“А Стефан, исполненный веры и силы, совершал великие чудеса и знамения в народе. Некоторые из так называемой синагоги Либертинцев, и Киринейцев, и Александрийцев, и некоторые из Киликии, и Асии вступили в спор со Стефаном; но не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил. Тогда научили они некоторых сказать: мы слышали, как он говорил хульные слова на Моисея и на Бога. И возбудили народ, и старейшин, и книжников и, напав, схватили его и повели в синедрион. И представили ложных свидетелей, которые говорили: этот человек не перестаёт говорить хульные слова на святое место сие и на закон. Ибо мы слышали, как он говорил, что Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Моисей. И все, сидящие в синедрионе, смотря на него, видели лицо его, как лицо Ангела. Тогда сказал первосвященник: так ли это? Но он сказал: мужи братия и отцы! послушайте. Бог славы явился отцу нашему Аврааму в Месопотамии, прежде переселения его в Харран, и сказал ему: «выйди из земли твоей и из родства твоего и из дома отца твоего и пойди в землю, которую покажу тебе». Тогда он вышел из земли Халдейской и поселился в Харране; а оттуда, по смерти отца его, переселил его Бог в сию землю, в которой вы ныне живёте. И не дал ему на ней наследства ни на стопу ноги, а обещал дать её во владение ему и потомству его по нём, когда ещё был он бездетен. И сказал ему Бог, что потомки его будут переселенцами в чужой земле и будут в порабощении и притеснении лет четыреста. «Но Я, сказал Бог, произведу суд над тем народом, у которого они будут в порабощении; и после того они выйдут и будут служить Мне на сём месте». И дал ему завет обрезания. По сём родил он Исаака и обрезал его в восьмой день; а Исаак родил Иакова, Иаков же двенадцать патриархов. Патриархи, по зависти, продали Иосифа в Египет; но Бог был с ним, и избавил его от всех скорбей его, и даровал мудрость ему и благоволение царя Египетского фараона, который и поставил его начальником над Египтом и над всем домом своим. И пришёл голод и великая скорбь на всю землю Египетскую и Ханаанскую, и отцы наши не находили пропитания. Иаков же, услышав, что есть хлеб в Египте, послал туда отцов наших в первый раз. А когда они пришли во второй раз, Иосиф открылся братьям своим, и известен стал фараону род Иосифов. Иосиф, послав, призвал отца своего Иакова и всё родство своё, душ семьдесят пять. Иаков перешёл в Египет, и скончался сам и отцы наши; и перенесены были в Сихем и положены во гробе, который купил Авраам ценою серебра у сынов Еммора Сихемова. А по мере, как приближалось время исполниться обетованию, о котором клялся Бог Аврааму, народ возрастал и умножался в Египте, до тех пор, как восстал иной царь, который не знал Иосифа. Сей, ухищряясь против рода нашего, притеснял отцов наших, принуждая их бросать детей своих, чтобы не оставались в живых. В это время родился Моисей, и был прекрасен пред Богом. Три месяца он был питаем в доме отца своего. А когда был брошен, взяла его дочь фараонова и воспитала его у себя, как сына. И научен был Моисей всей мудрости Египетской, и был силён в словах и делах. Когда же исполнилось ему сорок лет, пришло ему на сердце посетить братьев своих, сынов Израилевых. И, увидев одного из них обижаемого, вступился и отомстил за оскорблённого, поразив Египтянина. Он думал, поймут братья его, что Бог рукою его даёт им спасение; но они не поняли. На следующий день, когда некоторые из них дрались, он явился и склонял их к миру, говоря: «вы братья; зачем обижаете друг друга?» Но обижающий ближнего оттолкнул его, сказав: «кто тебя поставил начальником и судьёю над нами? Не хочешь ли ты убить и меня, как вчера убил Египтянина?» От сих слов Моисей убежал и сделался пришельцем в земле Мадиамской, где родились от него два сына. По исполнении сорока лет явился ему в пустыне горы Синая Ангел Господень в пламени горящего тернового куста. Моисей, увидев, дивился видению; а когда подходил рассмотреть, был к нему глас Господень: «Я Бог отцов твоих, Бог Авраама и Бог Исаака и Бог Иакова». Моисей, объятый трепетом, не смел смотреть. И сказал ему Господь: «сними обувь с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая. Я вижу притеснение народа Моего в Египте, и слышу стенание его, и нисшёл избавить его: итак, пойди, Я пошлю тебя в Египет». Сего Моисея, которого