— Ты что, на других теперь глаз положила? — Анатолий встал в дверном проёме кухни, загораживая свет из коридора.
Светлана оторвалась от нарезки овощей и недоуменно взглянула на мужа.
— Толя, ты о чём вообще?
— Два часа на этой твоей йоге! С этим... как его... мастером! Два часа! — он подошёл к плите и открыл крышку кастрюли, принюхался. — А дома даже борща нет. Капуста какая-то... Ты раньше нормальную еду готовила.
— Инструктор, Толя. Просто инструктор, — Светлана продолжила шинковать морковь, стараясь не показывать раздражения. — И кстати, я предупреждала, что буду поздно. Могу разогреть вчерашнюю запеканку.
— Вот именно! Пре-ду-преж-да-ла! — Анатолий ткнул пальцем в воздух, словно ставя точку в невидимом приговоре. — Раньше ты спрашивала, можно ли тебе куда-то пойти. А теперь — предупреждаю! Как барыня!
Светлана отложила нож и вытерла руки о кухонное полотенце.
— Мне шестой десяток, Толя. Я что, должна разрешения спрашивать сходить на йогу? Врач сказал — спина не восстановится, если сидеть дома.
Анатолий резко выдвинул стул и сел, громко стукнув локтями о стол.
— Врач, говоришь... И что, этот твой врач велел тебе краситься и худеть?
— Причём тут...
— Сама знаешь, причём! — он схватил яблоко из вазы и с хрустом откусил. — Я ж ради тебя жарю, парю, а ты теперь с салатиком! Думаешь, я не вижу, куда ветер дует?
Светлана шумно выдохнула. Странно, месяц назад эта сцена закончилась бы её слезами. Но сейчас она чувствовала только усталость от этого разговора.
— Толя, тебе самому не смешно? Ты три года как на пенсии, но за плитой ни разу не стоял. А я уже двадцать лет готовлю то, что тебе нравится. Даже когда на работе аврал был, с больной спиной — всё равно борщи да котлеты. Хоть раз спросил, что я хочу?
Анатолий поперхнулся яблоком.
— Ты... ты это чего? Нахваталась от своих йожек всякой дури? — он поднялся, нависая над столом. — Может, тебе ещё и платье новое купить? И сумочку? Потому что старая, видите ли, не модная!
— Вот только не начинай про деньги, — Светлана вернулась к салату, спокойно выкладывая овощи на тарелку. — Я на эту йогу из своей пенсии плачу. И абонемент в бассейн тоже из моих денег.
— В бассейн? — глаза Анатолия расширились. — Это ещё что за новости? Ты же плавать не умеешь!
— Учусь, — просто ответила она, не поднимая глаз.
Анатолий вдруг рассмеялся, но как-то нервно, словно кашлял.
— Пятьдесят восемь лет бабе, а она плавать учится! Цирк! — он подошёл к холодильнику. — Где котлеты? Или мне теперь тоже травой питаться?
— На второй полке, — Светлана взяла свою тарелку с салатом. — Разогрей себе сам, я поем у телевизора.
— Ты что, даже со мной за стол сесть не хочешь? — в его голосе послышались обиженные нотки. — Что я такого сделал-то?
Светлана остановилась в дверях.
— Ничего не сделал, Толя. Просто сериал начинается. Мой любимый.
— А, ну конечно! — он демонстративно хлопнул дверцей холодильника. — Люди добрые, у неё всё теперь есть — и йога, и бассейн, и сериалы! А муж пусть сам крутится! Тридцать пять лет вместе прожили, а я теперь — пустое место!
Светлана крепче сжала тарелку и вышла из кухни, чувствуя, как участился пульс. Раньше она бы вернулась, стала бы оправдываться, разогревать ужин, успокаивать. Но сейчас внутри что-то щёлкнуло, будто сломался старый механизм, который годами заставлял её бежать обратно.
— И не соли сильно! — крикнул ей вслед Анатолий. — Доктор велел мне без соли! Опять забыла, да?
