными сестрами?
— Мне нравится Ланская Анастасия… Отчество — Викторовна, как у меня, красиво!
— Почему Ланская?
— Звучит благородно, как графиня при царском дворе.
Катя несколько раз произнесла новое имя:
— Мне нравится! А Дашу как назовем?
— Может, Ланская Валерия Викторовна? Валерия — победительница! Значит, в судьбе будет всё хорошо.
— Здорово! Пойду Даше предложу.
Тамара вытерла пот со лба. Давать имена, которые могут изменить судьбу, не так уж и легко.
На столе разбросаны листочки. В детском рисунке явно видны смелые штрихи, силуэты женских фигур в непонятных одеяниях. То ли туники из далекого прошлого, то ли одежда пришельцев из будущего. Тамара посмотрела на Катю.
— Это твои рисунки?
— Да, а вот это — Дашины.
На фоне двухэтажного дома, окруженного свечками туи, маленький фонтан с веером брызг. Подстриженные кусты роз в виде шаров. Странных форм скамейки.
— Ничего себе! Да вы обе молодцы! У вас явно талант. Хотите стать дизайнерами?
— Да, я по одежде, а Даша хочет дома и дворы украшать.
— Ну вы, девочки, меня удивили! Надо об этом хорошенько подумать.
В кабинете заведующей Тамара взволнованно ходила из угла в угол:
— Что мне делать? Как помочь девчонкам?
— Вы про их имена? Что они там себе напридумывали? Зачем что-то менять?
— Нет, не про имена. С этим они пока успокоились. Катя может делать, что хочет. Ей через месяц паспорт получать. А Даше мать жить мешает. Почему ее не могут до конца лишить родительских прав? Девочка до 18 лет зависеть должна от этой неадекватной. Они точно решили носить одну фамилию и отчество, чтобы стать названными сестрами. Разве это плохо? Дело в другом. Вы видели их рисунки? С этим надо срочно что-то делать! Я не могу всё пустить на самотек, понимаете? Кате надо развиваться, идти в школу искусств. До поступления в колледж осталось совсем мало времени. Надо хорошо подготовиться!
— Стоп! Какой еще колледж? Ничего не понимаю.
— На дизайнера! Она хочет быть модельером. Из-за Даши я не могу полноценно помогать Кате, понимаете? Постоянно ограничения! Кстати, Даша тоже очень талантливая и хочет быть дизайнером по ландшафту. Вот, посмотрите! — Тамара разложила на столе рисунки девочек. — Я должна им помочь!
— Я вижу, вы уже выбрали себе ребенка? — заведующая смотрела вопросительно.
— Да! Я давно хочу удочерить Катю. Но она не одна. И их не разделить. Поэтому я молчала, будто всё еще выбираю. Но сейчас встает вопрос о ее будущем, понимаете? Я готова забрать обеих девочек, заняться серьезно их развитием, подготовить к экзаменам, но как?
Заведующая внимательно смотрела на Тамару. Это не пустые слова, она, похоже, действительно сделала свой выбор сердцем. Наверное, пришла пора надавить на органы опеки. Взяла в руки телефон.
— Алло, Ольга Сергеевна? Да, это я! Впервые появился человек, готовый взять обеих девочек, Катю и Дашу. Поэтому я убедительно прошу найти причины лишить Скворцову прав, и так долго с этим тянули. Надо дать шанс девчонкам пожить в семье. Да, претендент отличный! Спасибо! Буду ждать!
— Так просто? — Тамара была поражена. — Я думала, что должна буду ждать их 18-летие. Столько времени потеряла!
— Вы с девочками говорили?
— Нет, не хотела давать ложную надежду.
— Сейчас самое время.
— Да, пойду, найду их. Предстоит серьезный разговор.
Тамара села на лавочку. На детской площадке опять баталия. Катя и Даша разделили мальчиков и девочек. Соревнуются, кто больше закинет мячей в кольцо.
— Мазила!
— Класс! В яблочко!
— Мне просто роста не хватило.
Борьба идет серьезная. Девчонки носятся по площадке, вытирают пот с лица, сверкают счастливыми глазами, поднимают на руки малышей, чтобы те достали до кольца.
— Какие же вы хорошие, мои девочки!
Любовь?
20 лет назад.
