оглавление канала, часть 1-я
Мы еще немного поговорили со Сташевским на исторические темы. Он рассказал, как, будучи совсем молодым ученым, принимал участие в нескольких экспедициях на Русский Север. Вопросов Журавлиного братства мы больше не касались, как и любых других вопросов, непосредственно связанных с последними событиями и нашими «разногласиями». Сташевский, как умелый пловец, очень грамотно обходил болезненные темы в своем разговоре, а я, в основном, кивала головой и выражала свои эмоции ничего не значащими фразами типа «неужели?», «вот это да» и все в таком же роде. Выслушав очередной рассказ о «молодом Сташевском», я, прибегнув к дипломатическому языку, принесла свои извинения и, сославшись на занятость, отбыла восвояси. При этом ощущение у меня было словно у чайного пакетика, который побывал многократно в стакане нищего студента. Домой я вернулась совершенно без сил.
Сенька встретила меня с приготовленным ужином и вопросом в глазах. Я коротко пересказала нашу беседу, тоже, наверное, нахватавшись от Сташевского «дипломатии», стараясь обходить острые углы в нашем разговоре. Когда мы закончили есть и принялись за чай, сестра задала вопрос:
- Что решила с выставкой?
Я пожала плечами.
- А чего тут решать? Поеду. Глядишь, и тут все подуспокоится.
Сенька, не скрывая своего облегчения, выдохнула и проговорила, словно я ей сделала величайший подарок:
- Ну, вот и замечательно! А то у меня из-за тебя нервы совершенно расшатались. Поезжай. Развеешься хоть немного…
А я добавила:
- …И отосплюсь уже наконец…
На том мы и закончили. Сославшись на усталость, я постелила себе в гостиной и улеглась спать. Сенька еще немного погремела на кухне посудой, потом, заглянув ко мне, прошептала:
- Дуська, ты спишь?
Мне очень ей хотелось ответить, что сплю, но я не стала. Разговоров с сестрой на всю ночь я уже сегодня не вынесла бы.
Следующий день прошел в хлопотах и беготне. Я усиленно готовилась к выставке. Тайны тайнами, но и своими рабочими обязанностями манкировать я не имела права. Ночью улетал мой самолет, и мне нужно было еще успеть собраться. Мелькнула была мысль предупредить отца Андрея, но соваться в монастырь я не рискнула. Ни к чему было привлекать внимание посторонних глаз к нашему частому общению. Решив, что, если будет очень нужно, благочинный меня сам отыщет. Я даже не понеслась к церкви, чтобы увидеться с «нищим», который должен был отираться где-то там, для того чтобы предупредить его о моем недельном отсутствии, хотя удержаться от этого мне и стоило некоторых усилий.
Провожать меня в аэропорт сестрица отправилась сама. На прощанье, после объятий, поцелуев и пожеланий удачи, я скороговоркой произнесла:
- Если меня будут искать из монастыря, ты знаешь, что им сказать. Все прочие могут найти меня по телефону. И… береги себя.
Сенька, смахнув набежавшую слезу, словно провожала меня не в командировку, а отправляла на войну, пробормотала:
- Да, скажу, скажу… Ты там смотри… Осторожнее… Не вляпайся еще куда-нибудь. Нам и тут дел достаточно, лопатить, не перелопатить. Так что… давай… Счастливого пути.
Я помахала сестре рукой, подхватила свою дорожную сумку и отправилась в зону досмотра.
