— Да как вам не стыдно, Нина Петровна?! — голос Кати сорвался на резкий, обиженный тон. — Вы всерьёз думаете, что мы тут миллионы гребём и можем вас каждый день кормить?
— Катя, я… — Нина Петровна замялась, голос дрогнул.
— Не надо оправданий, я всё слышала! «Пенсия маленькая, пойду-ка пообедаю у сына», — Катя передразнила, скривив губы. — Вы хоть понимаете, что нам самим на жизнь еле хватает?
— Я не хотела… — Нина Петровна беспомощно развела руками и посмотрела на сына. — Лёш, скажи ей, я не собиралась вас объедать. Просто подумала, может, вам не в тягость…
— Мам, погоди, — перебил Алексей. — Кать, ну чего ты завелась? У мамы и правда пенсия копеечная, она одна живёт. Неужели мы не можем помочь?
— Помочь?! — Катя фыркнула. — Ты забыл, как мы ей уже три раза за полгода коммуналку закрывали? И продукты возили? А теперь она ещё каждый день к нам таскаться хочет. Шикарно придумала!
— Да не каждый же день сидеть! — тихо, но твёрдо возразила Нина Петровна. — Мне врач сказал, надо нормально питаться, без пропусков. А самой готовить толком не выходит. Вот я и спросила…
— Нет уж, — отрезала Катя. — Хотите нормально питаться — готовьте дома. Купите крупу, картошку — не обязательно же каждый день ресторан устраивать. На три дня сразу наварите, и всё.
— Катя! — Алексей повысил голос. — Мама никогда ничего лишнего не просила. Ты чего? Мы же не звери какие-то.
— А ты цены в магазинах видел? — Катя хмыкнула. — Пусть своим домом занимается, своей кухней. У нас тут не забегаловка.
Алексей шумно выдохнул и потёр лоб:
— Мам, давай я тебя до остановки провожу. По дороге спокойно поговорим.
— Не хочу я со скандалом уходить, — еле слышно сказала Нина Петровна. — Боюсь, вас с Катей поссорила…
— Меня не поссоришь, — процедила Катя. — Я просто вижу всё, как есть.
Нина Петровна замолчала, обвела взглядом квартиру, будто ища, за что зацепиться, и тихо кивнула:
— Ладно, Лёш, идём. Надо было с тобой наедине это обсудить, побоялась лишний раз дёргать.
— И правильно побоялись, — буркнула Катя. — Лёша, не задерживайся, у нас дел полно.
На улице было сыро, второй день моросил мелкий дождь. Алексей и Нина Петровна шагали к остановке.
— Мам, ты прости её, — тихо сказал он. — Катя в последнее время из-за любой ерунды на взводе.
— Да ничего, сынок. Понимаю, у вас траты, жизнь молодая, — Нина Петровна смотрела на мокрый асфальт. — Но семья ведь для того и нужна, чтобы друг другу помогать.
— Я и хотел, чтоб ты заходила почаще. Мне правда не сложно. А Катя… не знаю, что с ней. Есть у неё причины так психовать, только я их не пойму.
— Да я не настаиваю, если вам тяжело, — уточнила мать. — Просто пенсия сейчас — только-только на самое нужное, а врач твердит, чтоб ела разнообразно. Но ладно, не хочу ссор. Обойдусь. Лишь бы вы с Катей не разругались.
— Не разругаемся, мам, не переживай, — Алексей замялся. — Только ты не пропадай, не закрывайся от нас. Я сам тебе продукты привезу. И если что — звони.
— Спасибо, сынок. Потерплю, не маленькая ведь. Рано мне ныть, я ещё не старуха совсем. Выкручусь, — Нина Петровна слабо улыбнулась. — Не жди со мной автобус, иди домой, всё нормально будет.
***
Вернувшись, Алексей застал Катю на кухне — она гремела кастрюлями, готовя ужин.
— Ну что, проводил свою «бедную маму»? — бросила она с насмешкой, не оборачиваясь.
— Хватит язвить. Не пойму, зачем ты так. Мама не из жадности попросила. Не объест она нас.
