Найти в Дзене

Беги медленнее — и услышишь, как усталость превращается в мудрость

Василий Гурьев | Клинический психолог Мы живем в мире, где нас учат измерять жизнь скоростью. Где «успевать» важнее, чем «чувствовать», а адреналин в крови маскируется под жизненную силу. Но однажды наступает момент, когда тело начинает шептать то, что ум годами заглушал грохотом дедлайнов: «Посмотри на меня. Я устало». Проблема в том, что мы разучились слышать этот шепот. Мы бежим не потому, что хотим, а потому, что боимся. Боимся, что если остановимся, то встретимся с вопросами, которые прячем за списками достижений: «А кто я, когда не бегу? Что останется, если отменить гонку?». Адреналин — отличный анестетик. Он глушит стыд за неидеальность, страх быть непринятым, грусть от одиночества в толпе «успешных» масок. Но цена такой анестезии — внутренняя пустыня, где даже победы теряют вкус. Мудрость приходит не через мысли. Она рождается в паузах между «надо» и «хочу», когда вы вдруг замечаете, как дрожат руки после пятой чашки кофе. Или как голос звучит фальшиво, когда вы на автомате гов

Василий Гурьев | Клинический психолог

Мы живем в мире, где нас учат измерять жизнь скоростью. Где «успевать» важнее, чем «чувствовать», а адреналин в крови маскируется под жизненную силу. Но однажды наступает момент, когда тело начинает шептать то, что ум годами заглушал грохотом дедлайнов: «Посмотри на меня. Я устало».

Проблема в том, что мы разучились слышать этот шепот. Мы бежим не потому, что хотим, а потому, что боимся. Боимся, что если остановимся, то встретимся с вопросами, которые прячем за списками достижений: «А кто я, когда не бегу? Что останется, если отменить гонку?». Адреналин — отличный анестетик. Он глушит стыд за неидеальность, страх быть непринятым, грусть от одиночества в толпе «успешных» масок. Но цена такой анестезии — внутренняя пустыня, где даже победы теряют вкус.

Мудрость приходит не через мысли. Она рождается в паузах между «надо» и «хочу», когда вы вдруг замечаете, как дрожат руки после пятой чашки кофе. Или как голос звучит фальшиво, когда вы на автомате говорите: «У меня всё отлично!». Это не слабость — это дверь. Дверь к себе, к тому или той, кто давно машет руками где-то на заднем плане, пытаясь докричаться: «Эй, я здесь! Может, хватит уже играть в супергероя?».

Замедляться страшно. Кажется, мир рухнет, если вы перестанете подбрасывать дрова в топку своей эффективности. Но попробуйте. Хотя бы на минуту.

  • Сядьте и прислушайтесь к тишине внутри. Не к мыслям — к тому, что под ними. Может, это будет тяжесть в груди или ком в горле. Не гоните это. Просто скажите: «Да, ты есть».
  • В следующий раз, когда потянетесь к телефону в поисках «чем бы занять время», спросите: «Что я на самом деле чувствую сейчас?». Не анализируйте — позвольте ответу прийти самому. Даже если это будет: «Не знаю».
  • Разрешите себе делать что-то «не для галочки». Съесть десерт без чувства вины. Пройтись без подкаста в наушниках. Посмотреть в окно, а не в экран.

Научные исследования твердят: когда мы замедляемся, мозг перестраивается. Включаются зоны, отвечающие за сопереживание и саморефлексию. Но вам не нужны томографы, чтобы это понять. Достаточно вспомнить, как после долгого забега вы вдруг осознавали что-то простое и важное. Например, что счастье — это не пункт в чек-листе, а запах дождя, который вы наконец-то позволили себе вдохнуть.

Гонка — это не жизнь. Это способ убежать от жизни. От своей хрупкости, несовершенства, права ошибаться. Но именно в этих «неуспешных» частях живет всё настоящее. Там, где не нужно никому ничего доказывать. Где можно наконец выдохнуть и услышать, как усталость шепчет: «Смотри — я не враг. Я твоя мудрость, которая устала молчать».

А вы готовы услышать?

Василий Гурьев | Клинический психолог