Современные противотанковые средства, такие как гранатометы и управляемые ракеты, способны уничтожать бронированные машины с поразительной точностью и проникающей способностью. Технологическое развитие достигло такого уровня, что безоткатное оружие способно уничтожить танк метким попаданием в крышу - и при минимальном участии наводчика. Но даже более простые портативные системы при правильном использовании способны эффективно поражать современные бронированные машины. Однако так было не всегда. Ранние модели противотанковых орудий часто не производили должного впечатления, хотя были и заметные случаи их успешного применения.
Во время Второй мировой войны основная ответственность за поражение танков противника лежала на противотанковой артиллерии, в том числе самоходных орудиях, а также на Люфтваффе. Показательный пример: В феврале 1944 года немецкая армия зафиксировала уничтожение 1 219 советских танков. Только 54 из них были уничтожены из противотанковых гранатометов. В другие месяцы доля танков, подбитых таким оружием, также оставалась относительно низкой и составляла в среднем около 5 % от общих потерь.
Хотя гранатометы рассматривались военными стратегами и конструкторами оружия как перспективная разработка, модели того времени еще не были до конца убедительными. Интересно, что в основном экипажи захваченных или арендованных безоткатных орудий Красной Армии по достоинству оценили их потенциал. Особенно для советских летчиков-истребителей, которым часто приходилось действовать без поддержки тяжелого вооружения, такие системы оказались ценным дополнением.
Тем не менее возникает вопрос: почему Советский Союз сам не разработал такое оружие до войны? На самом деле попытки в этом направлении, безусловно, были. Истоки безоткатного оружия уходят корнями в XIX век, в том числе и в России. Тогда были предприняты первые попытки использовать такие системы в качестве артиллерийского вооружения, особенно для военных кораблей.
После длительного перерыва Советский Союз вновь обратился к концепции безоткатных орудий после Гражданской войны. Уже в 1923 году инженер Леонид Курчевский представил прототип безоткатной системы. Однако он был не единственным, кто работал в этой области. Курчевский горячо выступал за широкое распространение динамо-лучевых пушек (ДЛП) и был убежден, что этот вид оружия вскоре станет штатным во всех родах войск, от пехоты и танков до флота и авиации.
Государство активно поддерживало работу Курчевского, что позволило ему всего за несколько лет разработать целую серию безоткатных орудий калибром от 37 до 305 мм. Однако в 1937 году он был арестован, а в январе 1939 года казнен. Его обвинили в саботаже, поскольку его оружейные системы были признаны непригодными для использования. Примечательно, что смертный приговор был приведен в исполнение в то время, когда влияние Лаврентия Берии росло, а некогда могущественный шеф НКВД Николай Ежов терял свою популярность. Через несколько месяцев была объявлена амнистия, но для Курчевского она пришла слишком поздно.
Что касается его разработок, то их эффективность была в лучшем случае неоднозначной. Из более чем 5 000 предложенных моделей оружия советские военные приняли на вооружение лишь около 2 000. Многие разработки страдали от существенных технических недостатков, плохого качества изготовления и, что самое серьезное, представляли большую опасность для собственных солдат. Во время испытаний неоднократно происходили несчастные случаи со смертельным исходом, когда стволы оружия взрывались и убивали обслуживающий персонал.
Учитывая сомнительное качество его разработок, высокую стоимость и неоднократные аварии, в конце концов возникли сомнения в его намерениях. После его ареста разработка безоткатного оружия в СССР практически остановилась. С началом Второй мировой войны на дальнейшие эксперименты не хватало времени и средств, особенно с учетом негативного опыта применения оружия Курчевского.
Еще одним решающим фактором того, что Советский Союз не имел собственного противотанкового гранатомета ни до, ни во время Второй мировой войны, стала химическая промышленность. В конце 1930-х годов советское химическое производство все еще находилось на ранней стадии развития. Несмотря на быстрый рост, до войны просто не хватило времени, чтобы сделать все необходимое. Особую проблему представляло производство гексогена, для которого в качестве исходного материала требовался уротропин - сырье, которое в СССР было в дефиците.
Гексоген был необходим не только для безоткатных орудий, но и для снарядов с кумулятивным зарядом, авиабомб и торпед. Поэтому те немногие высококачественные взрывчатые вещества, которые имелись в наличии, в том числе за счет поставок по ленд-лизу, использовались в основном для боеприпасов артиллерии и ВВС. В условиях военного времени просто не было места для рискованных экспериментов или разработки новых систем вооружений, на которые ушло бы большое количество этого ценного ресурса.
Если взглянуть на требуемые количества, то проблема становится очевидной: для немецкой противотанковой гранаты с «открытым стволом» для безоткатных орудий требовалось 660 граммов гексогена. Для «фаустпатронов» требовалось даже от 730 до 1 660 граммов. Для сравнения, советская авиабомба ПТАБ требовала всего 240-250 граммов гексогена. Поэтому в условиях острого дефицита гораздо разумнее было использовать имеющиеся запасы для производства нескольких авиабомб, а не тратить их на отдельные противотанковые гранаты.
Только после войны, когда производство взрывчатки вышло на необходимый уровень, в Советском Союзе начали разрабатывать собственные переносные противотанковые средства. Одна из таких разработок оказалась настолько удачной, что в различных вариантах используется до сих пор.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.