Существует миф, что программы ВХУТЕМАСа были созданы без учета прошлых учебных программ и абсолютно на новой основе, вне преемственности. Да, этот момент было необходимо заострять, поскольку школу переориентировали не на ремесленное, а на массовое производство. Более безболезненно это происходило в полиграфии, поскольку в стенах ВХУТЕМАСа существовали мастерские по печати оснащенные обычной типовой полиграфической техникой, все необходимые технологические процессы были доступны. Основной технологический процесс изготовления клише — цинкография — был представлен ведущими специалистами в этой области.
На архитектурном факультете элементы новизны тематики удачно сочетались с новизной формально-композиционной, с пониманием пространства как материала архитектуры.
Почему мы говорим о Вхутемасе как символе? Дело в том, что мастерские по типу ВХУТЕМАСа были созданы в разных регионах России. Был ленинградский ВХУТЕМАС на базе Академии художеств (правда наиболее активно работавшей в нем факультетом был полиграфический) и отчасти архитектурный. АРХУМАС — архитектурно-художественные мастерские на базе художественной школы в Казани. Был аналогичный вуз и в Ереване. Мультидисциплинарный художественный творческий вуз.
Легендарность в том, что в этом уникальном заведении одновременно существовала вся палитра художественных течений. Одни продолжали славную историю еще из 19 века, другие были порождены началом 20 века.
Наука и образование в этом вузе шли рядом. То, что дискутировалось в ИНХУКе (Институте художественной культуры, который позднее был переименован в Институт индустриальной культуры) — почти немедленно претворялось в учебные программы во Вхутемасе. Почти все члены 4-х рабочих групп ИНХУКа (группа конструктивистов, группа архитекторов, группа обжективистов и группа скульпторов) были одновременно и педагогами. Уникальным специалистом в области исследования прочности материалов был Н. К. Лахтин (руководитель лаборатории по испытанию материалов, где проверялись на прочность строительные материалы со всех строек Москвы). Значительное количество часов отводилось на точные науки — высшую математику, сопротивление материалов, технологию, начертательную геометрию, основы технического конструирования. Это было одной из причин оттока студентов с таких производственных факультетов как дер- и метфак, по мнению авторов, писавших о первых дипломниках на факультете в конце 1920-х годов.
Однако художники в своих предвидениях будущего науки и техники заглядывали гораздо дальше обыденных привычных представлений о машинах и механизмах. Искусство было частью их концепции познания. Например, Александр Лабас уже после окончания ВХУТЕМАСа, преподававший цветоведение, заинтересовался механизмами зрительного восприятия. Лабас считал, что художник должен быть образованным, что «более глубокое понимание жизни, психологии людей, биологических процессов ни в какой мере не уменьшает остроты чувств и ощущений»7 . О том же — разговоры с сыном, о науке, о зрительном восприятии, о том, что без движения наблюдателя, глаза или объекта это самое зрительное восприятие невозможно8 . Идея, которая объясняет многое в искусстве ХХ века, и особенно в кинетическом искусстве. Здесь Лабас перекликается и с Тимирязевым, который однажды заметил, что картины Тернера дают ему как ученому пищу для образов и ассоциаций, и с соседом по дому на Мясницкой, где он жил в довоенные годы — Петром Митуричем. Митурич считал, что задача искусства — в формировании особого «чувства мира», которое едино и для науки, и для искусства.
#наука
#история
#искусство
#Строгановка