Неделя в командировке пролетела, как один день. Из родного города меня никто не беспокоил. Только позвонила один раз товаровед Зиночка, да сестра требовала с меня отчет каждый вечер. На самом деле, мне казалось, что ей совсем безразлична эта выставка, и она просто хотела убедиться, что со мной все в порядке и я не влипла ни в какое приключение. Надо сказать, что Алма-Ата была моим городом детства и ранней юности. И, разумеется, здесь оставались мои школьные друзья, с которыми мы не виделись уже много лет. Так что все свободное от работы на выставке время я бродила по знакомым и таким родным улицам, любовалась фонтанами и цветущими розами и, конечно, общалась со своими друзьями. На какое-то время я даже начала забывать обо всем, что со мной случилось в родном городе. И все эти тайны истории, Журавлиное братство, Казимиры и Волковы вместе с Аникеевыми отошли на какой-то задний план и казались уже больше похожими на какой-то сон или сказку. У меня даже возникла идея: а не послать бы все это куда подальше и не остаться ли мне здесь насовсем? Ведь отец Андрей мне прямым текстом сказал, что основная моя задача сидеть тихо и хранить ключ. И здесь для этого было самое подходящее место. Конечно, насчет «тихо» - это было явно не ко мне. Хотя, смотря что каждый из нас понимал под этим самым «тихо». То, что именно вкладывал в это слово благочинный, здесь у меня легко бы получилось. Но я быстро призвала себя к порядку. А как же Сенька? Ведь она для меня самый родной человек. Не могу я ее вот так взять и бросить в этом серпентарии! Пришлось признаться самой себе, что вот так просто взять и сбежать от всех тайн у меня и самой не получится. Если не я их, то они, эти самые тайны, обязательно меня догонят. Так что… Побег пришлось отложить на неопределенный срок.
Спать я улеглась пораньше. Самолет мой улетал завтра утром, и хотелось бы на дорожку выспаться, потому что дома, как я предполагала, мне это счастье выпадет не скоро. Уснула я на удивление быстро, но посреди ночи проснулась от жжения в груди. На здоровье я никогда особо не жаловалась и сразу даже не поняла, что это со мной вдруг приключилось. Красноватое свечение на своей груди я увидела сразу. Заполошно соскочила с кровати и включила свет. Ключ!! Он тускло сверкал на моей груди, словно раскаленный уголек, обжигая кожу. Это было что-то новенькое. Отец Андрей не предупреждал меня о подобном. Свечение угасло быстро, но на коже осталось красноватое пятнышко ожога. Что бы это значило? Тут не нужно было обладать особым умом, чтобы понять, что что-то не так. Не со мной, нет. Пришла внезапная мысль, что что-то случилось с кем-то из носителей ключа, о которых я ничего не знала.
Разумеется, весь остаток ночи я пробегала по комнате, словно тигр, запертый в клетке. Позвонить отцу Андрею? Но я не знала его номера, не говоря уже о том, был ли у него вообще телефон. Позвонить Сеньке? Угу… И перепугать ее до полусмерти? По принципу, если я не сплю, то и вам не дам? В общем, я немного подуспокоилась, поняв, что все равно ничего предпринять для выяснения ситуации не могу. Оставалось только ждать, когда я вернусь в родной город. Когда самолет, набрав высоту, плавно махнул крылом над пиками гор и казавшимися крошечными домами Алма-Аты, мысли о том, чтобы здесь остаться навсегда, у меня уже не возникало. Скорее, скорей в родной город, чтобы выяснить, наконец, что же произошло!
Сестра меня встретила в аэропорту и принялась так крепко обнимать и целовать, словно мы не виделись с ней не одну неделю, а несколько лет. Усевшись в машину, она, с удовольствием глядя на меня, проговорила:
- Похорошела, посвежела… Командировки тебе на пользу…
Пропустив ее комплимент мимо ушей, я нерешительно спросила:
- Ну… Как ты тут? Все нормально?
Сенька покосилась на меня и проговорила нарочито равнодушным голосом:
- А чего с нами случится? Мама в больнице, точнее, не в больнице, а в профилактории. Нашла себе компанию из двух старушек и одного дедка и, кажется, счастлива. На работе тоже все в порядке. Коллектив вышколенный, работает, как часы… - И тут же резко перешла на рабочую тему: - Ты контракты привезла? С кем получилось договориться?
Ох ты и лиса…! Сестрица явно что-то мне не договаривала. Я не стала выводить ее на чистую воду, а послушно отрапортовала итоги своей командировки. Итоги ее порадовали, и она, с озабоченным видом, принялась сразу составлять программу наших дальнейших действий.
