Существует такая легенда: во время подписания безоговорочной капитуляции в мае 1945 г. генерал-фельдмаршал Кейтель, увидев представителей Франции среди держав победительниц, усмехнулся и спросил: «Что, и Франции мы тоже проиграли?» На что был получен лаконичный ответ: «Да, господин фельдмаршал. И Франции тоже». Но вопрос Кейтеля, даже если в реальности его и не было, так и остался висеть в воздухе. Уже позже пустоту ответа, данного па этот вопрос, заполнит объявление генералом Шарлем де Голлем всех французов «героями Сопротивления»: во имя единства нации и послевоенной политики действительно существовавший во время войны раскол будет заретуширован. Коллаборационизм, после суда над участвовавшими в этом процессе, постараются забыть как одну из самых неприглядных страниц истории, заменив его образом Франции «маки» и Сопротивления.
Однако были и другие французы. Те, которые, так или иначе, выбрали сторону нацистов.
Цифры по этим «другим» существуют разные: так, немецкий историк Мюллер утверждает, что их было примерно 60 тыс., а на Восточном фронте воевали не более 10 тыс. Не стоит забывать и о французских фольксдойче (французы немецкого происхождения) из аннексированного Эльзаса, которых призывали на общем основании в нацистские вооружённые силы; их было примерно 52 тыс. Согласно данным британского военного историка К. Бишопа, непосредственно на германской службе французов было больше, чем представителей какой-либо другой западноевропейской страны. Так, из Эльзаса и Лотарингии нацисты призвали свыше 140 тыс. человек, еще 150 тыс. были мобилизованы в Организацию Тодта (военно-строительная организация нацистов — прим. ред.) и еще 25 тыс. работали на ВМФ в бретонских и бискайских портах. Непосредственно добровольцев, которые пожелали присоединиться к немцам, было около 45 тыс.
Начало операции «Барбаросса» вызвало ликование в ультраправом лагере во Франции. Глава НФП Жак Дорио заявил на съезде партии 1 июля 1941 г.: «Эта война — наша война, мы пройдем ее до конца, до победы». Коллаборационистская пресса оправдывала вторжение в СССР как с позиции расово-политических доктрин, так и с религиозно-политической точки зрения. В газете «Французской лига», которой руководил Пьер Костантини, 10 июля было написано следующее: «Против варваров века, против врагов рода человеческого, против самой людоедской интриги наконец-то выступило самое грозное войско. [...] Вот где гремят пушки [...] общественного спасения от чудовищной расы москвичей и калмыков».
Уже в июле 1941 г. создается Легион французских добровольцев против большевизма. Он формировался во многом именно как политический проект, который бы выступал неким «залогом» или «гарантией» того, что Франция Виши также присоединяется к «походу на Восток» и разделяет ценности нацистской Европы. В контексте начала операции «Барбаросса» французский легион должен был представлять «новую Францию» на Восточном фронте как боевая часть. Этот факт давал бы определенную легитимность французскому руководству в будущей послевоенной Европе; заслуги легионеров в боях против СССР расширяли бы политическое поле возможных требований.
Судьбу всей войны, и легиона в частности, определил провал операции «Тайфун» в 1941 г.: войти в Москву вместе с немцами французскому полку не удалось. Возникшие во время первого использования на фронте проблемы поставили немецкое командование перед фактом: французский полк нужно было переформировывать. Проблемы необученности, недостаточного снабжения, плохо подготовленного офицерского состава, недисциплинированности должны были быть решены. Часть этих моментов удалось сгладить, после чего легионеров отправили в Белоруссию в 1942 г. О причинах можно гадать: то ли немецкое командование опасалось, что легионеры вновь во фронтовых условиях себя не смогут проявить, то ли французы были нужнее именно в тылу, то ли это был некий «испытательный срок», а быть может, и все вместе. По мнению К. Бишопа, наихудшими из всех иностранных добровольцев, служивших в вермахте, считались именно французы.
Так или иначе, батальоны французских легионеров «проявили себя» на поприще борьбы с советским подпольем и завоевали определенную военную репутацию в глазах немцев, которую можно описать как «недисциплинированные, но эффективные». После краткого боестолкновения с регулярными частями Красной Армии в 1944 г. легион был отведен в глубокий тыл и расформирован; его личный состав по большей части был передан в состав французского формирования войск СС.
После сворачивания проекта Легиона французских добровольцев против большевизма судьбы легионеров были различны: кто-то оставил службу; большая часть продолжила ее уже в рядах СС. Для тех, кто выбрал СС, также всё было неоднозначно: кто-то пропал во время боев и отступления в Померании, кто-то смог дать последний бой в битве за Берлин. Небольшая часть бывших бойцов французских СС после войны уехала воевать в Индокитай.
Источник: Бэйда О.И. Французский легион на службе Гитлеру. 1941-1944 гг. – М.: Вече, 2013.