Виолетта вышла в подъезд с тазиком стираного белья, и тут же встретила на лестничной площадке Марину. Та глянула на тазик и язвительно хихикнула. Виолетта никак не среагировала на этот смешок. Из ее квартиры вышел шестилетний внучок – он любил помогать бабушке развешивать белье на улице, так как лоджии дома нет. Пока Виолетта ждала своего маленького Сашку, Марина уже вышла на улицу. Она стояла у подъезда и с кем-то разговаривала по телефону.
- Прикол! – услышала Виолетта. – Опять ненормальная соседка со своим тазиком. Советский Союз, что сказать! Ей всего пятьдесят с копейками, а живет как старушка. Сейчас трусы свои огромные как гирлянду развесит по всему периметру.
Виолетта молча прошла мимо Марины. Плевать, что она там сплетничает, соседка ей никто, ее мнение ничего не значит. Конечно, это неприятно, но все равно плевать. Виолетта любила сушить белье на морозе – оно становиться такое ароматное, особенно постельное. Да и домочадцы обожали этот запах. Приносишь белье с мороза, оно такое свежее, хрустящее, накрахмаленное. Оттает – и его под утюг, запах свежести на всю комнату. А вот соседка наврала кому-то по телефону, никакие трусы Виолетта не развешивала, они сушились дома. Сплетница эта Марина.
Соседки между собой не общаются уже несколько месяцев, начиная еще с ранней осени. Ни то, что у них раньше была дружба, но иногда заходили друг ко другу в гости. Они почти ровесницы, Марина чуть помладше, почему бы не пообщаться?! Марина с мужем и дочкой переехала год назад в соседнюю квартиру, и так уж повелось, что добрые отношения были вроде бы необходимы. Ну что им ссориться, не в одной же квартире живут. Однако…
Семья у Виолетты большая: муж Костя, старшая дочь Татьяна, и три сына – двое уже живут отдельно, а младший еще оканчивает школу. Татьяне не повезло с мужем, и она вернулась с маленьким Сашей к родителям. Вот так и живут впятером, средние сыновья иногда навещают. Виолетта никогда не работала, и за это ей не стыдно – она всегда была ответственной мамой и отличной домохозяйкой. Костя ее ценил именно за это и старался для семьи как мог. Непьющий, некурящий, спокойный, добрый, работящий – в общем, не мужчина, а золото. Во всяком случае, Виолетта его таким считала, впрочем, у нее самой неконфликтный, мягкий характер.
Виолетта еще помнит, как переселялись соседи в квартиру рядом. Она услышала шум на лестничной площадке, и создавалась такое впечатление, что женщину бьют, а она сопротивлялась. Грохот и крики. Испуганная Виолетта открыла дверь в подъезд, и увидела там соседку – это и была Марина. Она орала на мужичка, который был ростом чуть ниже ее:
- Кресло нормально тащи, что же ты его по полу волочешь?! Ножки не боишься обломать, козел?!
Но мужичок был тоже не робкого десятка, он злобно отвечал женщине:
- Не ори на меня, дура! Заткни свой рот, нормально я несу кресло, не обломятся твои ножки!
Как впоследствии Виолетта узнала, мужичком оказался Вася – супруг Марины. У Васи было лицо с резкими чертами лица, Виолетта даже удивилась, что Марина смеет командовать таким грозным мужчиной. Сзади Василия шла девочка лет четырнадцати. Она все время тихо повторяла:
- Мама, папа, не кричите вы так, перед соседями стыдно.
Но родители ее не слушали, и не переставали ругаться между собой. Все утихло ближе к ночи, а до этого времени было слышно, как в соседней квартире двигают мебель, и идет перепалка. Ну да ладно – переезд, нервы, все бывает.
А через несколько дней в дверь Виолетте позвонила соседка. Она стояла какая-то нервная и сказала:
- Простите, у вас нет дрели? Мой дурак сверлил и сжег нашу.
- Да, зайдите, пожалуйста.
- Ух как у вас пирогами пахнет! Празднуете что-то?
