— Ты опять на глупости деньги тратишь? — Славик недовольно поджал губы, разглядывая новые игрушки для Мишеньки. — Сколько можно? У него и так целая куча этих погремушек!
Аня замерла с ярким пластиковым кольцом в руках. Еще месяц назад она бы расстроилась, начала оправдываться или просто промолчала. Но не сегодня.
— Три, Славик. У него было ровно три погремушки. Две подарили на выписку, одну мама принесла, — её голос звучал спокойно, но внутри всё кипело. — И эти погремушки развивающие, с разными текстурами. Ребенку семь месяцев, ему нужно развиваться.
— Ну конечно, без этих пластмассок он прям совсем не разовьется, — фыркнул Славик. — Мы в детстве вообще с одной игрушкой росли, и ничего, нормальными выросли.
— Нормальными? — Аня посмотрела на мужа долгим взглядом, но спорить не стала.
Эта сцена повторялась с завидным постоянством последние полгода. С тех пор, как родился Мишенька, Славик словно подменился. Раньше он никогда не считал её расходы, не контролировал каждый рубль. А теперь...
Аня аккуратно положила погремушки в детскую кроватку. Мишенька тут же потянулся к яркой игрушке, радостно заагукал.
— Видишь, ему нравится, — улыбнулась Аня.
— Ему и пустая коробка понравится, — отрезал Славик. — Ладно, мне на работу пора. Деньги на продукты я оставил на столе. Постарайся уложиться.
Когда дверь за мужем закрылась, Аня тяжело вздохнула. Она села на край дивана и посмотрела на играющего сына. Еще год назад всё было совсем по-другому.
***
Они познакомились на дне рождения общего друга. Славик был внимательным, щедрым, с прекрасным чувством юмора. Он дарил цветы без повода, приглашал в рестораны, устраивал сюрпризы. Когда он сделал предложение, Аня ни секунды не сомневалась.
Свадьба была скромной, но красивой. Молодые переехали в двухкомнатную квартиру Славика — еще один плюс в копилку достоинств мужа. Только свекровь, Наталья Ивановна, была немного... сложной. Но Аня думала, что со временем отношения наладятся.
Первые два года брака были счастливыми. Они путешествовали, ходили в кино, в театры, встречались с друзьями. Славик был заботливым, нежным, понимающим. Аня часто ловила на себе завистливые взгляды подруг, когда рассказывала о своей семейной жизни.
А потом она забеременела. И всё изменилось.
Сначала перемены были едва заметными. Славик стал чаще говорить о сбережениях, о том, что нужно экономить на будущее. Это казалось разумным. Но после рождения Мишеньки ситуация резко ухудшилась.
— Зачем ты купила эти салфетки? Они же на пятьдесят рублей дороже обычных!
— Почему детское питание такое дорогое? Мама говорит, нас кормили обычным пюре, и ничего.
— Тебе обязательно нужны эти витамины? Может, просто больше овощей есть будешь?
Каждый поход в магазин превращался в допрос, каждая покупка — в повод для ссоры. Славик выделял строго ограниченную сумму на неделю, и Аня постоянно слышала одну и ту же фразу: "Денег нет, мы должны экономить".
***
Звонок в дверь вырвал Аню из воспоминаний. На пороге стояла Наталья Ивановна с большой сумкой.
— Решила проведать своего любимого внука, — улыбнулась свекровь. Улыбка не коснулась её глаз. — О, новые игрушки? — она заметила погремушки. — Опять деньги тратишь? Вадик в твоем возрасте играл с тряпочками, и ничего, вырос нормальным человеком.
"Нормальным. Конечно", — подумала Аня, но вслух сказала:
— Проходите, Наталья Ивановна. Мишенька только проснулся, очень рад будет вас видеть.
Свекровь прошла в комнату, попутно оглядывая квартиру критическим взглядом.
— А посуду когда мыть будешь? — она кивнула в сторону кухни. — И полы давно пылесосила? Вадик после работы придет, а тут беспорядок.
— Я не успела утром, Мишенька капризничал, плохо спал ночью, — начала объяснять Аня, но тут же осеклась. Зачем оправдываться? — Сейчас Мишу покормлю и займусь уборкой.
— Да уж, займись. А то сидишь целыми днями дома, а толку никакого. Вадик работает, деньги зарабатывает, а ты и порядок не можешь поддержать.
Аня прикусила губу. "Деньги зарабатывает. Интересно, сколько он на самом деле зарабатывает?" — мелькнула мысль. Славик всегда говорил, что у него средняя зарплата, "как у всех". Но что это значило на самом деле?