Девчонки завидовали Марте. Возле ограды их детского дома ее ждал взрослый парень! Настоящий жених! Старше на два года, отслуживший в армии и уже самостоятельно зарабатывающий себе на жизнь. О таком можно было только мечтать. Еще пара месяцев, и Марта свободна, ей исполнится 18 лет. Какое же это счастье! Получит свою квартиру, выйдет замуж за Егора, нарожает ему детишек. Быстрее бы летели дни. Жизнь в детском доме была не сахар. Ни разу ни один потенциальный родитель не подошел и не сказал: «Хочешь к нам в семью?» Марта не понимала, почему они обходили ее стороной. Часто разглядывала себя в зеркало. Нормальная, симпатичная девчонка. От этого было еще обиднее. Может, поэтому так потянулась к парню, сделавшему ей первый в ее жизни комплимент.
Столкнулись случайно в дверях магазина.
— Откуда такая красавица?
— Оттуда, — кивнула зачем-то в сторону детского дома.
— Вот как? Это несправедливо! Такая девушка не может быть ничьей! Приглашаю в кино. Придешь?
— Я не знаю. Марту еще никто никуда не приглашал.
— Отказ не принимается. Не бойся, пойдем на дневной сеанс в воскресенье. Хорошо?
— Хорошо, — прошептала она.
Закрутилась жизнь, завертелась. Встречи, разговоры, поцелуи и планы на совместную жизнь. Марта буквально летала на крыльях. Уже через полгода после дня рождения получила ключи от квартиры. И пусть там еще не было мебели, счастливая гладила обои, стояла на балконе, раскинув руки, как на «Титанике». У нее есть дом! Есть семья! Своя, собственная. Егор заставлял заниматься домом, каждый день приносил что-то новое. То стол, то кровать, то ложки или красивый сервиз. Марте хотелось сесть и обсудить, что им в первую очередь нужно, но Егор ее не слушал. Говорил, купить всегда успеем, а пока будем брать то, что нам отдают. Завтра обещали какую-то мебель подкинуть. Марта не спорила. Он единственный добытчик в семье.
— Твое дело — уют в доме, поняла?
Она согласно кивала головой и прижималась к его надежной груди.
К Егору приходили друзья, но они ни разу не поднялись в их квартиру. Вызывали его во двор и о чем-то там разговаривали. Иногда он уходил с друзьями неизвестно куда. Возвращался домой поздно.
— Работа у меня такая, вот держи, премию получил.
Марта хотела свадьбу. Пусть крохотную, пусть только вдвоем, но чтобы черный костюм и белое платье. И обязательно золотые кольца. Ей так хотелось хоть разок зайти взрослой женщиной в детский дом и показать всем, что она любимая жена, а не уборщица в туалете на вокзале, как им пророчили воспитатели. Но Егор не хотел спешить. Он считал, что надо в первую очередь устроить дом, потом купить машину и лишь затем планировать свадьбу. И опять Марта подчинилась своему мужчине, который полностью управлял ее жизнью. Была ли она счастлива? Да, была! Егор был для нее вселенной, единственно любимым человеком на земле.
Арест.
Однажды ее разбудил громкий стук в дверь. Марта уже крепко спала, не дождавшись мужа с работы. Удивилась, почему он сам не открыл дверь своим ключом? Наверное, забыл его дома. В квартиру ввалилась толпа людей в полицейской форме. Двое из них были прикованы наручниками к Егору. Марта испуганно отшатнулась в сторону и, бросив взгляд на Егора, услышала грозное: «Молчи!»
Вопрос: «Что случилось?» застрял в горле. Она испуганно забралась на диван, поджав ноги и вцепившись в подушку, будто та могла ее защитить. Так и сидела, не сводя взгляда с мужа, пока велся обыск, изымались вещи, составлялся протокол. Ей задавались вопросы, но она их не слышала. Угольки глаз Егора прожигали насквозь: «Молчи!». Когда всё закончилось, Марта не могла встать с места. Полицейские увели Егора, перевернув весь дом вверх тормашками и вынеся из него несколько больших ящиков с вещдоками. Всю последующую неделю от нее пытались добиться показаний против Егора, но она продолжала молчать, уставившись в одну точку. Ее мир рухнул.