они отвергли, сказав: «кто тебя поставил начальником и судьёю?», сего Бог через Ангела, явившегося ему в терновом кусте, послал начальником и избавителем. Сей вывел их, сотворив чудеса и знамения в земле Египетской, и в Чермном море, и в пустыне в продолжение сорока лет. Это тот Моисей, который сказал сынам Израилевым: «Пророка воздвигнет вам Господь Бог ваш из братьев ваших, как меня; Его слушайте». Это тот, который был в собрании в пустыне с Ангелом, говорившим ему на горе Синае, и с отцами нашими, и который принял живые слова, чтобы передать нам, которому отцы наши не хотели быть послушными, но отринули его и обратились сердцами своими к Египту, сказав Аарону: «сделай нам богов, которые предшествовали бы нам; ибо с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что случилось». И сделали в те дни тельца, и принесли жертву идолу, и веселились перед делом рук своих. Бог же отвратился и оставил их служить воинству небесному, как написано в книге пророков: «дом Израилев! приносили ли вы Мне заколения и жертвы в продолжение сорока лет в пустыне? Вы приняли скинию Молохову и звезду бога вашего Ремфана, изображения, которые вы сделали, чтобы поклоняться им: и Я переселю вас далее Вавилона». Скиния свидетельства была у отцов наших в пустыне, как повелел Говоривший Моисею сделать её по образцу, им виденному. Отцы наши с Иисусом, взяв её, внесли во владения народов, изгнанных Богом от лица отцов наших. Так было до дней Давида. Сей обрёл благодать пред Богом и молил, чтобы найти жилище Богу Иакова. Соломон же построил Ему дом. Но Всевышний не в рукотворённых храмах живёт, как говорит пророк: «Небо — престол Мой, и земля — подножие ног Моих. Какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего? Не Моя ли рука сотворила всё сие?» Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы, — вы, которые приняли закон при служении Ангелов и не сохранили. Слушая сие, они рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами. Стефан же, будучи исполнен Духа Святого, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога, и сказал: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога. Но они, закричав громким голосом, затыкали уши свои, и единодушно устремились на него, и, выведя за город, стали побивать его камнями. Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла, и побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой. И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего. И, сказав сие, почил. Савл же одобрял убиение его. В те дни произошло великое гонение на церковь в Иерусалиме; и все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии. Стефана же погребли мужи благоговейные, и сделали великий плач по нём. А Савл терзал церковь, входя в домы и влача мужчин и женщин, отдавал в темницу. Между тем рассеявшиеся ходили и благовествовали слово” (6:8—8:4).
Если бы я произнес имя “Стефан”, большинство из вас бы подумало: “Это первый христианский мученик”. Если бы я сказал: “Первый христианский мученик”, - большинству из нас пришло бы на память имя Стефан. Это имя всегда будет храниться в нашем сердце, как первое из тысяч тех, кто положил свою жизнь за Иисуса. Что еще нам известно о Стефане? Знаем ли мы, почему он умер за веру? Понимаем ли мы, какой вклад он сделал в наше христианское наследие?
Стефан подобен метеору, яркой точкой пролетевшему по небосводу и исчезнувшему навсегда. Мы знакомимся с ним в главе 6, где его имя появляется среди других избранных для распределения пищи. К концу главы 7 он умирает. В этот короткий промежуток времени Бог максимально использовал его для исполнения Своих планов.
Имя, данное ему родителями, предвосхищало его славный конец. В Новом Завете встречаются два слова со значением “венец”: диадема - знак царской власти, головной убор царей (Отк. 19:12) и стефанос, венец победителя (вроде лавровых венков выигравших Олимпийские игры). Второе слово мы встречаем в Отк. 2:10: “Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни”. Стефан был верен до смерти, и жизнь его была увенчана победой!
После этого урока и последующих двух, я надеюсь, мы лучше поймем Стефана и то, что он сделал. Я также надеюсь, что его пример заставит нас внимательнее взглянуть на нашу собственную жизнь. Стефан пошел на смерть за свою веру. А за что бы мы пошли на смерть?