В гостиной было тихо. Светлана устроилась в кресле и медленно жевала салат, уставившись в телевизор. На экране мелькали яркие картинки, но смысл происходящего ускользал от неё. Вместо этого перед глазами стояло красное лицо Анатолия.
Раздался звонок телефона. Светлана потянулась к журнальному столику.
— Алло, Лена? Да, не помешала. Наоборот.
Она прикрыла дверь в гостиную и убавила звук телевизора.
— Нет, всё нормально. Просто Толя в своём репертуаре. Устроил мне допрос с пристрастием. Видите ли, его жена на старости лет вздумала на йогу ходить, — Светлана невесело усмехнулась. — Да, и в бассейн... Представляешь? Нет, не сказала про похудение. Его удар хватит, если узнает, что я ещё и на диете.
В трубке что-то эмоционально говорила подруга. Светлана слушала, машинально поправляя волосы.
— Восемь килограммов за полтора месяца, — тихо произнесла она и невольно улыбнулась. — Сама не верю. Платье своё синее помнишь? Я его на свадьбу к Оксане надевала. Застегнула спокойно... Да, то самое! Три года висело без дела.
Из кухни доносилось бренчание посуды и недовольное бурчание. Светлана понизила голос до шёпота.
— Знаешь, это странно. Как будто я всю жизнь спала. А теперь проснулась и смотрю — а вокруг совсем другой мир. И люди в нём говорят не только о борщах и давлении... Что? Нет-нет, он не обижает. Просто... я раньше не замечала, как он давит. Каждый день, по чуть-чуть. Капля за каплей.
Дверь в гостиную приоткрылась. Анатолий просунул голову.
— Света! Где ты соль спрятала? На полке нет!
— На той же полке, Толя, — не поворачиваясь, ответила Светлана. — В синей баночке. Без этикетки.
— В синей? С каких пор у нас соль в синей банке? — он скептически хмыкнул. — Тридцать пять лет в солонке была!
— Это соль с пониженным содержанием натрия. Тебе для давления, — терпеливо объяснила Светлана. — Я неделю назад купила и показывала.
— Выдумки всё это! — раздражённо бросил Анатолий. — В Советском Союзе никакой специальной соли не было. И ничего, люди жили!
Светлана прикрыла трубку ладонью.
— В левом шкафчике. На нижней полке. Банка синяя с крышкой.
Анатолий недовольно захлопнул дверь. В трубке снова голос Лены.
— Извини, Ленусь... да, слушаю. Завтра? — она замялась. — Не знаю даже... Ладно, приду. Только ты не говори им, что я... ну, что диету держу. Не хочу, чтоб Толя узнал.
Закончив разговор, Светлана отложила телефон и устало прикрыла глаза. Полуправда утомляла её даже больше, чем йога по утрам.
Утро началось с запаха подгоревшей каши. Светлана, только вернувшись с пробежки, застыла на пороге кухни.
— Толя, ты что, варил что-то?
Анатолий сидел за столом и невозмутимо читал газету.
— А, проснулась, физкультурница? Решил тебе помочь, кашу сварил, — он кивнул на плиту. — Ты ж у нас теперь правильно питаешься, вот и завтрак полезный.
Светлана с подозрением подошла к плите. В кастрюле дымилась темная масса, мало похожая на овсянку.
— Спасибо, конечно, но... — она зачерпнула ложкой и поднесла к губам. Приторно-сладкий вкус ударил по нёбу. — Сколько ты сахара положил?
— Чуть-чуть, для вкуса, — пожал плечами Анатолий, не отрываясь от газеты. — А что такое? Ты же всегда любила сладкое. Моя пышечка с плюшечками, помнишь?
— Толя, я же просила не класть сахар в мою... — она не договорила, увидев пустую сахарницу. — Ты весь пакет туда высыпал, что ли?
— Ну не весь, — хмыкнул он. — Половину. Ты такая худая стала, того гляди ветром унесёт. Надо тебя откормить обратно.
