В июне начальник нашей сейсмопартии лёг на операцию- шунтирование сердца. Меня срочно вызвали из отпуска заменить его на это время. Полевая база Тюменнефтегеофизики тогда находилась в Сургуте, в Солнечном. Сижу в кабинете, заполняю какие-то документы, звонок по телефону . Звонят ребята с нашей базы партии. В период между сезонами там обязательно оставались по желанию два человека для охраны, меняясь через месяц.
В это дежурство на базе жили два приятеля из Стрежевого- инженер буровзрывных работ татарин Камиль и рабочий Игорь- бывший офицер афганец. Просят приехать подменить их на один день. А они хотят деньги домой переслать, на карточку зарплата пришла. Позвал водителя нашей Нивы, и мы отправились на рассвете на базу. Ехать надо было километров триста по бетонке, и сотня метров потом от неё по разбитой дороге в лес, где стояли наши балкИ, техника, ёмкости с остатками горючего. Приехали ещё до обеда, мужики сразу прыгнули в машину и уехали, клятвенно пообещав, что к ночи вернутся. Я остался один в тишине леса. Хотел порыбачить на ручье, но, вдруг, повалил снег( в июне на севере это не редкость), и я ушёл в балок. Сварил чай, макароны с тушёнкой в расчёте, что мужики вечером голодные приедут). Наступила ночь, но они не вернулись из Сургута. Звоню по спутниковому телефону туда, никто не берёт трубку. Следующий день так же провёл в одиночестве. Наконец, ответил телефон. Камиль, заплетающимся голосом, сообщил,что Нива сломалась, они её дружно чинят.
Ещё день жду их, доедая макароны. Приехали. Пьяные в зюзю. Водитель мне по секрету сказал,что ничего не ломалось, но мужики исчезли на двое суток, где-то по кабакам шлялись .Хотел я тут же уехать, но теперь в машине, в самом деле, что-то сломалось. Пока чинил водитель поломку, я вынужден был любоваться на двух весёлых пьяниц.
Они, допив последнюю бутылку, наговорившись и насмеявшись, уснули.
И тут на базу, тяжело урча мотором, по уши в грязи заезжает Урал- вахтовка. В балок заходят два мужика:
- Привет. Бензин есть? Давай бочку, две. Мы тебе рыбу дадим.
Внешность их мне доверия не внушила. Рожи уголовные, разговаривают грубо, нагло. Отвечаю,что я здесь лицо не подотчётное, распоряжаться горючим не могу, а ответственный вот он- дрыхнет пьяный. Пришельцы бесцеремонно растормошили Камиля. Он непонимающе слушает их и отвечает:
- Бензин вам дать? Это сложно, добираться туда далеко.
Те не понимают,почему далеко? Ёмкости - то вот они.
Камиль, подперев тяжёлую голову рукой, снова засыпая, произнёс:
- Да-а, триста километров сначала надо пройти до базы,- и гордо потом так сказал, выпрямившись: - Но мы же геологи, мы пройдём, да?
И снова уснул. Мужики злятся:
- Какие ,блин, триста километров?
Опять его растолкали. Камиль грустно посмотрел в окно, поморгал глазами и радостно ожил:
- О, не надо, оказывается триста километров идти. Мы уже пришли. Дам вам двадцать литров, несите канистру.
- Ты нам бочку давай, две. А мы тебе рыбу и спирт.
Сговорились они на паре канистрах. Притащили пакет с копчёными окунями- чёрными от сажи и вонючими от дыма. Есть их было невозможно. Ещё дали бутылку странного спирта. Я её потом открыл, напахнуло то ли ацетоном, то ли ещё какой химией. Уехали недовольные, что мало бензина получили, а я мужикам говорю, что пить этот спирт опасно, может быть с метилом. Но бесполезно отговаривать, разлили по кружкам и продолжили пьянство . Смотреть сил больше не было на них. Пошёл на территорию, решил немного порядок навести на базе. Снег уже растаял. И слышу,что кто- то запустил двигатель трактора. Вижу- ко мне едет Камиль на этом тракторе с прицепленными вилами, кричит:
- Саня, я тебе сейчас помогу, а то неудобно получается, ты работаешь один тут.
Кричу ему,чтоб глушил мотор и вылазил.
А он подцепляет бурановский прицеп, поднимает высоко над землёй и катит прямо на меня. А мне отступать некуда, позади бурстанки, железо какое-то. И тут прицеп срывается с вил и летит сверху на меня. Смог только отшатнуться, но "ухо" прицепа, всё же, врезало мне по ноге, разбив голень. К счастью, не сломав кость, но изорвав штаны. Кровища течёт, зажимаю рану рукой, согнувшись и торопясь к балкУ за аптечкой.
А Камиль высовывается из кабины и, еле выговаривая, произносит мне вслед:
- Вот такая, Саня, у нас опасная работа. Под смертью ходим.
Перевязав рану, вернулся, хромая, обратно. Камиль мирно спал в кабине, трактор тарахтел. Заглушил двигатель, разбудил Камиля и утащил его почти волоком в балок. Водитель починил Ниву, и мы уехали в Сургут.
С мужиками от этого палёного спирта, к счастью, ничего не случилось. Могли и ослепнуть и просто помереть, отравившись. А у меня остались на всю жизнь шрамы на ноге после помощи Камиля.