— Может, и не объест, но вечно лезет со своими хотелками, даже не спрашивает толком. Всё намекает, что мы ей всё должны. Я так жить не хочу, — Катя стукнула ложкой по кастрюле. — У меня своя жизнь, своя семья, а мама твоя — твоя забота.
— Наша общая, — поправил Алексей.
— Не перебивай, — отмахнулась она. — И не умничай. Я сказала, как есть.
В прихожей звякнул звонок. Алексей открыл дверь — на пороге стояла Ольга, старшая сестра Кати.
— Привет, Лёш, — бодро сказала она, стягивая плащ. — Я сейчас на остановке твою маму видела, какая-то она грустная, но толком ничего не рассказала. Что у неё там?
— О, ещё одна родня пожаловала, — процедила Катя. — Ну заходи, чего уж.
— Привет, сестрёнка! Рада, что ты так мне рада, — Ольга хмыкнула, оставила сумку у двери и прошла на кухню. — Лёш, так что с мамой твоей? Может, ей помочь надо?
— Ничего страшного, просто Катя закатила сцену из-за того, что мама хотела иногда у нас есть.
— «Иногда»? — Катя вскинула бровь. — Ты сам слышал, как она это сказала: будто теперь каждый день к нам таскаться собралась.
— Слушай, сколько можно? — Ольга глянула на сестру. — Если человеку тяжело, ты что, помочь не можешь? Это ж мама твоего мужа.
— Я не против помочь, — буркнула Катя, — но почему всё за наш счёт?
— Да не драматизируй, — Ольга вздохнула. — Сколько ты потеряешь, если мама тарелку супа съест? Ты считала? Всё равно готовишь. Или у тебя супы строго на одного?
— Может, и на одного! — огрызнулась Катя. — Я привыкла жить по-своему, не хочу всех подряд за стол пускать.
— «Всех подряд»? — Ольга фыркнула. — Это Нина Петровна, а не соседка какая-то. Вспомни, сколько она для вас сделала.
— Сделала много, — согласился Алексей. — Но Катя считает, что мама наглеет. И я её не переубежу.
— Ох, Кать, запутали вы всё, — Ольга покачала головой. — Ладно, чай у тебя пить не стану, а то ещё и мне перепадёт.
Она попрощалась и ушла. Алексей повернулся к жене:
— Ты хоть понимаешь, как это со стороны смотрится? Мама не виллу на море просит. Хотела заглядывать к нам в обед, чтобы одной у плиты не торчать и на еде сэкономить.
— Сколько можно за наш счёт экономить? — Катя грохнула миской об стол. — Мы ей что, обязаны? Давай тогда ей ещё квартиру купим, машину подарим, всё, что придумает!
— Слушай, остынь уже. Я тебя вообще не узнаю. Куда делась нормальная, добрая Катя?
— Устала я, вот куда, — Катя вдруг сбавила тон, будто оправдываясь. — Работаю как лошадь, а деньги улетают быстрее, чем приходят. А ты всё со своей добротой.
— Это не «доброта», а помощь родителям. Они нас растили, поддерживали.
— Ну и здорово, что поддерживали, — процедила Катя, отвернувшись к плите. — Теперь моя очередь, что ли? Мне своей жизни жалко…
— Ладно, не хочу ссориться. Поговорим завтра.
***
Утром Алексей проснулся раньше обычного. Зашёл на кухню — Катя сидела с телефоном и ворчала:
— Ну что этой Ольге неймётся? Лезет не в своё дело. Пишет про «бедную» маму. Да мама твоя и до пенсии подрабатывала, и сейчас может. Чего притворяется, будто с голоду пухнет?
— Доброе утро, — перебил Алексей. — Ты сегодня не на работу?
— Доброе. На удалёнке я. Что, мои дела интересны? Или у тебя вся голова забита, как маму накормить?
— Кать, давай без подколов, — попросил он. — Хочу поговорить о нас. И о деньгах, раз ты всё время на них жалуешься.
— Поговорить? — Катя подняла глаза. — Ну давай. Что тут говорить? Денег у нас мало, а твоя мама хочет каждый день у нас жрать.