Светлана медленно опустила ложку.
— Ты что, специально?
— Да что ты, Светик! — в его голосе появились нарочито ласковые нотки. — Я о тебе забочусь! Красивая ты была раньше, пышная. А сейчас... кожа да кости. Детям стыдно такую мать показывать.
— Детям? — Светлана нервно рассмеялась. — Нашим сорокалетним детям стыдно, что их мать похудела? Ты это серьёзно?
Анатолий наконец отложил газету.
— Что с тобой происходит, Света? Я тебя не узнаю! Волосы эти... новые, одежда... Ты на кого подражаешь? На Леночку свою? Так она разведёнка, ей мужика завлекать надо. А тебе зачем? — он подошёл и попытался обнять её за талию. — У тебя муж есть. Любимый.
Светлана отстранилась, взяла чистую миску и насыпала в неё мюсли.
— При чём тут Лена? Я для себя это делаю, — она потянулась к холодильнику за йогуртом. — Спина меньше болит, давление нормализовалось. Я себя чувствую... живой.
— А раньше ты, значит, мёртвой была? — он резко хлопнул ладонью по столу. — Со мной, значит, жизни нет?
— Я не это сказала, — Светлана залила мюсли йогуртом и попыталась выйти из кухни.
Но Анатолий загородил дорогу.
— Нет уж, давай договаривай! Тридцать пять лет я для тебя старался, деньги в дом нёс, тряпки покупал, а теперь, видите ли, жизни нет!
— Отойди, пожалуйста, — тихо попросила Светлана. — Мне на работу пора.
— Какая работа? Ты на пенсии!
— Я на полставки в бухгалтерию устроилась. Два месяца назад, — она смотрела куда-то мимо него. — Я говорила тебе. Дважды.
Анатолий отступил, словно его ударили.
— Не было такого.
— Было, Толя. Просто ты не слушал, — она протиснулась мимо него. — Деньги нужны на новый абонемент в бассейн.
— Твою ж мать! — он с силой ударил кулаком по дверце шкафа. — Да что ж такое! В доме жрать нечего, а она в бассейн хочет! Я, между прочим, тоже не жирую, печень болит...
Светлана остановилась в дверях.
— В холодильнике полно еды, которую я приготовила. Суп, котлеты, твой любимый лимонный пирог. Что именно из этого — «нечего жрать»?
— Ты же знаешь, что я не об этом! — он дёрнул себя за воротник застиранной футболки. — Смотри, как я хожу! А ты каждый месяц обновки таскаешь!
— Толя, — она вздохнула, — я купила две блузки за полгода. А твои вещи отказываюсь выбрасывать именно ты. Говоришь, что они ещё не износились.
— Может, хватит пререкаться?! — взорвался Анатолий. — Тебе язык привязать на работе этой?!
Светлана покачала головой и вышла из кухни, чувствуя, как дрожат руки. Только в прихожей она заметила, что на её новой блузке расплылось жирное пятно. Кетчуп? Она точно помнила, что не ела ничего подобного.
Дождь барабанил по крыше, когда Светлана вернулась с работы. В квартире пахло жареным и табаком, хотя Анатолий бросил курить ещё пять лет назад.
— Толя? — она прошла на кухню и замерла в дверях.
За столом сидели Анатолий и их сын Виктор. На плите что-то шкворчало, а на столе стояли три пустые бутылки и пепельница с окурками.
— О, явилась! — усмехнулся Анатолий. — А мы тут с Витькой решили по-мужски посидеть. Он заехал документы забрать, а я его накормил.
Виктор выглядел смущённым.
— Привет, мам. Я ненадолго, — он поднялся. — Как ты? Хорошо выглядишь.
— Спасибо, сынок, — Светлана улыбнулась, поставила сумку на стул. — Как Марина, внуки?
— Нормально все. Растут... — Виктор странно переглянулся с отцом. — Слушай, пап сказал, что ты... это... на работу устроилась?
— Да, в свою бывшую контору, — она начала доставать продукты из сумки. — На полставки, три дня в неделю.
— А зачем? — он почесал затылок. — У вас же вроде всё нормально с деньгами. Пап говорит, ты какими-то диетами увлеклась, в секты ходишь...
Светлана медленно повернулась к мужу.
— В секты?
Анатолий развёл руками, всем видом изображая невинность.
— Ну а как это называется? Йога эта? Там же индусы какие-то, боги с хоботами... Что, не так?
— Мам, мы с отцом волнуемся, — вступил Виктор. — Тебе под шестьдесят, зачем эти эксперименты?
— Под шестьдесят, — эхом повторила Светлана, странно улыбаясь. — С каких пор пятьдесят восемь — это "под шестьдесят"? А твоему отцу, значит, просто шестьдесят два? Не "под семьдесят"?
— Мама, ты чего? — Виктор нахмурился. — Я же не в этом смысле...
— А в каком? — она подошла к плите. — Это что, мой салат?
В сковородке плавали овощи, щедро политые майонезом и посыпанные сыром.
— Ага, тот, что в контейнере был, — кивнул Анатолий, довольный собой. — Витька голодный пришёл, а у тебя там трава какая-то. Я улучшил рецепт!
— Улучшил? — Светлана ощутила, как внутри поднимается что-то горячее. — А спросить меня, прежде чем лезть в мою еду, вы не хотели?
— Света, ты чего завелась? — Анатолий картинно округлил глаза. — Подумаешь, салат! Ты же каждый день их строгаешь.
— Дело не в салате, Толя. А в том, что ты... — она осеклась, глядя на растерянного сына. Спорить при нём не хотелось. — Неважно. Витя, ты документы забрал?
— Да, уже собирался уходить, — он вдруг нахмурился. — Только, мам, мы правда переживаем. Марина говорит, женщины в твоём возрасте иногда... ну... с головой не дружат. Климакс там, гормоны... Может, к врачу сходить?
Светлана медленно опустилась на стул.
— А к какому врачу мне сходить? К психиатру? Потому что я стала заниматься спортом и похудела?
— Мам, ну что ты опять...
— Слушай сына, Светка, — перебил Анатолий. — Умные вещи говорит. Тебя не узнать в последнее время.
Она перевела взгляд с одного мужчины на другого.
— Значит, меня не узнать. Потому что я перестала быть удобной, молчаливой клушей, которая только готовит и убирает? Потому что я стала думать о себе?
— Вот! — торжествующе воскликнул Анатолий, обращаясь к сыну. — Слышал? Теперь она только о себе думает! А про семью забыла! Стареет баба, с ума сходит...
— Пап, ну хватит, — Виктор поморщился.
— Что "хватит"? — Анатолий распалялся всё больше. — Полгода этот цирк терплю! Она же каждый день стервенеет! Нос задрала, шмотками новыми обвешалась, мне указывает, как жить! А то, что мы тридцать пять лет вместе, уже не считается?
— Толя, остановись, — тихо сказала Светлана.
— А я ещё не начинал! — Анатолий хлопнул ладонью по столу. — Ты что, забыла, какой была? Толстая, страшная, в растянутых трениках! Кому ты была нужна? Я один тебя любил такую! А теперь строишь из себя... фотомодель! Думаешь, молодой инструктор на тебя посмотрит?
— Пап! — Виктор повысил голос. — Прекрати сейчас же!
Но Анатолия уже несло.
— Ты, Светка, не юли! Я сахар в твою кашу специально сыпал! И в салат майонез добавлял, пока на работе была! И еду твою выкидывал! Потому что не позволю из себя дурака делать! Думаешь, похудела и красотка? Тебе пятьдесят восемь, дура старая! Оглянись на себя!
В кухне повисла тишина. Было слышно, как капает вода из крана и стучит по крыше дождь. Виктор смотрел на отца с шоком, а Светлана — с каким-то новым, совершенно спокойным выражением лица.