Звонки шли один за другим. Неизвестные голоса убеждали Марту, что она должна спасти Егора. Нужны были деньги, огромная сумма. Где их брать?
— Продай квартиру! Срочно! Деньги нужны через три дня. Иначе Егора закроют на 5 лет! Только скажи «да», и к тебе придет покупатель.
— Да!
Шуршали бумаги, скрипела ручка, шлепалась печать на документы. Она позже даже лиц не могла вспомнить покупателей.
— Всё хорошо. Завтра мы переведем деньги, и Егор вернется домой. А вы пока собирайте вещи. Утром приедет машина, отвезет вас туда, куда скажете. Тут, кстати, в садоводстве сдаются недорого зимние домики. Вот я вам пару адресов записал. Можете хоть сейчас пойти посмотреть. Они стоят свободные. Да, и вот деньги на пару месяцев вперед за аренду.
Как зомби собирала остатки вещей, садилась утром в машину, совала молчаливому водителю бумажку с адресом в руку, когда он ее высадил возле дачи.
— Передайте Егору, скажите, что я его тут жду.
Ни Егора, ни денег, ни квартиры, ни работы… Ничего! Очень захотелось вдруг вернуться в ненавистный детский дом, где не надо думать о том, где спать, что есть, во что одеваться. Хозяин дачи лишь качал головой:
— Обманули тебя, девочка!
Егора посадили на три года. Свидания с ним не давали. Кто ты ему? Никто! Спасибо, что передачки брали, но не факт, что они до него доходили.
Работала, где только могла: мыла посуду в кафе, перебирала овощи на базе, летом на полях гнула спину. Особо выбирать было не из чего. Без образования ты никто. Надо хотя бы курсы какие-то закончить. Но после работы возвращалась домой и падала. Не было сил встать, переодеться и еще два-три часа отсидеть на курсах, до которых из садоводства еще доехать надо.
Беги, девочка!
Егор вернулся неожиданно, на месяц раньше срока. Постучал в дверь и вместо «здравствуй» сбил Марту с ног одним ударом!
— Это тебе за то, что деньги не тем отдала!
— Я их никому не давала. — Марта закрывала лицо руками, размазывая слезы по щекам.
— Тем более, без мозгов совсем! Жрать давай, развалилась тут.
Каждый день казался бесконечным. История повторилась. Егор опять приказал ей сидеть дома, а сам исчезал на весь день. Приносил вещи, до которых Марта боялась прикасаться. Если первый раз обошлось, то во второй уже не отвертеться. Можно улететь как соучастница. Понятно ведь, откуда всё приносит. Бежать надо! Но куда? Найдет, вообще прибьет. И так часто поднимает руку. Не так посмотрела, не то приготовила. А дни идут. Мелькали мысли: «Хоть бы попался быстрее! Уж лучше сесть вместе с ним, чем вот так жить». Год, целый год страха, побоев и унижения. Марта превратилась в тень. Однажды Егор приехал с молодой девчонкой, которая была просто неадекватна. Плакала и смеялась одновременно. Он закрылся с ней в спальне, а Марта в шоке сидела на кухне, не в силах сдвинуться с места. Это было дно. И она это понимала. Будто кто-то дал звонкую пощечину, вернул ей разум. Очень хотелось подпереть дверь и поджечь дачу. На окнах железные решетки — не выбрался бы. Но там глупая маленькая девчонка, которая запуталась в этой жизни. И всё равно надо действовать! Сделать всё четко, расчетливо, с холодной головой. Во-первых, собрать все документы. Вот они, в шкафу на кухне. Во-вторых, сложить самые нужные вещи в спортивную сумку. Ничего лишнего, только смену белья и обязательно деньги. С этим сложнее. Наличные Марта давно не держала в руках. Ее взгляд упал на куртку Егора. Она дрожащими руками пошарила в карманах.
В кошельке ровной стопкой красные купюры. Есть даже валюта! Мысли завертелись в голове со скоростью света. Бог с ней, с одеждой! Надо бежать сейчас! Немедленно! На полу валяются туфли и сумочка нежданной гостьи. Марта колебалась недолго. Где эти соплячки берут столько денег? Вот теперь хватит надолго! На цыпочках подошла к дверям спальни, подставила стул, чтобы наверняка сами открыть не смогли.
— Ничего, через два дня приедет хозяин дачи за деньгами, освободит вас. Зато у меня будет время!
