Вечерело. В усадьбе Чижиковых, заросшей бурьяном и забытой даже соловьями, тишину нарушал лишь скрип качелей на ветру. Иван Иванович, отставной учитель географии, сидел на крыльце, сжимая в руках клетку с кроликом.
— Рембо… — пробормотал он, разглядывая зверька с рыжей шерстью и глазами, как расплавленный свинец.
Кролика прислала из города племянница Лида, приписав: «Пусть скрасит вашу тоску». Первые дни Рембо носился по саду, вырывая кусты петуньи, словно бунтуя против самой идеи покоя. Но к осени затих. Лежал на боку, уставившись в небо, словно видел в нём что-то важное, недоступное остальным.
— Он умирает? — спросила Ольга, дочь Ивана, вытирая руки о фартук.
— Нет, — ответил отец, — он просто понял.
На следующее утро клетка была пуста. Искали всем селом — не нашли. Лишь у пруда, где вода отражала серое, как старый рубль, небо, валялась клочья рыжей шерсти.
Иван Иванович, глядя на звёзды, думал о том, что некоторые побеги рвутся к свету, даже зная, что их ждёт мороз. А другие — остаются в земле, теплея во тьме.
И тихо завидовал.