— Вот, значит, как, — она медленно поднялась со стула. — Всё понятно.
— Мам, он не хотел... — начал Виктор.
— Не оправдывай его, сынок, — она покачала головой. — Он сказал ровно то, что хотел. Что думал всё это время. И это... определённо прояснило ситуацию.
Светлана вышла из кухни, оставив мужчин в растерянности. Через несколько минут она вернулась с небольшой дорожной сумкой.
— Ты куда? — опешил Анатолий. — В такой дождь? Из-за шутки дурацкой? Света, ну ты чего?
— Мам, давай вы завтра поговорите, — Виктор выглядел несчастным. — Отец не со зла.
Светлана спокойно надела плащ.
— Ещё как со зла, сынок. Я потом тебе всё объясню. Но сейчас мне нужно уйти. Я у Лены переночую. А завтра мы с твоим отцом... серьёзно поговорим.
— Никуда ты не пойдёшь! — Анатолий вскочил, загораживая дверь. — Хватит ломать комедию!
— Убери руку, Толя, — голос Светланы звучал неожиданно твёрдо. — Я выхожу. Сейчас.
Дождь закончился. Утреннее солнце заглядывало в окна квартиры Лены, где Светлана сидела с чашкой чая, глядя на свой телефон. Двадцать три пропущенных вызова от Анатолия.
— Так что ты решила? — Лена присела рядом.
— Знаешь, раньше я бы вернулась, — Светлана отпила глоток. — Простила бы, сделала вид, что ничего не случилось. Ради семьи, ради сына, внуков... А теперь смотрю и думаю — тридцать пять лет вместе, а он даже не знает меня. Видит только то, что хочет.
Телефон снова зазвонил. Виктор.
— Привет, сынок. Да, у Лены... Нет, не вернусь сегодня, — она помолчала, слушая. — Мы пытались поговорить вчера и много раз до этого. Ничего не выходит... Что? Он там дышать не может без меня? А я рядом с ним задыхаюсь. Только сейчас поняла.
Она долго слушала, иногда кивая.
— Витя, я тебя очень люблю. Но не проси меня вернуться к человеку, который тайком портит мою еду, выбрасывает мои вещи, и называет дурой старой. К человеку, которому невыносима мысль, что я могу быть счастлива и красива для себя, а не для него... Ты же сам видел вчера.
Лена тактично вышла на балкон. Светлана закончила разговор и отложила телефон.
Её взгляд упал на журнальный столик, где лежала книга с закладкой. "Жизнь после пятидесяти". Светлана улыбнулась, вспоминая, с каким трудом шесть месяцев назад заставила себя открыть первую страницу. И как не могла остановиться.
В дверь позвонили. Лена заглянула с балкона.
— Кто там?
— Анатолий, — Светлана поднялась. — Я сама открою.
Он стоял у порога помятый, с букетом гвоздик и растерянным лицом.
— Светик, ну прости дурака, — он протянул цветы. — Погорячился я. Сам не понимаю, что на меня нашло.
— Всё ты понимаешь, Толя, — она не взяла букет. — Ты просто впервые сказал вслух то, что думал всегда. И знаешь, это даже хорошо, что я услышала.
— Да брось ты! Тридцать пять лет вместе! Неужели из-за одной глупой ссоры...
— Не из-за ссоры, — она покачала головой. — Из-за тридцати пяти лет, в которых я жила для тебя, а ты считал, что имеешь на это право... Знаешь, иногда я сама не понимала, почему мне так тяжело. А теперь поняла. Мне просто нужен воздух, Толя.
— Какой ещё воздух?! — он раздражённо всплеснул руками. — Ты же моя жена!
— Была, — тихо ответила Светлана и закрыла дверь.
В спину донеслось приглушённое: "Одумаешься ещё, куда ты денешься!"
Но Светлана, впервые за долгие годы, слушала только тихий, но уверенный голос внутри себя. Тот, что говорил: "Ты справишься. Ты всё сделала правильно".