Вышла из дома в чем была. Накинула лишь джинсовую курточку. Ночью прохладно.
Долго ехала на попутках, стараясь запутать следы. Дважды покупала на маленьких станциях билеты по документам. Но в автобусы не садилась и ехала совсем в другую сторону. Ей повезло: разговорилась на полустанке с проводницей, и та взяла ее зайцем на всю долгую ночь. Уехать получилось далеко. Знала, никто ее искать не будет, полиции до нее дела нет, но страх гнал все дальше и дальше. Вдруг девица заявит о пропаже денег. Сумма-то немаленькая была. Через три дня Марта вздохнула свободно далеко на севере. Пользоваться документами очень боялась. Сняла маленькую квартиру возле рынка, благо хозяйка, увидев деньги за три месяца вперед, о документах даже не спросила. Жила спокойно месяц, думая, как быть дальше. А потом почувствовала себя плохо. Долго тянула с походом к врачу, хорошо, что сообразила купить тест. Беременна! Это как удар под дых! Всё рухнуло! В роддом нужны документы. Аборт делать поздно. Врач наотрез отказалась делать операцию. По телевизору услышала, что одна артистка сменила имя и фамилию. Обожгла мысль: «Успею!». И уже через четыре месяца получила на руки новый паспорт на имя Ланская Тамара Викторовна.
В роддом поступила под этим именем и родила дочку, которую назвала Настенькой. Дала ей свое отчество. Ланская Анастасия Викторовна! Роды прошли очень тяжело, врач с сожалением сообщила ужасную новость: детей у Марты-Тамары больше не будет!
Казалось, что жизнь наладилась. Настеньке был всего месяц, когда раздался звонок:
— Ларина Тамара Викторовна?
— Да, кто это?
— Вы поменяли фамилию полгода назад? В ваших документах обнаружили ошибку.
Ей бы сказать, что ничего не меняла, с чего вы взяли? Это моя фамилия с рождения. А она, испугавшись, ляпнула:
— Где ошибка? Там всё правильно.
И тут же незнакомый голос сменился на ненавистный голос Егора:
— Попалась? Думаешь, убежала навсегда? Сколько бы ты раз имя не меняла, запрос все равно придет сюда, где ты родилась! Не вздумай бросить трубку! Я тебя везде достану! Деньги верни! Бери их, где хочешь! Даю тебе ровно неделю. Геолокацию твою теперь знаю. Жди в гости моих друзей.
Нет выхода...
Тамара сидела без движения, как кролик под пристальным взглядом удава. Трубка уже давно дала отбой, а рука всё так же прижимала ее к уху. Он ее нашел! Узнал новые данные и тупо обзванивал всех однофамильцев. Она сама себя выдала. Что делать? Опять бежать? С ребенком? То, что Егор не простит ей такую большую сумму денег, не сомневалась. Вздрогнула от сигнала проезжающей мимо дома машины. Ждать его друзей? Взгляд упал на кроватку. Надо спасать дочь!
На пороге детского дома в коляске плакал ребенок. Под кофточкой у крошки лежала записка: «Зайцева Катя». А колеса стучали и стучали, увозя Тамару и опасность прочь от беззащитного ребенка.
Недалеко уехала, всего за 300 км. Сменила телефон, устроилась на работу, на незнакомые номера не отвечала. На себя махнула рукой. Будь что будет. Найдет, значит найдет. Лишь бы дочке не навредил. Была уверена, что Настеньку быстро удочерят, как иначе, ведь она такая красавица! Все годы мысленно разговаривала с ней, просила прощения. Замуж не выходила, считала себя ущербной пустышкой. Боль копилась долго, пока не подтолкнула ее поехать в тот же роддом за ребенком. Будто хотела вернуть свою Настеньку, загладить свою вину. Приехала, а там Катя, по годам подходит, чем-то отдаленно похожа на Егора. Боялась спросить у заведующей ее фамилию. Только через неделю остановила пробегающего мимо мальчишку:
— Как зовут эту девочку?
— Катя Зайцева!
Услышала ответ и еле дошла в тот день до дома. Ее дочка рядом! Можно ее обнять. Забрать себе, удочерить. Надо лишь спросить ее согласие. Тамара понимала, что Дашу тоже придется забрать, ведь она одно целое с ее девочкой.
