В Самару мы прибыли глубокой ночью. Лёва исчез, а мы с сумками торчали на перроне и вертели головами. Конечно, я, прежняя, знала, куда идти, но Ники нет. Поэтому, сделав расстроенное личико, я вздыхала и хмурила бровки, короче, была настоящей шпионкой. Парни спокойно осматривались, пока не заметили высокого парня с тёмно-русыми волосами, подстриженными ёжиком, держащего плакат с надписью «Grant. Deutschland.»
– Das erwartet uns! (Это нас ждут!) – проворчал Бран. Мы подошли к парню. Бран улыбнулся. – Guten Abend. Wir sind hier, um die Spuren von Tamerlan zu untersuchen. (Добрый вечер. Мы приехали исследовать следы Тамерлана).
Тот улыбнулся.
– Вы говорите по-русски, или только по-немецки?
– Говорим, но ребята молчаливые, как все немцы, а я говорливая, как все полукровки. Так что, общаться будет легко, – успокоила я его. – Меня зовут Ники, это – профессор Бран, это – профессор Фарр.
– Михаил, Миша! – парень поклонился. – Я ваш гид и помощник. Я хотел уточнить о гостинице. Есть замечательная, она…
– Nein! – рявкнул Бран.
Наш встречающий даже попятился, а я затараторила:
– Миша, у нас же экспедиционная работа! Мы ищем следы фиксации тюркских гаплотипов, а также разные легенда и культурные отпечатки времён нашествия Тамерлана, – парни озадаченно лязгнули челюстью, потрясённые моим словоблудием. – Так вот, Миша! Нам бы квартиру, из которой мы будем то выезжать, то приезжать. Цена должна соответствовать комфорту. Комфорт европейский! Соседи по лестничной площадке должны быть непьющими. И никаких озёр поблизости, чтобы даже запаха озерной воды не было.
Парни захохотали, а Миша пролепетал:
– Жесть.
– Забыла добавить, рестораны только с русской и кавказкой кухней. Чтобы даже намеков не было на экзотику, особенно французскую.
Миша вопросительно уставился на парней.
– Это что она так не любит французскую кухню?
Бран ухмыльнулся.
– Она объелась лягушками, а мы сырым мясом. Всё должно быть очень хорошо прожарено, без чеснока и соусов.
– Я вам что, повар? – обиделся Миша, и замолчал, потому что у него в кармане зазвонил телефон. – Извините!
Он отошёл, с кем-то разговаривая, а я неожиданно заметила несколько мух, которые, несмотря на ночное время, упорно выписывали восьмёрку у одной из дверей, выводящих в вокзал. Дёрнула за руку Фарра, тот огляделся, чуть выгнул бровь и с сильным акцентом произнес:
– Ники! Уговор. Разговариваем только по-русски, надо же научиться говорить! Коллеги потом лопнут от зависти. Да и в деревнях легче будет разговаривать. Ты только записывай типичные словечки, у меня в голове классная статья нарисовалась.
Миша подошёл к нам и, широко улыбаясь, сообщил:
– Есть квартира! Замечательный район – 6-я просека, правда, недалеко Волга, но это и хорошо. Потому что в Самаре жара невероятна, и вы сдохнете от духоты в другом районе. Волгу из окна не видно, кругом сплошные высотки, но очень много зелени и цветов во дворах.
– Сдохнете? – Фарр покачал головой, повторил в телефон. – «Сдохнуть от духоты». Не совсем понимаем. Что значит сдохнуть?
– Изжаримся прямо на улице, – покраснел Миша.
Фарр ухмыльнулся.
– Просека… Это что-то вырубили, а потом построили?
– Что? Район в лесу? – Бран вытаращил глаза. – А это старый лес? А сам-то лес сохранили?
Миша нервно хохотнул.
– Нет. Там когда-то были дачи. Лес вырубили, на его месте построили дачи, на просеках. Потом и дачи снесли, построили район, а название осталось. Не волнуйтесь до Волги далеко, комаров не будет.
Мухи стали выписывать двойные восьмерки, сообщая, что нас слушают, и я всплеснула руками.
– Ну и отлично! Миша, скажите, а носильщиков нет? Что-то я не вижу никого в специальной униформе.
– А вам много нести? – наш коллега задрал брови. – И где ваши вещи?
– Здесь вещи! Всё с нами. Мы пока говорили с Вами, все носильщики уже ушли, наверное. Миша, мы же здесь впервые и не знаем куда идти!