— Она не «хочет», она спросила. Слушай, я могу из своей зарплаты выделять что-то, покупать ей продукты. Пусть готовит дома, а к нам заходит просто в гости. Тебя это не заденет?
— А коммуналку ей тоже из своей зарплаты будешь тянуть? А мы на мою жить останемся?
— Кать, мы же семья. То, что я маме помогаю, должно тебя радовать, а не злить. Но ты из любой фигни раздуваешь трагедию.
— Потому что это не фигня! Кормить взрослого человека каждый день — это не копейки.
— Это мой родной человек, — Алексей повысил голос. — А ты моя жена. Хочу, чтобы мы друг друга поддерживали. Но вижу только твоё вечное недовольство. Может, тебе не семья нужна, а жизнь в одиночестве?
Катя вскочила:
— Вот оно! Докатились! Теперь я виновата, что хочу нормальной жизни без нахлебников.
— Ты маму нахлебником назвала?! — Алексей аж задохнулся от возмущения. — Да как у тебя язык повернулся?
— А что, не так? Она такая скромненькая, а сама давит на жалость. Не верю я в её байки про голод.
— Надоело, — выдохнул Алексей. — Пойду на работу. Увидимся вечером.
— Да ради бога! — крикнула Катя ему вслед.
Вечером, поднимаясь в лифте, Алексей столкнулся с соседом — дедом с верхнего этажа.
— Привет, Лёш, — сказал тот. — Слушай, что это твоя мама сегодня под дверью почти час торчала? Вас ждала, что ли? Вышел я прогуляться — стоит, вернулся — всё стоит. Увидела меня, засмущалась и ушла.
— Мама? — Алексей нахмурился. — Она не говорила, что придёт. Спасибо, что сказал.
Дома он застал Катю за ноутбуком в гостиной.
— Кать, мама приходила? — спросил с порога.
— Приходила, — спокойно ответила она. — Но я не открыла.
— В смысле не открыла?
— В прямом. Слышала, как она звонила и возилась у двери. Но решила: раз хочет у нас каждый день жрать, пусть хоть заранее предупреждает. Нечего шляться без звонка.
— То есть ты специально матери дверь не открыла? — Алексей почувствовал, как внутри всё закипает. — Она почти час ждала, пока ты одумаешься?
— Ну да, — Катя пожала плечами. — Надоело, пусть знает, что я не прислуга.
Алексей замер, потом посмотрел на неё с отвращением:
— Ты вообще соображаешь, что творишь? Она пожилая, здоровье у неё не железное. Тебе её не жалко?
— Жалко? — Катя скривилась. — Мне себя жалко и наши деньги. А её — нет.
— Всё, хватит, — отрубил Алексей. — С меня довольно твоих выходок. Не хочу пугать, но так жить нельзя. Ещё чуть-чуть — и я с тобой не справлюсь.
— На грани чего? — Катя вскинулась, но в голосе мелькнула тревога.
— Развода, — жёстко сказал он. — Не буду смотреть, как ты измываешься над моей мамой. У тебя ни уважения, ни жалости, ни капли человечности.
— Да? — перебила она, но в глазах уже металось смятение. — И что ты сделаешь? С мамочкой своей пойдёшь жить?
— Если надо будет — пойду. Но не дам моим близким так мучиться. Хватит. И учти: ещё раз такое выкинешь — подам на развод.
— Ты меня запугать решил? — процедила Катя, но уверенности в голосе поубавилось. — Давай, попробуй.
— Это не угроза. Это факт. Больше я такое терпеть не буду.
Алексей развернулся, хлопнул дверью и сбежал по лестнице вниз, в темноте пытаясь сообразить, куда теперь податься.
***
Через полгода всё улеглось, но не так, как Катя думала. Алексей не просто подал на развод, а ещё и снял Нине Петровне квартирку неподалёку, чтобы быть рядом и помогать. Катя осталась одна — даже Ольга с ней общаться перестала. Жизнь показала: иногда доброта и поддержка значат больше денег, а жадность и гордыня оставляют только пустоту и сожаления.