— Пусть будет так! Бог простил меня и подарил вторую дочку.
Мы должны быть вместе.
— Девочки, мне надо с вами поговорить.
Катя и Даша переглянулись. Неужели это то, о чём они всегда мечтали?
— Вам надо очень серьёзно начать заниматься. Упущено много времени. Возле моего дома есть школа искусств. Там вы научитесь делать наброски, зарисовки, натюрморты и разные композиции. Всё то, что необходимо для поступления в вуз.
— Мы? В вуз? — девчонки опять переглянулись.
— Да, вы! Каждая на свой факультет. Чтобы я могла помочь вам получить профессии, надо нам жить вместе. Что вы об этом думаете?
— Как семья? — глаза Даши светились счастьем.
— Конечно! Я могу вас удочерить.
— Не можете! Дашу мать не отпустит. — Катя смотрела недоверчиво. — А одна я никуда не поеду.
— Отпустит! Её скоро лишат родительских прав.
— Насовсем? — глаза Даши наполнились слезами.
Тамара обняла девочку:
— Послушай, моя хорошая. Ничего для твоей мамы не поменяется. Она будет знать, где ты живёшь. Если ты захочешь, всегда сможешь с нею общаться. Для этого ни у кого разрешения спрашивать не будешь. А вот она не сможет больше мешать тебе жить. Не запретит жить в семье, менять имя и фамилию, выбирать профессию. Уезжать отдыхать на море. Теперь понимаешь?
— Здорово! Соглашайся! — Катя тоже обняла Дашу. — Теперь мы точно станем сёстрами.
— Мне надо уехать ненадолго. Нашелся покупатель на квартиру. Вернусь, и будем вместе искать нам дом, хорошо? Этот год закончите здесь, летом поедем на море. А уже в сентябре пойдете в школу с новыми именами и под общей фамилией.
— Только с одним условием! — Тамара и Даша удивленно повернулись к Кате.
— Не надо нас удочерять! А то потом квартиры не дадут. Ведь мы все будем Ланские, правда? И так одна семья. Это же ничего не меняет?
Тамара смотрела на Катю. Ее дочка не по годам умная. Надо посоветоваться с заведующей. Забирать у девочек их право иметь собственное жилье она не имеет права. Тем более что сама не сможет обеспечить их квартирами.
Пришло время...
Быстро летит время, вот уже волнительные хлопоты: Настенька-Катя и Валерия-Даша собираются сдавать экзамены в университет. Собирают документы, аккуратно складывают в папки свои работы. Тамара ни на секунду не сомневается, что ее дочки пройдут на бюджетное обучение, ведь у них талант! Это даже в школе искусств не один раз отмечали.
— Ничего не забыли? — Тамара не подавала вида, что волнуется. — Все будет хорошо. Вы справитесь!
— Мама, Лера закрылась в туалете и плачет!
Из-за двери доносились всхлипы. Настя просила сестру выйти.
— Что случилось? — Тамара подергала ручку.
— Я не знаю. Она собирала документы и вдруг расплакалась. Лера, открой дверь!
Огромные глаза, полные слез и боли! У Тамары сжалось сердце.
— Доченька, что случилось?
— Не притворяйся! Ты меня не хотела! Обещала никого не удочерять, а сама? Предательница!
— Не кричи на маму! — Настя нахмурила брови. — Объясни нормально.
— Вот, полюбуйтесь! — Лера протянула свидетельство о рождении, где было написано: мать — Ланская Тамара Викторовна, дочь — Ланская Анастасия Викторовна.
Далее дата рождения, вместо отца — прочерк.
— Ничего не понимаю, это не моя дата рождения. Мама, что происходит? — Настя была растеряна.
— Я все поняла! Это ошибка. Я не удочеряла Настю! И не отказывалась от тебя. Идите на экзамен, ни о чем не волнуйтесь. — Тамара вытерла слезы на лице Леры. — Когда вернетесь, я вам все объясню. Наверно, пришла пора. А пока знайте, вы у меня обе самые родные и любимые.
Пожалуйста, не молчите. Оставьте любую вашу реакцию, хоть смайлик. Только так я смогу понять, нравятся вам мои истории или нет. Писать новые, или они у меня не получаются.
Другие мои истории: