Девятнадцать девушек и один моряк / Devetnaest djevojaka i jedan mornar. Югославия, 1971. Режиссер Милутин Косовац. Сценаристы: Лука Павлович, Сеад Фетахагич. Актеры: Джейн Биркин, Серж Генсбур, Шпела Розин, Дина Рутич и др. Прокат в СССР с января 1973: 13,3 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Милутин Косовац (1924-1992) ставил фильмы разных жанров («Солнце чужого неба», «Девятнадцать девушек и один моряк», «Ада» и др.). В Советском кинопрокате пользовался успехом его партизанский боевик «Девятнадцать девушек и один моряк».
…Вторая мировая война, Югославия. 19 девушек получают задание – доставить в госпиталь раненных бойцов, включая одного из партизанских командиров по кличке «Испанец»…
В этом фильме Милутина Косоваца играли уже знаменитые в Европе Джейн Биркин и Серж Генсбур, но в 1973 году, когда эта картина вышла в советский кинопрокат, их имена – от Москвы до самых до окраин - знал только узкий круг знатоков и профессионалов в сфере кино и эстрады.
Комедии, где Джейн Биркин сыграла в паре с Пьером Ришаром, и которые, бесспорно, принесли ей известность в СССР, вышли на советские экраны гораздо позже…
Правда, фильм «Ох, уж этот дед!» с участием Сержа Генсбура попал на советские экраны в 1970 году, но роль у него там была небольшая, и никакой популярности в СССР ему не принесла…
Так что участие Джейн Биркин и Серж Генсбура особого плюса зрительскому успеху «Девятнадцати девушек и одного моряка» не дало, и массовая советская аудитория воспринимала этот фильм в ряду остальных лент югославской «партизанской киносерии».
Обычно советская кинопресса хвалила югославские фильмы о героических партизанах. Но не в этот раз.
Суть претензий к «Девятнадцати девушкам и одному моряку» легко понять из рецензии, опубликованной на страницах журнала «Советский экран»:
«На первый взгляд, в этой картине нет ничего непривычного: немцы окружили партизанский отряд, и командир велит эвакуировать раненых в безопасное место. Правда, бойцов дать он не может, и девятнадцати санитаркам придется взять на себя и раненых, и оружие, и охрану.
И все-таки с самого начала, с первых кадров что-то кажется странным в этой картине. Неожиданности возникают с названия, самую малость кокетливого, рекламного, несерьезного.
Неожиданности продолжаются и потом, когда по горам Югославии карабкаются, выносят на хрупких своих плечах раненых хорошенькие, упитанные девушки, подстриженные по последней моде наших, семидесятых годов.
Да и моряк, заявленный в названии, тоже прямо с парижской улицы — в своей кожанке и с прической «интеллектуал».
Быть может, все это мелочи, но сама задача, которой непременно начинается каждый партизанский фильм, исполнена здесь, я сказал бы, таинственности и недоговоренности. По ходу действия выясняется, что вся эвакуация партизанского госпиталя, все жертвы, мучения, подвиги — все это ради спасения одного-единственного человека, «Испанца», лица которого нам так и не покажут. Это ради него оставляют на произвол судьбы остальных раненых, это ради него гибнут шестеро девушек и один моряк. Это вокруг него от эпизода к эпизоду крепчает атмосфера подозрительности, тревоги и нервозности...
Чья-то таинственная рука оставляет на каменистых тропах патронные гильзы с донесением, которое мгновенно попадает в руки немецкого майора, та же рука закалывает пленного, который мог бы раскрыть партизанкам секреты своего командования. Все подозревают всех, и режиссер начисто забывает обо всем, кроме этого нагнетания страстей, страхов и тревог...
Такого мы еще не видели на югославском экране. Еще ни разу в его привычную стилистику не вкладывалось столь несвойственное, скажу больше, чуждое ему содержание.
Быть может, Милутин Косовац (мы видели его предыдущую, вполне серьезную, озабоченную реальными проблемами нынешней Югославии картину «Солнце чужого неба») снимал своих «девушек» с не менее серьезными намерениями. Быть может, ему просто хотелось обогатить партизанский жанр, найти иной поворот... Быть может, ему казалось, что форма «триллера» (так называется в западном кино этот жанр, который стремится к тому, чтобы попугать зрителя, вызвать в нем простейшую нервную дрожь, завлечь внимание спортивным, так сказать образом) и есть то, чего не хватает национальному кино!
И надо отдать должное изобретательности и профессионализму режиссера — лента его смотрится не без интереса.
Но одна уступка коммерческому кино неминуемо тянет за собой другую. И потому у горного озера, где решили искупаться после многотрудного перехода девятнадцать героинь, их окружают немцы, и, захваченные врасплох, обнаженные партизанки выходят в психическую атаку на вооруженных до зубов немецких солдат.
И потому Косовац приглашает на главные роли подчеркнуто не похожих на остальных участников картины знаменитого французского композитора Сержа Генсбура и не менее знаменитую французскую актрису Джейн Биркин. Потому, наконец, теряет за перипетиями лихо закрученного сюжета главное — то, что героини его на самом деле делают на этой войне...
В результате югославская революция становится лишь поводом для ординарного шпионского боевика. Ибо ничто, кроме привычной геометрии партизанского экрана, не напоминает здесь о подвиге народа» (Басманов, 1973: 4-5).
Мнения зрителей XXI века об этом фильме расходятся:
«Хороший фильм, хорошие актеры. Было приятно смотреть на Джейн Биркин и ее возлюбленного Сержа Генсбур. … И сам фильм интересен. Вот пишут, что у войны не женское лицо, но как очаровательны эти девушки, смело вставшие на защиту своего отечества. Просто поражаешься их вере в себя, в победу. Возможно, что в фильме все приукрашено, но именно на таких фильмах формируются лучшие черты человека» (Алефтина).
«С точки зрения игры актеров, особенно актрис, и самой постановки, да, фильм слабоват. Просто тут были другие задачи - видимо, пытались его пустить на Западе… А второе - кассовый успех за счет участия западной звезды в самой Югославии, т.к. страна была более открыта, чем СССР…
Но вот зашла мне в голову очень крамольная мысль - а что бы было, если бы в советском кинематографе использовали подобный прием!? А именно, пригласили на роль в подобном героическом фильме о войне известную западную актрису. Понятно, что гонорар " съел" бы полбюджета, если не больше, самой картины, но, правда, можно было бы обратиться к тем звездам, которые тогда в советской печати именовали "прогрессивные деятели западного киноискусства " и т.д. Представьте себе, например, другой аналогичный символ той эпохи - Джейн Фонда в роли, скажем, девушки - партизанки, летчицы, медсестры, снайпера, или комсомолки-подпольщицы-разведчицы. С одной стороны совсем дико и кощунственно выглядит…, но вот тогда.... А с другой стороны, почему бы и нет!? Если бы это сделать на должном уровне и без пошлости, какой был бы успех у зрителей! Кино, это ведь еще и место для экспериментов» (Смотрящий).