- Да нет, ничего, просто будний день. Муж и дети обожают пироги и всякие вкусности, вот я и стараюсь для них.
- И по будням тоже? О, боже, да вы святая! И как это у вас все получается? Вы работаете?
- Нет. Моя профессия – это мама, жена и бабушка. С этим действительно я прекрасно справляюсь.
- Да? – соседка пожала плечами. – Ладно. Странно. Кстати, меня Марина зовут.
- А я Виолетта.
- Красивое имя. С таким именем надо где-то по подиуму ходить или на сцене петь, а не дома сидеть. Будем на «ты»?
- Давай, заходи, если что.
Соседки не были часто друг у дружки, забегали редко, иногда вели короткую беседу за чашкой чая. Марина, не унимаясь, рассказывала про свою личную жизнь, не стесняясь грубых выражений.
- Как достал этот Васька – глаза бы мои его не видели! Зарплату получит и обязательно себе заначку сделает! И куда он ее прячет? На его карте – ни копейки, в одежде тоже нет, по углам сунусь – нету! Явно своим дружкам по стакану дает, а потом приходит с запашком. Убила бы! Сам же видит – крутимся как белки в колесе, каждую копейку считаем, так он, гад такой, будто бы этого не замечает!
- Зачем же ты с таким живешь?
- А куда деваться? Привычка уже, знаешь ли, да и дочь у нас растет. Ненавидим друг друга, но живем.
- Он что – тебя тоже ненавидит?
- Не знаю, но, когда ссоримся, он мне об этом говорит. Потом, вроде, миримся, но с каждым годом все неприятнее он мне становится. Была бы возможность – променяла бы его на кого-то получше, но, сама понимаешь: куда уже в моем возрасте искать другого. Дочку родила после тридцати, считай, я еще с прицепом, как в народе говорят.
- Фу, какое слово.
- Ну уж какое есть. Васька детей не хотел, так я его обманула – мол, глотаю таблетки противозачаточные, и, видимо, просроченные оказались, не сработали.
- Зачем же обманом детей заводить, если Вася не хотел?
- Потому что жениться на мне не торопился. Сожительствовал со мной, но в ЗАГС не затащить было. А так я двух зайцев убила: и замуж вышла, и Катьку родила. Думала, что Вася будет заботливым мужем и отцом, а он заначки делает.
- И руку на тебя поднимет, судя по шуму за стенкой?
- Чего-о-о-о? Этот недоросток на меня руку поднимает? Это кто на кого поднимает! Если замахнется, то так по спине чем-нибудь тяжелым перешибу, мало не покажется.
- Разве нравится тебе такая жизнь в постоянных скандалах? И дочка на все это смотрит, наверняка страдает.
- Почему это – в постоянных скандалах?! У нас бывает и затишье! Спокойно занимаемся своими делами, даже фильмы иногда совместно смотрим. Пиццу заказываем и смотрим по выходным. А дочь пусть жизни учится, всякое бывает в семейных делах.
Виолетта с ней не спорила, просто задавала вопросы и ужасалась в душе. «Тяжелым перешибу», «пусть дочь жизни учится», разве так можно? Но в каждой избушке свои погремушки, чего влезать в чужую семью и учить на своем примере, это некрасиво.
И все же произошло то, из-за чего между соседками произошла серьезная ссора, которая длится по сей день. Это была дождливая пятница, в дверь к Виолетте позвонил Вася. Вся семья уже была дома, все чем-то занимались, Виолетта, как всегда, готовила. Васю особо до этой поры и не знали, не общались, только так: здрасти-здрасти при встрече в подъезде.
- Моя не у вас? – коротко спросил он.
- Нет, а что случилось?
- Я ключи от дома на работе оставил, дочка сейчас у бабушки, а Маринка не отвечает по телефону. На работе уже сторож все двери закрыл, не знаю, что и делать.
Вася стоял такой жалкий, такой несчастный, да еще и слегка промокший. Чувствовалось, что он слегка выпил, но на ногах стоял уверенно, да и по лицу ничего не скажешь, вполне себе нормальный человек. Ну что, он в подъезде, что ли, будет стоять, ожидая супругу?!
- Проходи, Вась, обогреешься, у нас подождешь, заодно и поужинаешь.
- Охотно, охотно, а то я проголодался, - Василий улыбнулся и шагнул за порог.
Дети уже поужинали, а Костя только-только пришел с работы, еще переодевался. Виолетта поставила перед мужчинами тарелки с едой – в тот вечер на ужин была жареная курочка с хрустящей корочкой, пышное пюре и овощной салат. Василий сглотнул слюну, поблагодарил и вытащил из своей сумки четверть сорокоградусной.
- Давай, что ли, сосед, за знакомство? А то живем через стенку, так друг друга толком и не узнали. Налить?
- Не-не, - Костя замахал руками. – Не употребляю.
- Да я, в общем-то, тоже, - сконфуженно произнес сосед. – Точнее, не так часто. Так, если на душе плохо или праздник какой-то. Вы не против, если я немного выпью за ужином? У вас все так вкусно, да и я простыть боюсь, под дождь попал.
- Да, конечно, это ваше дело, - ответила Виолетта и поставила перед соседом рюмку на тонкой ножке.
- Вот благодарствую, вот у тебя жена, сосед! – обратился Василий к Косте и показал большой палец вверх. – Моя бы убила уже, прятаться приходится. Да и ужинов она таких не готовит. В лучшем случае пельмени отварит или скажет – поройся, мол, в холодильнике, авось что найдешь. А я ведь рабочий человек, хорошие деньги зашибаю, а она свои копейки с работы носит и себе на цацки тратит, причем безмерно. Говорю ей – я достаточно приношу денег для того, чтобы все счета оплатить, одеться и еды накупить, у нас даже нет кредитов, так имею я право на нормальный ужин? А у Маринки одна проблема – ощупать меня, не сделал ли я от нее заначку.
Сосед опрокинул в себя рюмку, крякнул и принюхался закрытыми глазами к аромату ужина, будто никогда не ел таких изысков.
- И вообще, - продолжил он. – Вот от вас через стенку никогда скандалов не слышно, а у нас они сплошь и рядом! В основном я всегда виноват! И в чем? В том, что постель у нас грязная и пару недель не менялась, не стиралась? В том, что две женщины дома и порой гора посуды в раковине? В том, что пылесос сразу в руки не хватаю, когда с работы приду? Начинает орать: я тебе не посудомойка, не уборщица, не кухарка! Начинаю спорить с женой, она мне – хрясь, и полотенцем по хребту. Обидно же!
- Да какого черта ты с ней, с такой, живешь? – удивился Костя.
- Так ведь дочь у нас! Да и привычка осталась. Деться мне особо некуда, в случае развода – две третьи жене и Катьке от нашей двухкомнатной квартиры, а мне что? Дулю с маслом. Вот так и живем.
Василий с жадностью вцепился зубами в куриную голень, захрустел овощами. Просидели еще полчаса, бутылочка опустела, пили уже чай с булочками собственного производства. Слышно было, как открывается дверь у соседей.
- О, Маринка пришла, - мрачно сказал Вася и поднялся со стула. – Спасибо, соседи, что приютили, обогрели, накормили, но простите – сейчас слушайте концерт по заявкам телезрителей.
И действительно, через минуту, когда Василий ушел, за стенкой послышался скандал часа на полтора, потом заглушенные разговоры на повышенных тонах, а ближе к ночи все утихло. А вот на следующий день, когда дома был только Сашенька, к Виолетте явилась Марина. Она была сердита и пыхтела ноздрями.
- Что вы, соседка, правильную семью из себя строите, а сами тут моему мужу наливаете? Ну и лицемеры!
- Да кто ему наливал? Сам принес, сам выпил! До тебя дозвониться не было возможности, мы Васю пожалели, на ужин пригласили, так еще мы и виноваты?
- Ну пусть и сам принес! Ты же знаешь мое отношение к этому делу, если он бутылку на стол поставил, то надо было ему этой бутылкой по голове.
- Знаешь что, в своей семье разбирайтесь сами! Одна жалуется на заначки, другой – что его не кормят, у нас что с мужем – дежурные уши? Вася голодный был – я его накормила, а что он сам себе выпил – это не наше дело.
- Ах да, прям такой голодный, прям дома яичницу бы себе не пожарил с колбасой, бедняжка! Пожалейте его! Сам виноват, что ключи на работе оставил! Я в парикмахерской была, не могла ответить, посидел бы в подъезде, так нет же – вы его пригрели, накормили, благодетели! Весь вечер он мне мозги полоскал, что ты такая прекрасная хозяйка, вкусно готовишь и чистота в доме, в пример тебя ставил. А по сути – кто ты? Тупая курица-наседка, которая дальше плиты и стиральной машинки ничего не видит! До приторности удобная жена! Да твой Костя на тебе же и ездит! Заделал тебе четырех детей, чтобы ты нос из квартиры не высовывала, а сам, возможно и налево ходит, зная, что тебе некогда будет за ним проследить. От таких и гуляют – от засидевшихся дома клуш, которые только и могут говорить, что о рецептах салатов и пятновыводителях для простыней.
- Не кричи, у меня внук дома, все слышит.
- А пусть послушает, в жизни ему пригодится. Не с таким еще столкнется, жизнь состоит не только из бабушкиных пирожков.
- Так, вышла из моей квартиры. Немедленно!
- А что – коврики твои испачкаю, которые ты ежедневно пылесосом натираешь? – Марина как то зло ухмыльнулась кривой улыбкой. – Я пришла сказать, что мне жаль тебя! Все это время нашего общения я понимала, что ты обречена, ничего лучшего у тебя в жизни не будет, кроме как вот это все – прогибаться под мужа и детей. Увидишь, к старости они тебе стакан воды не принесут, так как привыкли, что ты им все на блюдечке подносишь. Пусть мы с мужем и скандалим, но у нас есть свобода, а у тебя ее нет! Крахмаль дальше свои скатерти и постели.
- Я сказала – вышла из моей квартиры! Вон отсюда!
Марина ушла, а Виолетта призадумалась. А может соседка права? Ну что она в жизни видела? Один раз всей семьей ездили к морю. Два раза были в ресторане – на свадьбе у дочки и на юбилее друга Кости. Два раза ходили в театр. Несколько раз выезжали с семьей на пикник к озеру, а так все хозяйство, заботы. Вечером пришел Костя, и Виолетта ему все рассказала.
- Скажи, любимая, а ты другую жизнь себе можешь представить?
- Нет.
- Разве ты сама не хотела большую, многодетную семью?
- Очень хотела.
- Разве я хоть раз дал тебе повод в себе усомниться?
- Нет.
- Так что же ты слушаешь эту склочную соседку? Она тебе завидует, пришла тебе сделать побольнее, потому что ее жизнь сплошной ад, и в такой же ад она затащила своего супруга. Да и дочка у них уже с расшатанными нервами, что скажется на ней в будущем. Какая у них свобода, если оба знают, что к вечеру они за малым не поубивают друг друга? Это мы свободная семья, потому что делаем то, что нам нравится, и любим друг друга. Согласна?
Виолетта закивала и прижалась к груди мужа. Он прав. Пусть она в жизни ничего особенного не видела, но она хотела именно эту жизнь и была в ней счастлива.
Шло время и ничего не менялось. Часто из соседской квартиры раздавались крики, Марина демонстративно отворачивалась от Виолетты при встрече, а Василий сконфуженно перед ней извинялся за очередной скандал. А совсем недавно Виолетта стала свидетельницей такой картины: Катю провожал мальчик, они долго стояли около подъезда, выскочила Марина, дала дочери пощечину и затащила в подъезд. Ох, уж эта Марина!
Впрочем, Виолетта уже давно привыкла к соседским выходкам и не обращала на это внимания. Вот и сегодня, когда Марина пыталась ее уколоть по поводу тазика с бельем, Виолетта только усмехнулась. А вечером было непривычно тихо у соседей. Наверное, заказали пиццу и вместе смотрят какой-нибудь новый фильм. Просто идиллия!