Между Ираном и США продолжается «странная дипломатия». 7 марта президент США Дональд Трамп объявил, что направил письмо Верховному лидеру аятолле Али Хаменеи, призывая его возобновить переговоры по ядерной программе Ирана, предупреждая о возможных военных действиях. Но Тегеран первоначально отрицал получение такого письма, хотя заметно усилил критику позиции США, заявляя, что пока Вашингтон сохраняет жёсткие санкции в отношении Ирана, никакие ядерные переговоры или сотрудничество невозможны. Потом, когда Тегеран подтвердил факт получения такого письма от посредника дипломатического советника президента ОАЭ Анвара Гаргаша, официальный представитель МИД Исмаил Бекаи объявил, что «содержание письма президента США Дональда Трампа, адресованного лидеру страны аятолле Али Хаменеи, ничем не отличается от его публичных заявлений». Вслед за этим глава иранского МИД Аббас Арагчи заявил, что Тегеран «в скором времени направит ответ на письмо президента США Трампа, и направит его по соответствующим каналам». По его словам, письмо Трампа «содержит угрозы, но в нём также утверждается, что есть и возможности. Мы увидим как угрозы, так и возможности». Тем временем США ввели против Ирана новые санкции. Они касаются связанных с Ираном 4 физических и юридических лиц, в том числе из Панамы, Китая, с Сейшельских островов, а также восьми нефтяных танкеров, зарегистрированы под флагами Панамы, Барбадоса, Сан-Марино и Коморских островов.
Американская газета The Washington Post, обозначая специфику ирано-американского диалога, намекает, что не стоит прислушиваться к публичному мнению, что Вашингтон и Тегеран «не желают вести переговоры, хотя их диалог больше похоже на занос на скользкой дороге при выстраивании условного взаимодействия». Есть факт открытых и секретных контактов между двумя странами, что объективно подчёркивает стремление сторон не сжигать мосты. Это ещё раз подтвердил спецпосланник Трампа на Ближнем Востоке Стив Уиткофф в интервью телеведущему Такеру Карлсону на X-platform. Во-первых, по его словам, «письмо Трампа Тегерану не было задумано как угроза», хотя «США обладает военным превосходством, и для иранцев естественно искать дипломатическое решение ядерной проблемы». Во-вторых, США предложили создать программу проверки, «чтобы никому не приходилось беспокоиться о превращении иранского ядерного материала в оружие». В-третьих, Трамп «открыт для возможности урегулировать всё с Ираном, чтобы он мог вернуться в мир и снова стать великой нацией, он хочет укрепить доверие с ними, а не стать Северной Кореей в Персидском заливе». Наконец, американская версия, которая содержит хоть какую-то конкретику, указывает, что указан двухмесячный срок для достижения нового ядерного соглашения с Ираном. С его стороны же звучат пока только призывы «вести переговоры с равноправной позиции, что и он «открыт для переговоров только в том случае, если это будет соответствовать уважению и приличиям». Поэтому неясно, начинается ли двухмесячный срок с момента доставки письма Трампа или с момента начала переговоров, и поддержит ли Иран инициативу Трампа в своём ответном письме. Но в широком контексте Трамп хочет за каждый месяц достигать того, на что раньше уходил целый год. Это объясняет ультиматумы, которые он адресовал ХАМАС, «Хезболле» хуситам и Ирану одновременно. В этой связи некоторые эксперты говорят о более далеко идущих целях, а именно о перекройке карт региона, то есть о завершении этапа Сайкса-Пико (1916 год) и создании нового этапа на его руинах». Так что на Ближнем Востоке всё находится в быстром движении, но куда - к войне или миру - пока никто не ведает.
Автор: Тарасов Станислав