ВЕРА, ЗА КОТОРУЮ СТОИТ ВСТУПИТЬ В СПОР (6:8-12)
Наш рассказ начинается с 6:8: “А Стефан, исполненный веры и силы, совершал великие чудеса и знамения в народе”. Как отмечает Льюис Фостер, это вводное слово о Стефане имеет особое значение: “До сих пор в Деяниях рассказывалось только о чудесах, совершавшихся апостолами (2:43; 3:4-8; 5:12). Теперь же, после возложения апостольских рук, то же самое сообщается и о Стефане. Вскоре и Филипп будет творить чудесные знамения” (8:6).
Немного раньше мы прочли, что Стефан был исполнен веры (6:5), мудрости (6:3) и Святого Духа (6:3, 5). Теперь же читаем, что он был “исполнен веры и силы”. Это был человек, исполненный Духа, то есть направляемый Богом и всем, что имело отношение к Богу!
Стефану был поручен особый вид служения: пещись о столах. Тем не менее, это поручение не стало для него отговоркой, чтобы не использовать другие данные ему Богом дарования. Он исцелял людей и рассказывал им об Иисусе. До этого момента в Писаниях говорится, что публично учили только апостолы, и происходило это в храме. Теперь же Стефан с дерзновением понес весть об Иисусе в синагоги. Мы читаем: “Некоторые из так называемой синагоги Либертинцев, и Киринейцев, и Александрийцев ,и некоторые из Киликии, и Асии вступили в спор со Стефаном” (ст. 9).
Это первое упоминание синагоги в Деяниях. Синагога появилась во время вавилонского плена, когда иудеи не могли проводить службу в храме. Ко времени апостолов синагоги можно было встретить по всей Римской империи. В Иерусалиме их были сотни. (Один древний писатель сообщал, что в Иерусалиме было 480 синагог). Та синагога, в частности, куда Стефан понес благую весть, называлась “синагогой либертинцев”, т.е. “синагогой вольноотпущенников”; членами этой синагоги были люди, освобожденные из рабства. Одни там были из Киринеи и Александрии, находившихся в северной Африке, южнее Средиземного моря. Другие - из Киликии и Асии, расположенных в Малой Азии, к северу от моря. Из Палестины не было никого: все были эллинистами, как и Стефан. Вероятно, Стефан сам посещал эту синагогу до того, как стать христианином.
Лука, по-видимому, упомянул Киринею, Александрию, Киликию и Асию потому, что люди из этих мест станут в дальнейшем заметными фигурами в книге Деяний. Стефан сеял семя, которое должно было принести урожай. Самым важным местом из всех, перечисленных Лукой, была Киликия. Столицей Киликии был Тарс, а молодой тарсянин по имени Савл теперь обосновался в Иерусалиме (7:58; 22:3). Савл, вероятно, посещал синагогу, куда приходили поклоняться другие киликийцы. Не исключено, что он был там, когда Стефан пришел рассказать об Иисусе.
Мы не знаем в точности, что говорил Стефан в синагоге. Большая часть его проповеди, наверняка, была того же содержания, что и проповеди апостолов в главах 2-4. Возможно, Бог позволил Стефану во всеуслышание заявить о том, что ранее только подразумевалось, но не высказывалось вслух. Петр и другие апостолы подчеркивали, что спасение только в Иисусе, и ни в ком другом (4:12). Возможно, Стефан сделал непреложный вывод, что иудеи, следовательно, не имели спасения на том основании, что они - богоизбранный народ, или что они следуют закону Моисея и своим иудейским традициям, или что поклоняются в храме.
Каким бы ни было содержание проповеди Стефана, некоторых в синагоге она привела в ярость: “Некоторые... вступили в спор со Стефаном”. Савл, один из самых ярких умов среди молодых иудеев, возможно, был среди тех, кто словами пытался заставить Стефана замолчать. Однако Стефан не отступал, он твердо стоял на своем. Между зачинщиком раздоров (см. 1 Кор. 1:11; Тит 3:9) и борцом за истину есть разница. Иуда увещевал нас “подвизаться (бороться; Совр. пер.) за веру” (Иуда 3). Петр писал: “Господа Бога святите в сердцах ваших; будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в нашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением” (1 Пет. 3:15). Некоторые говорят, что время религиозных споров прошло. Прошло время жестоких, небогоугодных, нехристианских споров. Время споров, ведущихся “с кротостью и благоговением”, никогда не пройдет.
Стефан был один, а противников было много. Они со всех сторон засыпали его вопросами, аргументами и возражениями. Трудно защищать истину в таких условиях! Однако в стихе 10 говорится: “Но не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил”. Проповедь Стефана в главе 7 дает представление о том, как он отвечал своим противникам: он подтверждал каждый свой довод ссылками на Ветхий Завет! Как могли они спорить со своим собственным Писанием?
Если Савл был среди тех, кого сразила божественная мудрость Стефана, то его поражение, должно быть, задело его за живое и еще больше разожгло ненависть ко всем последователям Иисуса! (Можно представить, как Павел рассказывает об этом Луке, качая головой: “Я использовал все Писания, какие только мог припомнить, и все приемы, которым меня обучил Гамалиил, но Стефан все равно одержал верх!”)
Если словами нельзя было заставить Стефана замолчать, то при желании можно найти и другой способ - все равно, какой. “Тогда научили они некоторых сказать: мы слышали, как он говорил хульные слова на Моисея и на Бога” (ст. 11). Греческое слово, переведенное здесь как “научили”, означает “наущать”, “подстрекать (особенно, к лжесвидетельству)”, “подкупать”. Враги Стефана воспользовались незаконными средствами - и, среди прочего, подкупом - чтобы разделаться со Стефаном.
На предыдущих судебных процессах Петра и других апостолов мы видели ту же тактику, что применялась для обвинения Иисуса. То же случилось и теперь, когда Стефан был поставлен перед синедрионом, ибо как враги Иисуса “искали лжесвидетельства против Иисуса, чтобы предать его смерти” (Мф. 26:59), так его искали сейчас враги Стефана. Обвинения, выдвинутые против Стефана, были ложными (см. 6:13), это было просто искажение его слов. Он учил, что нельзя спастись, соблюдая закон Моисея, но он не хулил Моисея. И уж конечно он никогда не богохульствовал!
Однако обвинений хватило для того, чтобы возбудить общественное мнение против Стефана. “И возбудили народ и старейшин и книжников” (12). До этого момента, хотя саддукеи и ненавидели христиан из-за того, что они проповедовали о воскресении, ученики Христа пользовались уважением иудейского общества в целом. Но теперь ситуация изменилась: “И напавши [когда он проповедовал и исцелял людей; см. 6:8, 10] схватили его и повели в синедрион” (ст. 12).
ВЕРА, КОТОРУЮ СТОИТ ЗАЩИЩАТЬ (6:13—7:53)
И вот опять ученик Иисуса стоит перед могущественным синедрионом. Те, кто притащил сюда Стефана, не тратили времени попусту, тут же выставив своих свидетелей для дачи показаний: “И представили ложных свидетелей, которые говорили: этот человек не перестаёт говорить хульные слова на святое место сие и на закон. Ибо мы слышали, как он говорил, что Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Моисей” (6:13, 14).
Один факт они изложили верно: Стефан действительно “не переставал говорить” об Иисусе, которого любил! Остальное же было намеренным искажением слов Иисуса (которые, возможно, приводил Стефан). Иисус действительно говорил, что иудеи нарушали Божий завет в угоду своим невдохновенным преданиям (см. Мф. 15:3). Иисус действительно говорил, что храм будет разрушен (Мф. 24:1, 2). Но Иисус никогда не говорил, что Он разрушит храм, так же как никогда не выступал против учения, которому фактически положил начало Моисей.
Когда в суде выдвигаются серьезные обвинения, мы непроизвольно оборачиваемся и смотрим на обвиняемого, желая увидеть его реакцию (может, надеясь на то, что выражение его лица подскажет, виновен ли он на самом деле). После оглашения обвинения против Стефана все в синедрионе “не спускали с него глаз (Совр. пер.)”. Что же они надеялись увидеть? Человека, по которому видно, что он виноват? Человека испуганного, устрашенного? Чего бы они ни ожидали, они увидели нечто иное. “И все, сидящие в синедрионе, смотря на него, видели лицо его, как лицо Ангела” (6:15). Означает ли это, что он был спокоен и уверен? Означает ли это, что слава Господня сияла на его лице, как это было с Моисеем, когда он спустился с горы (Исх. 34:29), или с Иисусом во время Преображения (Мф. 17:2)? Мы знаем одно: вместо дрожащего от страха осужденного, они увидели преобразившегося христианина!
Первосвященник быстро взял себя в руки и спросил Стефана, справедливы ли обвинения: “Так ли это?” (7:1). Закон не заставлял Стефана отвечать. Он, несомненно, знал, что отвечать опасно. Однако, подобно апостолам, он использовал любую возможность для благовествования - ради спасения человеческих душ.
Защитительная речь Стефана (7:2-53) - это проповедь. В ней Стефан действительно защищается против выдвинутого обвинения, но он также растолковывает, что виновен не он, а его обвинители, и что виновны они как раз в том, в чем обвиняют его! Именно им, а не ему, нужно покаяться и обратиться к Богу! Мы будем подробно изучать эту проповедь в уроке “Как отцы ваши, так и вы”, а пока давайте посмотрим волнующие заключительные слова: “Жестоковыйные [упрямцы; Совр. пер.]! люди с необрезанным сердцем и ушами! Вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы...” (7:51, 52).
Произнося эти слова, Стефан знал, на какой риск идет. Его слова могли привести как к пробуждению, так и к неприятию, как к освобождению, так и к смерти, как к спасению, так и к побиванию камнями.
ВЕРА, ЗА КОТОРУЮ СТОИТ ПОЙТИ НА СМЕРТЬ (7:54-60)
Пробуждения не последовало. В стихе 54 отмечается: “Слушая сие, они рвались сердцами своими...” Выражение “рвались сердцами своими” - то же, что и в 5:33, когда синедрион был готов убить апостолов до того, как вмешался Гамалиил. Вместо того, чтобы раскаяться в своих грехах, они “пришли в бешенство” (Совр. пер.) и “скрежетали на него зубами” (ст. 54).
На это раз Гамалиил не выступил и не охладил пыл ненависти. Оглядев беснующуюся толпу, Стефан, видимо, понял, что приближается его смерть. Это был важный момент не только на земле, но и на небе - и Бог дал Стефану особое видение, чтобы поддержать его. Лица, обезображенные ненавистью, исчезли, и вместо них взору Стефана открылось прекрасное лицо, исполненное любви. “Стефан же, будучи исполнен Духа Святого, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога” (7:55). Возвратившись на небеса, Иисус воссел по правую руку от Бога (Мк. 16:19; см. также Пс. 109:1, 4; Евр. 1:13; 8:1, 2). Теперь же Он встал из уважения к тому, кто был готов умереть за свою веру.
Стефан сказал: “Вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога” (7:56). Когда допрашивали Иисуса, первосвященник спросил: “Ты ли Христос, Сын Благословенного?” Иисус ответил: “Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы”. И тогда первосвященник разодрал на себе одежды и закричал: “На что еще нам свидетелей? Вы слышали богохульство” (Мк. 14:61-63)! Если Иисус был виновен в богохульстве, когда утверждал, что будет восседать по правую руку от Бога, то Стефан был виновен в богохульстве за слова о том, что Иисус находится по правую руку от Бога!
Заявление Стефана о том, что он видит Иисуса, стало последней каплей! “Закричав громким голосом”, знатные члены синедриона в своих судейских одеждах “затыкали уши свои” руками, чтобы не слышать приводивших их в ярость слов Стефана, и “единодушно устремились на него” (7:57). Эту сцену можно грубо сравнить с тем, как если бы судьи Верховного Суда сорвались со своих мест, вытащили автоматы из-под черных мантий и начали расстреливать ответчика, стоящего перед ними! В подобную сцену трудно было бы поверить, если бы об этом не рассказал вдохновенный человек!
То, что произошло дальше, было беззаконием как с точки зрения римского законодательства, так и с точки зрения иудейского. Такое, вероятно, произошло бы в свое время и с апостолами, не успокой тогда Гамалиил синедрион. “И, выведши за город, стали побивать его камнями” (7:58). Не будучи в состоянии заставить Стефана замолчать, они выдвинули против него ложное обвинение. Не будучи в состоянии ответить ему, они убили его. Вот так заблуждение всегда отвечает на истину.
Однако в судебном слушании было все-таки соблюдено некоторое подобие законности. Стефана обвинили в богохульстве, а за богохульство было положено побивать камнями (Лев. 24:10-23; Втор. 13:6-10). Поэтому они забили его камнями. По иудейскому обычаю смертную казнь нельзя было осуществлять внутри города, и поэтому они выволокли его за стены Иерусалима (см. 1 Цар. 21:13). Те, кто свидетельствовал против обвиняемого, должны были бросить первый камень (Втор. 17:7; см. также Ин. 8:7). Итак, мы читаем: “...Свидетели же положили свои одежды” (7:58), - чтобы они не мешали рукам.
Они положили свои одежды “у ног юноши, именем Савла” (7:58). (Слово “юноша” указывает на то, что Савл еще не достиг сорокалетнего возраста). Здесь мы впервые читаем о Савле (впоследствии ставшем известным под именем Павел). Правда, мы предположили, что он мог участвовать в споре со Стефаном в синагоге эллинистов. Он, несомненно, присутствовал в синедрионе во время суда над Стефаном и, вероятно, был среди тех, кто, подобно диким зверям, ринулся на Стефана. В 8:1 мы читаем, что “Савл же одобрял убиение его”. Позже Павел скажет в молитве: “И, когда проливалась кровь Стефана, свидетеля Твоего, я там стоял, одобрял убиение его и стерег одежды побивавших его” (22:20).
Почему свидетели доверили свои одежды именно Савлу, а не кому-то другому? Это может указывать на то, что Савл отвечал за казнь, но это могло быть и простым совпадением. Нам неизвестно наверняка, почему свидетели положили свои одежды у ног Савла, но мы можем догадываться, почему Лука поделился с нами такой подробностью: чтобы показать степень участия Савла и объяснить, почему этот эпизод так врезался ему в память (22:20; ср. 1 Тим. 1:13).
Это была страшная смерть - от побивания камнями. Если Стефана привели на место, специально отведенное для побивания камнями, то его сбросили со скалы, скатили вслед ему глыбы, чтобы переломать кости, а затем стали бросать огромные камни, пока дыхание не покинуло его избитое и изуродованное тело. Но возможно и другое: поскольку его отдали на растерзание толпы, люди, вероятно, просто окружили его и стали швырять в него камни, изрыгая проклятия в его адрес.
В центре любого смерча бывает “глаз”, точка, где все тихо. Окруженный водоворотом ненависти, Стефан был спокоен. Его последние минуты описаны в 7:59, 60: “И побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой. И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего. И, сказав сие, почил”.
Как мог Стефан умирать с молитвах на устах за своих мучителей? Он впитал в себя дух Того, Кто молился на кресте: “Отче! Прости им, ибо не знают, что делают” (Лк. 23:34) и Кто затем доверил Свою душу Богу: “Отче! В руки Твои предаю дух Мой” (Лк. 23:46). Савл так и не смог стереть эту сцену из своей памяти. Блаженный Августин позже сказал: “Благовествованием Павла церковь обязана молитве Стефана”.
Но сейчас, обезумевший при виде крови Стефана, Савл превратился в дикое животное, рвущееся истребить церковь. Сразу же после описания смерти Стефана мы читаем: “В те дни произошло великое гонение на церковь в Иерусалиме... А Савл терзал церковь, входя в домы, и, влача мужчин и женщин, отдавал в темницу” (8:1-3).
Стефан был первым, но далеко не последним христианским мучеником.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Стефан пошел на смерть за свою веру. Я хочу, чтобы каждый из нас спросил себя: “А за что бы я смог положить жизнь?” Люди умирали за свою землю. Люди умирали за свои семьи. Люди умирали за то дело, в которое они верили. Слава Богу, люди, подобные Стефану, шли на смерть за свою веру в Иисуса - вплоть до наших дней. Готовы ли вы положить жизнь за свою веру?
Размышляя над тем, как ответить на этот вопрос, подумайте вот о чем: вы никогда не сможете умереть за свою веру, если прежде не будете готовы жить для нее. Христоподобие Стефана не возникло вдруг, в тот момент, когда его тело приняло первые удары камней. Он предал свою жизнь Господу задолго до этого, и недаром о нем говорили как об “исполненном Духа Святого и мудрости”, о “муже, исполненном веры”, “исполненном веры и силы”. Его победоносная смерть стала отражением его победоносной жизни.
А вы предали свою жизнь Иисусу? Если бы вам пришлось вот сейчас принять смерть, могли бы вы молиться: “Господи Иисусе! приими дух мой”, - зная, что Иисус с радостью примет вас в Свои объятия? Венец победы (2 Тим. 4:8; греч. стефанос) ждет вас, как ждал Стефана, - если только вы покоритесь Господу. Израильтяне совершили ошибку, отвергнув Божьих вестников. Не совершите этой же ошибки, не отвергайте Христа!