Среди множества мест работы было у меня и такое, которое я до сих пор вспоминаю с некоторым трепетом и благодарностью за бесценный опыт. Описывать свою жизнь в собственном блоге интересно, но не в этот раз. Поэтому я попросил об этой специфичной работе рассказать своего друга и коллегу и с его позволения публикую это интервью.
Итак, с нами на связи доктор Андрей К., 12 лет в санитарной авиации, спасает жизни в небе в одном из регионов нашей страны. В эксклюзивном интервью он рассказал о буднях, сложных решениях и моментах, которые дают силы продолжать работу.
Корреспондент: Андрей, расскажи, как ты пришел в профессию? Не каждый врач готов работать в условиях неба и экстрима.
Андрей К.: Привет, как ты помнишь, я начинал в обычной реанимации, но всегда хотел больше драйва. Когда узнал о наборе в санитарную авиацию, подумал: «Почему бы не попробовать?» Прошел спецподготовку — учился работать в замкнутом пространстве, при вибрации, с перепадами давления. Первый вылет запомнил навсегда: летели большой бригадой за мамой и тяжелым новорожденным с пороком сердца в отдаленный северный поселок. Тогда, наверное, и понял, что это мое.
К.: А на чем происходит эвакуация пациентов?
А.К.: Всё зависит от транспортной доступности. Чаще всего это вертолет или реанимобиль, но может быть и самолет, лодка на воздушной подушке, гужевая повозка и упряжка с собаками. Классическая история - это эвакуация пациента из какой-то медицинской организации (центральная районная больница, амбулатория, медицинский пункт) в другую медицинскую организацию более высокого уровня. Ну есть определенный процент других задач.
К.: Что входит в обязанности вашей бригады во время вылета?
А.К.: Мы не просто «транспортируем» пациента. Задача — стабилизировать его состояние так, чтобы он пережил перелет. Часто это люди после ДТП, инфарктов, осложненных родов. Вертолет или самолет — это не больница: пространство ограничено, нет томографии или лаборатории, а каждый килограмм оборудования на счету. Например, при перевозке пациента с черепно-мозговой травмой я должен:
- Контролировать внутричерепное давление,
- Поддерживать седацию,
- Быть готовым к судорогам или остановке дыхания.
- И всё это — в шуме двигателя, при тряске, иногда в 40-градусный мороз.
К.: Какое оборудование всегда с вами?
А.К.: Наши «чемоданчики» — это портативные версии реанимации. В зависимости от целей вылета и состава участников бригады (торакальны хирург, эндоскопист, неонатолог) набор может быть разный:
- Аппарат ИВЛ с компрессором, работающим от аккумулятора и кислородными баллонами,
- Специальный монитор для регистрации показателей работы сердца, дыхания,
- Шприцевые дозаторы для непрерывного введения лекарств,
- УЗИ размером с планшет,
- Неонатальный инкубатор для недоношенных.
- А еще бывает, запас крови, потому что в тайге или тундре ее не найти.
К.: Помнишь свой самый сложный случай в практике?
А.К.: Летом 2015 года вылетали за рыбаком, которого медведь ранил на озере. Летали совместно со спасателями, садились в световой день, в лесу. У мужчины были рваные раны груди, пневмоторакс. Пришлось дренировать плевральную полость прямо в траве, при свете фонарей, под грохот двигателей. Пациент выжил, но тот вызов научил меня: даже в диких условиях нельзя терять хладнокровия.
К.: Как справляешься со стрессом?
А.К.: Раньше курил, как паровоз, — бросил, ничего хорошего в этом нет. Сейчас помогает спорт: бегаю, зимой на лыжах, летом велосипед. Но главное — умение «переключаться». После сложного вызова запрещаю себе думать о работе до следующего вызова. Хотя, признаюсь, ночью иногда просыпаюсь от гула вертолета... которого нет.
К.: Что самое трудное в твоей работе?
А.К.: Осознавать, что не всех успеваешь спасти. Помню девочку-подростка с острым миокардитом. Мы летели за ней почти 3 часа, а когда приземлились, ее сердце уже остановилось. Тогда я впервые за годы заплакал. Но на следующий день был новый вызов — за мужчиной с инсультом. Его спасли. Это и есть наша жизнь: баланс между потерей и победой.
К.: Что бы вы сказали тем, кто мечтает о такой работе?
А.К.: Это не романтика, а тяжелый труд. Нужны:
- Физическая выносливость — иногда сутками без сна,
- Умение импровизировать — в полевых условиях скрепки и изолента становятся медицинскими инструментами,
- Психологическая устойчивость.
Но если вы готовы — это лучшая профессия. Когда ты везешь ребенка и его маму, который родился в твоих руках практически на борту, или видишь, как пациент, обреченный в глухой деревне, выживает благодаря тебе, — понимаешь, зачем всё это.
К.: Какая твоя главная мечта?
А.К.: Чтобы санитарная авиация стала доступнее. Сейчас многое зависит от спонсоров, а в некоторых регионах вертолеты летают только днем. Но я верю: однажды мы сможем спасать всех, кто ждет помощи под крылом.
Послесловие
В конце интервью Андрей получил экстренный вызов — авария на трассе с множеством пострадавшими. Собрав оборудование, он улыбнулся: «Простите, побежали. Кого-то там ждут...» И это, пожалуй, лучший эпилог для человека, который за 12 лет подарил сотням людей шанс на свою собственную развязку.