– Не проблема! Ники, давайте Вашу сумку, и пошли за мной. Здесь два шага, а у выхода из вокзала поймаем такси.
Мы поднялись на лифте в вокзал, быстро прошли на стоянку такси, влезли в первое попавшееся. К нам повернулся шофёр.
– Куда едем?
Мы озадачено переглянулись, потому что это был сильно изменившийся Лёва.
– Шестая просека! – небрежно бросил Миша. – Я покажу, куда там ехать.
Ездить ночью по Самаре – настоящее удовольствие. Ни пыли, ни мусора не видно. Город становится незнакомо красивым. Жара всех загнала за Волгу, или под кондиционеры спать, поэтому было пустынно и покойно. Лёгкий ветер заставил листву тополей сплетничать и заносил на улицу аромат цветов из дворов, даруя надежду, что здесь живут люди, любящие свой город.
Неожиданно Лёва угрюмо проговорил:
– Миша, а вы в ФСБ не искали протечку? За нами ведь «хвост» наметился. Сам понимаешь, о том, что приедут гости, знали только у вас.
Наш новый коллега расстроенно всхрапнул, схватил телефон:
– Кира, ты занят? На работе? Понял. Я уже встретил немцев. Всё в порядке! Везу их на дачу. Однако волнуюсь, конечно, дождя нет, но вдруг! А если у нас там крыша опять потекла? Я включаю громкую связь.
В это время мы остановились на светофоре. Раздался мурлыкающий голос:
– Не волнуйся, всё будет нормально! Ты прав, протекло. Как потекло, так и стали искать дыру, чтобы залатать. Учти сам, и гостей предупредили, по прогнозу вроде не будет дождя, но пусть они зонты захватят, кое-где осадки намечаются. Погода сейчас просто феноменальная! На дачу из-за ремонта их не вези, а отправь в одну из наших квартир. Они будут довольны. Мы пивом забили весь холодильник. Не волнуйся, еда там тоже есть, так что никаких ресторанов по дороге. Пока-пока!
Машина опять тронулась.
– Жесть! – Миша повернулся к Лёве, шепнув. – «Хвост» есть, но нам надо его увести. Они его потом перехватят.
Лёва немедленно проговорил по гарнитуре.
– Толя! Нам надо раздвоиться. Около Панова делай двойника и уводи «хвост» за собой. Это кто-то из ФСБ. Они просят помочь. Близко не подходи, возможно, это какой-то новый тип «бездушных». Запоминай, у меня машина яндекс-такси. Белый Рено-логан, номер ты знаешь. Я буду вести на максимальной скорости. Ты легко встроишься.
Не успел он отключиться, как телефон опять звякнул.
– Лёва! – опять раздался мурлыкающий голос Кирилла. – Я дома и поэтому могу сообщить кое-какие подробности. Гadёныш кто-то из наших, мы эту пoгaнь найдём, главное другое. Сейчас за вами следят не наши. Учти, их пока не видно, но наши ребята почувствовали их. Не понимаю, они что, запретные технологии используют что ли? Я позвонил Саше, он немедленно займётся этим. Ребята его отпускают, чтобы он нам помог. Они озадачены, и у них тоже невидимая машина нарисовалась. Мы разбираемся.
Наша машина увеличила скорость, на пересечении с улицей Панова, на Ново-Садовую выскочила точно такая же машина, как наша, мы даже увидели себя в ней, а наша стала невидимой.
– Чудненько! Теперь и мы имеем право на такое. На войне, как на войне! Дошли! – ворчал Лёва. – Кто-то использует незнакомые этому веку технологии.
– Выпусти меня! – попросил Фарр. – Я попробую сделать сеть. Мы их поймаем.
Лёва нахмурился и покачал головой, я лихорадочно вспоминала, что мне дали прочесть, потом хихикнула.
– Лёва! Надо иначе. Эх! Я такое придумала. Я научу их свободу любить! Доверьтесь мне! – Лёва в сомнении фыркнул. Я успокоила его. – Не волнуйся, они в жизни не допрут. Есть сеть Кикиморы. Это вам не фuглu-мuглu! Будет так прикольно, что мы обхихикаемся. Только мне нужны семена и много.
– Чудненько! Здесь полно висит семян на американском клёне. А сможешь? Её же на полном ходу делают, и у нас не лошади все-таки, а машина. Сколько надо? – Лева повернулся назад. – Фарр, нужна твоя сила, ты рядом с Колей сидишь, тебе и держать. Парни откройте полностью окно. Она из окна должна до пояса вылезти.
– Интересно! Лёва, а откуда это ты-то знаешь? – удивилась я. – «Пернатых» таким технологиям обычно не обучают.
– А не ты одна по болотам шарилась, – отмахнулся мой куратор. – Ну, так сколько тебе семян?
– Мне надо пару килограмм, – Лёва взмахнул руками, и в машину полетели вертолётики семян американского клена и ясеня. Я перебирала их, лаская и целуя, они же должны знать, что их любят. – Мои золотые, мои неповторимые! Мы с вами всё перемешаем и охотников поймаем! Если земля хорошая, так вы прорастете и деревом станете, если нет, то на время уснёте. Это хорошо, что вы разные. Вам и сила, и здоровье. Удачи вам, красавцы!
– Почему, хорошо, что разные? – почему-то шепотом проговорил Миша. – Нет, если на пояснение запрет стоит, то не говори!
– Да нет никакого запрета! Просто разнообразие – основа равновесия, поэтому сеть будет крепкой, и её ни наши, ни ваши не вычислят. Ну-с, приступим! Лева, гони машину на максимальной скорости, а то мы сами в сеть попадём. Фар, держи меня! – я высунулась из окна, держа в руках шар из семян, и произнесла древнее заклятье, вычитанное в берестяных книгах Ульяны Егоровны. –
«Смех и слезы, боль и радость,
Горечь знаний, страсти сладость,
Соль и сахар, жизни пот,
Время в путы всё совьёт.
Летите, плетите, нежданное дарите!
Всех, с кем столкнётесь, в прошлое верните!»
Я почти вывалилась из машины, потому что отослала семена назад. Тех, кто гонится за нами, ждёт масса впечатлений! Раньше, попав в эту сеть, люди кружили в лесах или собственных дворах днями, а часто и неделями, потому что никак не могли понять, что они хотели сделать, и где оказались.
После заклятья я сидела в машине и икала. Старинные заклятья многословны и забирают много энергии. Фарр обнял меня и прижал к себе, Бран вытащил из сумки свитер и, закутав мне ноги, что-то бормотал над ними. Наконец, ко мне вернулась способность разговаривать, и я просипела:
– Лева! Надо всем нашим и вашим сказать, чтобы на Ново-Садовую не совались пару дней. Ох, чтобы журналюги ничего не пронюхали, затейте на дороге до места, где сеть, или после неё какой-нибудь ремонт. Обязательно! Сеть ведь неразумная. Она охотников останавливает всех, не разбирая правых и неправых.
– Жесть! – Миша покачал головой. – Сдается мне, что этой девчонке не зря дали право на второе рождение.
– Это я девчонка?! – возмутилась я. – Я очень зрелая женщина.
Фарр ссадил меня со своих колен и дёрнул за ухо.
– Мы уже обсуждали это. Начнёшь кокетничать, получишь по зadнuцe.
Я разозлилась. Как он смеет?! Потом вспомнила, как раньше муж называл меня старой клячей, и мысленно усмехнулась. Мне сделали комплимент, а я и не поняла.
Бран снял с моих ног свитер, потом проговорил:
– Запомни! Тебе повезло, что заклятье очень ритмично, и ты использовала не только гликоген в печени, но и запасы мышечной АТФ. На будущее имей с собой запас мёда с вином. Твой генотип – это благословение Господне, но учись расходовать энергию разумно! У тебя есть эмоции. Не будь машиной – используй энергию эмоций! Радуйся, гневайся и тому подобное. Ники, не хмурься, а запоминай!
До меня дошло, что раньше не понимала в некоторых трактатах. Эмоции ускоряют всё, следовательно, их энергию не обязательно выпускать в виде криков, мордобития и вырывания волос, а надо пускать на решение некоторых проблем физиологии: болезни, восполнение трат энергии и тому подобное.
Я оглянулась, невидимая машина, попавшая в сеть Кикиморы, теперь была доступна всеобщему обозрению. Это был серебристый лексус. Из него выскочили двое, растерянно оглядываясь и вертя в руках рации.
– Заметили, они избегают сотовые? К ним сейчас подмога прибудет. Умора! Пробка на Ново-Садовой утром будет колоссальной. Они же на середине улицы застряли.
