Кащей Бессмертный в стиле киберпанк
Небо над городом было похоже на экран с битыми пикселями: мерцающее фиолетовое марево, прошитое молниями неоновых реклам. Дождь, вечный дождь, стекал по стенам циклопических небоскребов, растворяя в лужах следы синтетической крови. Где-то в сердце этого металлического хаоса, в башне из черного стекла, Кащей ждал.
Он давно перестал считать годы. Его тело, когда-то плоть, теперь было лабиринтом проводов и титановых костей. Мозг — последний островок органики — прятался за сотнями фаерволов, а душа, если она еще существовала, была расщеплена на квантовые биты, размноженные в облачных хранилищах корпораций. Бессмертие оказалось проклятием в 32-м веке: он пережил войны, восстания андроидов, падение империй. Но не мог пережить себя.
— Ты все еще ищешь? — голос хакерши, проскользнувшей в его сеть, напомнил шелест старых книг. Ее аватар мерцал, как призрак: юная, с иссиня-черными волосами, обвитыми кабелями. Глаза — два лезвия.
— Искать нечего, — ответил Кащей, наблюдая, как капли дождя рисуют на окне узоры кодов. — Моя «смерть» — миф. Даже если ты найдешь сервер с моим ядром…
— Ядро в яйце, яйцо в сейфе, сейф в бронированном спутнике, — она усмехнулась. — Знаю. Но ты сам хочешь, чтобы его нашли.
Он вздрогнул. Датчики боли, давно отключенные, вдруг ожили — призрачным уколом в груди. Она была права. Вечность стала клеткой. Каждый бэкап, каждая новая оболочка — еще один замок на дверях, за которыми тлела тоска.
— Зачем тебе это? — спросил он, переводя взгляд на девушку. Ее пальцы танцевали в голограмме клавиатуры, выискивая слабые места в защите.
— Людям нужны сказки, — она прищурилась. — Даже здесь. Особенно здесь.
Он молчал. В ее голосе звучало то, чего он не слышал веками: хрупкая надежда. Может, она и была вирусом, но вирусы иногда лечат.
— Если удалишь ядро… — начал он, но прервал себя. Страх? Нет. Страх умер с последним ударом сердца. Это было иное — предвкушение тишины.
Девушка достала из кармана плазменный нож — древний артефакт, переделанный под дешифратор. Лезвие горело синим, как лед из детских снов.
— Выбор за тобой, — сказала она мягко. — Но сказки кончаются.
Кащей посмотрел в окно. Где-то внизу, в подземельях мегаполиса, роботы-мусорщики пожирали остатки истории. Он кивнул.
Дождь продолжал стучать. А потом экраны города на секунду погасли — будто кто-то выдернул вилку из вечности.