- Так… Азия сейчас в моде. Нужно провести хорошую рекламную кампанию. А затем сделать торжественное открытие. Помнишь, как мы с тобой выставку якутских алмазов делали? – Я покорно кивнула, мол, помню. А она продолжила чирикать: - Ну так вот… Сделать что-то наподобие. Разослать пригласительные, сделать небольшой фуршет. В общем, программу я набросаю…
Так она продолжала до самого дома, не давая вставить мне ни словечка. Когда мы вошли в мою квартиру, я, наконец, не выдержала.
- Сенька, ты мне голову не морочь. Я же вижу, что что-то случилось… Говори сразу, не тяни кота за хвост.
Сестрица хмуро глянула на меня и неохотно проговорила:
- Юрик тебя искал сегодня. Мне звонил. Я сказала, что ты будешь только к вечеру. Еще несколько раз звонили из монастыря. Ты что, отчет о продажах им не подготовила?
Я на автомате ответила:
- Подготовила. У меня на столе лежит. Только, это, разумеется, без учета последней недели.
По бегающим глазам сестры я поняла, что основную новость она мне приготовила, так сказать, на десерт. Так и вышло. Неохотно буркнула:
- На Сташевского покушение было позавчера… - И глянула на меня виновато, словно это она не уберегла нашего магната.
Я коротко спросила:
- Жив?
Сестра кивнула головой и с кислой физиономией с некоторой досадой проговорила:
- Жив… Что ему будет… - Увидев, что я набираю в грудь воздуха, чтобы еще ей задать вопрос, быстро проговорила: - Подробностей я не знаю. Знаю только, что весь город на ушах стоял, киллера ловили. – И не дожидаясь от меня реакции, пояснила: - Вроде бы поймали, но точно я не знаю. Это ты у своего Юрика спрашивай.
В эту же минуту мой телефон зазвонил. Сенька с ехидной усмешкой заметила:
- Готова отгрызть собственную руку, если это не он…
Руку грызть не пришлось. Я глянула на дисплей телефона, и это оказался, действительно, Юрик. Суровым голосом, словно он был моим начальником, спросил:
- Ты где?
Врать я смысла не видела, поэтому ответила честно:
- Я дома. Только что вошла.
Сегодня Юрик был до невозможности краток.
- Нужно встретиться…
Я решила от него не отставать, в смысле лаконичности речи.
- Где? Когда?
Секундная пауза и быстрый ответ:
- Через полчаса у Малюты. – Тут в нем проснулся живой человек, и он скупо спросил: - Сможешь?
Я решила не изменять «сестре таланта» и коротко ответила:
- Да… - И нажала кнопку отбоя.
Сенька, которая во время нашей, с позволения сказать, беседы, стояла рядом с ушами, как у тушканчика, насмешливо бросила:
- Еще бы сказала: «так точно, товарищ майор!» и под козырек взяла…
Ее ехидство меня нисколько не обидело, и я миролюбиво ответила:
- Ну, во-первых, никакого «козырька» у меня нет, а во-вторых, Юрик по телефону этого бы все равно не увидел. Так что… Не надрывайся в остроумии. Кстати, не хочешь пойти со мной? Думаю, Юрик против не будет. Все равно мне потом придется тебе все пересказывать, а так, заодно и послушаешь, и вопросы задашь, если таковые возникнут…
Сенька поморщилась.
- Я бы с удовольствием, но обещала матушке, что заеду сегодня. Она кое-какие вещички попросила ей завезти. А у них там отбой рано, как в пионерском лагере. Так что, с удовольствием вечером послушаю версию происходящего в твоем изложении. Наверняка, Юрик тебе все доложит. – И она, с милой улыбкой, сделала мне «ручкой». Уже в самых дверях обернулась и добавила: - Да, кстати, ночую я сегодня у тебя. – И скрылась за дверью.