После ухода свекрови Аня уложила Мишеньку на дневной сон и занялась уборкой. Мысль о зарплате мужа не давала покоя. Славик всегда был против общего бюджета: "Я — мужчина, я обеспечиваю семью. Тебе не нужно думать о деньгах". Раньше это казалось проявлением заботы.
Компьютер Славика стоял на столе. Обычно он был запаролен, но в спешке утром муж, видимо, забыл его выключить. Экран светился, открытая почта показывала непрочитанные письма.
Аня замерла. Она никогда не читала чужую переписку. Это было неправильно. Но что-то внутри подталкивало ее проверить свои подозрения.
Среди писем она увидела одно с темой "Расчетный лист за июль". Аня задержала дыхание и кликнула.
Цифра в графе "Итого начислено" заставила её сердце пропустить удар. Эта сумма была почти в три раза больше той, что Славик якобы "приносил домой" и из которой выделял ей деньги на продукты и детские нужды.
Три года. Три года он обманывал её. Сначала — скрывая истинный размер зарплаты. Потом — упрекая в расточительности, когда она покупала необходимые вещи для ребенка и дома.
Аня закрыла письмо и отошла от компьютера. В голове крутились мысли, руки дрожали. Что делать? Устроить скандал? Потребовать объяснений? Или притвориться, что ничего не знает, и посмотреть, как далеко зайдет этот обман?
Телефон пискнул — сообщение от Марины, бывшей однокурсницы. "Давно не виделись! Может, встретимся на выходных? Так хочется познакомиться с твоим малышом!"
Аня улыбнулась. Марина — одна из немногих подруг, с которыми она поддерживала связь после рождения ребенка. Возможно, встреча с ней поможет разложить мысли по полочкам. "Конечно! Давай в субботу, в парке у фонтана?" — ответила она.
***
— Я не понимаю, почему ты не можешь оставить ребенка с моей мамой? — Славик недовольно смотрел на Аню, собирающую сумку с детскими вещами.
— Потому что твоя мама ни разу не оставалась с Мишей наедине больше пятнадцати минут, — спокойно ответила Аня. — И потому что я хочу показать сына своей подруге.
— А этой подруге обязательно нужно показывать моего сына? Что за блажь? Сидела бы дома, занималась бы делами.
— У меня выходной, Славик. Один выходной за три месяца без единого перерыва в заботе о нашем ребенке.
Мишенька, словно почувствовав напряжение, захныкал в кроватке.
— Вот, видишь, ребенок плачет, а ты гулять собралась! — победно произнес Славик.
— Он плачет, потому что слышит твой раздраженный голос, — Аня взяла сына на руки. — Мы ненадолго, часа на два. Тебе не придется тратить на нас ни копейки.
Это был маленький укол, но Славик не заметил иронии.
— Ладно, только денег лишних не трать. И телефон держи включенным.
***
Марина ждала у фонтана, как и договаривались. Увидев Аню с коляской, она радостно замахала рукой.
— Какой чудесный малыш! — восхитилась подруга, заглядывая в коляску. — И на тебя так похож!
Аня улыбнулась. После долгих месяцев общения только с мужем и свекровью, критикующих каждый её шаг, такие простые слова были бальзамом на душу.
Они гуляли по парку, Марина рассказывала новости об общих знакомых, о своей работе, о планах на отпуск. Аня слушала и чувствовала, как внутри нарастает ком невысказанных слов.
— Ань, ты какая-то напряженная, — заметила Марина, когда они сели на скамейку. — Что-то случилось?
И Аню прорвало. Она рассказала всё: как изменился Славик после рождения ребенка, как контролирует каждую копейку, как критикует любую покупку, как поддерживает его в этом свекровь, и наконец — о своем недавнем открытии.
— Он скрывает от меня две трети своей зарплаты, Марин. Две трети! А я экономлю на всем, покупаю самые дешевые продукты, одежду почти не покупаю, на маникюр хожу раз в три месяца, и то — благодаря маме, которая дает мне деньги.
Марина внимательно слушала, не перебивая. А потом сказала:
— А ты не слышала раньше о Славе такого? В университете ходили слухи, что он... ну... скуповат.
— Что? — Аня удивленно посмотрела на подругу. — Нет, никогда. Он всегда был щедрым, внимательным...
— Хм, — Марина задумалась. — А ты не общалась с его бывшими? Может, стоит поговорить с кем-то из них?
— Зачем? — нахмурилась Аня.
— Чтобы понять, был ли он таким всегда, или это что-то новое. Может, дело не в тебе и не в ребенке, а это его... особенность характера, которую он скрывал во время ухаживаний?