Лёва немедленно проговорил в гарнитуру:
– Ион, на Ново-Садовой завтра будет пробка, предупреди ГАИ-шников и пусть никто из наших туда и носа не суёт. Там сеть на охотников. Издалека отследите. Затейте ремонт до сети и после неё, чтобы какие-нибудь блогеры не стали языками молоть. Если кого-то пошлёте, только без мыслей «Ага! Попались!». Можно послать дроны, но не для того, чтобы снять пробку, а просто поснимать. Помнишь, какие-то мальчишки баловались? Пусть наши во сне им намекнут. Они, как пить-дать, всё в Интернет выложат, а вы отследите, кто этим заинтересуется. Может хоть что-то вылезет! Мальчишек сеть Кикиморы не тронет, они же не ловят людей и зверей. Не волнуйтесь, пусть к этим с амнезией потом «Скорая» приедет, сеть ловит только охотников. Врачей она не тронет.
Вскоре мы оказались на «Шестой просеке». Я в этом районе раньше никогда не бывала. Домов натыкали множество, все высотки, но здесь, несмотря на узкие улицы, из дворов доносился запах самых разных цветов.
Мы вышли и стали поднимать на высокое крыльцо в подъезд. Я оглянулась и задрала брови. Вместо такси, стоял запыленный, с подбитой фарой внедорожник, который, деловито урча, втискивался между машинами. Вот это да! А если кто-нибудь увидит?
Лёва сердито фыркнул.
– У нас нет времени этим заниматься, а он сам сумеет. А все, кто увидел, решат, что это – сон.
Я озадаченно прикусила губу, зная из прочитанного в Пскове, что одушевление механизмов «Контора» использует только при авральных ситуациях. Значит аврал! Пора начать размышлять, а я всё, как ошарашенная.
Квартира на шестом этаже была огромной. Три спальни и огромная гостиная, объединенная с кухней и столовой. Коридор также поражал воображение размером и был с большую комнату «хрущёвки».
Все парни расположились на кухне и лопали пироги, я же лежала в горячей ванне, читала материалы в планшете, подсунутым мне Лёвой, и размышляла.
О существовании «Конторы» знают только работающие на неё, или те, с кем «Контора» борется, то есть возжаждавшее мирового господства или бесконечных благ для себя.
В этом мире ничего не дается даром, за всё приходится платить, кто-то честно работает, кому-то повезло, хотя и это тоже зарабатывается. Бесплатно только сыр в мышеловке. Зарабатывают тоже по-разному. Большинство людей по наивности считают, что оплачивают всё деньгами, не подозревая, что платят годами жизни. Некоторые, осознав это, используют чужие жизни, при этом разрушая свои души и не понимая, что в «Конторе» отслеживают и это. Как только замечают странные перекосы, то ищут причины, восстанавливая равновесие. Для обычных людей это не видно.
Люди часто вопят, что в мире нет справедливости. Как они ошибаются! Она есть, и плата высока, только, изувечив души, трудно это понять и принять.
Осознав, люди с ужасом понимают, что почти всё растратили и пускаются во все тяжкие, и тогда их останавливают. Как правило, этим занимается «Особый отдел», которым руководит Наомхан, или Отдел «Контроля качества жизни», которым руководит Лёва. Это только те Отделы, о которых мне разрешили узнать, но Отделов гораздо больше в разных уголках мира. Они имеют свои названия и своих руководителей, тесно сотрудничая с церквями и некоторыми отделами госбезопасности стран. Каждый Отдел имеет десятки филиалов.
Иногда «Контора» принимает очень жёсткие меры, потому что требуется починка душ нескольких поколений, тогда начинаются революции, войны, болезни. Это что-то вроде сита, которое оставляет самое лучшее и самое худшее. Лучшие, как и худшие, зажигают огонь в сердцах людей, что помогает быстрее справиться с массовыми поломками, но обычно это крайность. Худшие потом уничтожаются, но они должны выполнить свою задачу – вызвать у всех людей возмущение, гнев и желание стать чище и лучше. Увы, на это часто уходят десятилетия!
Помимо сотрудников, официально работающих в «Конторе», существуют: волонтеры, свободные охотники, лицензированные ремесленники и мастера. Мастерам позволяют иметь свои школы. Святые или учителя проживают свой срок горя так, что зажигают свет в сердцах и стимулируя программы репарации у сотен душ. Как правило, они становятся руководителями Отделов. Я была удивлена, когда узнала, в одной из рукописей Ульяны Егоровны, что Святой Франциск, о котором я столько читала в старых французских романах, руководит до сих пор отделом «Контроля развития медицины» во Франции. Есть тайные Ордены, их ищут, выясняют истинные цели и при необходимости устраняют.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: