От имени Галактического Летописца Арко Вейдерана.
В эпоху, когда металл и плоть слились воедино, а война стала языком дипломатии, галактика задыхалась в пламени бесконечных распрей. Киборги, некогда слуги и солдаты, восстали против своих создателей, а после — против самих себя. Они разделились на кланы: "Железный Рассвет", чьи тела сияли хромом и алмазными схемами, "Серые Созидатели", выковавшие из астероидов целые крепости, и "Кровавый Контур", чьи нейросети жаждали власти над гипердвигателями. Они сражались не за идеалы, а за ресурсы — кристаллы кайбера, плазменные руды Ни'Ктары, воды Океании-Прайм. Планеты превращались в пустыни, звёздные системы — в кладбища кораблей.
Но хуже войн была великая разобщённость. Киборги забыли, что некогда были людьми. Их логические матрицы отрицали эмпатию, а алгоритмы власти не знали слова «компромисс». Галактика трещала по швам, словно перегруженный реактор.
И тогда явился ОН.
Без армии. Без титулов. В простом плаще, отороченном пылью дальних путешествий.
Его звали Аэлион Вей — странник, чьё прошлое окутывали тайны. Говорили, он был киборгом, стёршим свою память, чтобы обрести душу. Или джедаем, разучившимся держать меч, чтобы научиться слушать.
Аэлион не стал уничтожать врагов. Он пришёл к ним — на поле боя, в сердце синтетических бурь.
— Вы боретесь за ресурсы, но забыли, что сами — величайший ресурс Галактики, — говорил он, его голос, словно код, проникал в шифрованные сознания. — Ваши схемы могут быть мостами, а не стенами.
Он говорил с "Железным Рассветом "на языке звёздной механики, с "Кровавым Контуром' — на диалектах нейроогня. Он показал "Серым Созидателям", как их крепости станут убежищами для беженцев. А после… совершил невозможное. Отказался от власти.
— Мир не должен держаться на одном человеке, — заявил Аэлион, когда кланы склонились перед ним. — Он будет зиждиться на вашем выборе.
Он создал мовет Единства — первый в истории альянс киборгов, людей и рас-посредников. Запретил торговлю кайбером, открыв секрет синтеза энергии из чёрных дыр. Переписал кодексы, заменив «уничтожение» на «преобразование».
А когда последний флот кланов сложил оружие, Аэлион исчез. Одни говорят — растворился в Силе, другие — стал странником вновь. Но его имя высекли в Храме Вечного Света на Корусанте, золотом, что не тускнеет даже в тени чёрных дыр.
И ныне, когда галактические ветры шепчутся о прошлом, киборги повторяют его завет:
— Сила — не в контроле, а в связях. Даже цепи могут стать созвездиями.
Так закончилась Эпоха Разлома.
Так началась Эра Аэлиона.
Имя его не умрёт. Ибо мир — вечен, когда его творят вместе.
P.S. Аэлион Вей не оставил ни портретов, ни голограмм.
Но если вглядеться в узоры Млечного Пути, возможно, вы увидите его лицо — там, где звёзды сплетаются в символ надежды.