Аня задумалась. Она действительно мало знала о прошлых отношениях Славика. Он не любил об этом говорить, а ей не приходило в голову спрашивать.
— У меня есть контакт его бывшей девушки, Кати, — продолжила Марина. — Они встречались года два до вас. Не очень долго, но достаточно, чтобы узнать человека.
— Ты думаешь, она захочет со мной говорить?
— Уверена, что захочет.
***
Катя согласилась на встречу удивительно быстро. Они договорились увидеться через три дня в небольшом кафе недалеко от дома Ани.
Подготовка к этой встрече стала настоящей спецоперацией. Аня сказала Славику, что идет с Мишенькой к педиатру, а потом к маме. Свекровь, которая обычно не упускала возможности сопровождать их к врачу ("Чтобы проконтролировать, всё ли ты правильно расскажешь доктору"), к счастью, была занята в этот день.
Катя оказалась приятной молодой женщиной с доброй улыбкой и внимательным взглядом. Она сразу заворковала над Мишенькой, восхищаясь его глазами и улыбкой.
— Спасибо, что согласились встретиться, — начала Аня, когда они сделали заказ. — Это немного странно, я понимаю...
— Ничего странного, — улыбнулась Катя. — Когда Марина рассказала мне о ваших... сложностях, я сразу всё поняла. Славик не изменился.
— То есть... он всегда был таким?
— Не всегда. В начале отношений — нет. Он был щедрым, внимательным, заботливым. А потом... когда мы стали жить вместе и обсуждать более серьезное будущее... он изменился.
История Кати звучала пугающе знакомо. Славик начал контролировать расходы, критиковать каждую покупку, выделять строго ограниченную сумму на бытовые нужды. И так же скрывал свои реальные доходы.
— Я узнала о его настоящей зарплате случайно, через общего друга, который работал в той же компании, — рассказывала Катя. — Когда я спросила Славика напрямую, он сначала всё отрицал, потом обвинил меня в шпионаже, а потом... знаешь, что он сказал?
Аня покачала головой.
— Он сказал: "Это мои деньги, я их заработал. А ты должна быть благодарна за то, что я даю тебе крышу над головой и еду".
Эти слова ударили Аню как обухом по голове. Она слышала почти то же самое от свекрови, когда пыталась жаловаться на нехватку денег: "Будь благодарна, что мой сын дает тебе крышу над головой и содержит тебя и ребенка".
— И что ты сделала? — тихо спросила Аня.
— Ушла. На следующий же день собрала вещи и ушла, — Катя пожала плечами. — Я поняла, что не хочу провести жизнь с человеком, который не уважает меня настолько, что обманывает и контролирует. Это не любовь, это манипуляция и контроль.
Аня молчала, переваривая услышанное. Её ситуация была сложнее: у них был общий ребенок, общая жизнь, общий дом.
— Но знаешь, что самое интересное? — продолжила Катя. — Когда я ушла, он пытался вернуть меня. Обещал измениться, говорил, что осознал свои ошибки, клялся, что больше никогда не будет скрывать доходы и контролировать каждую копейку. Я почти поверила. А потом встретила его мать...
— Наталью Ивановну?
— Да. Она позвонила мне и попросила о встрече. И на этой встрече она очень... доходчиво объяснила, что я никогда не буду достаточно хороша для её сына, что я транжира и бездельница, и что я должна быть благодарна за каждую копейку, которую Славик на меня тратит.
Аня невольно вздрогнула. Эти слова звучали слишком знакомо.
— И тогда я поняла, что даже если Славик действительно захочет измениться, его мать никогда этого не допустит. Она воспитала его с этими ценностями, она поддерживает этот образ мышления. И я решила, что не хочу тратить свою жизнь на борьбу с ветряными мельницами.
Они проговорили еще час. Катя рассказала о других "особенностях" отношений со Славиком: как он мог потратить большую сумму на свои хобби, но отказать в покупке нового зимнего пальто; как обвинял в расточительности, если она покупала фрукты не по сезону; как мог устроить скандал из-за сторублевой разницы в цене продуктов.
Когда они прощались, Катя крепко обняла Аню.
— Что бы ты ни решила, помни: ты заслуживаешь уважения и честности. И твой ребенок тоже.
***
Следующие две недели Аня наблюдала и собирала информацию. Она стала записывать все расходы, сохранять чеки, документировать каждую критическую реплику Славика по поводу денег. Она также нашла подработку — удаленную работу редактором в небольшом интернет-журнале, которую можно было выполнять, когда Мишенька спал. Это была небольшая сумма, но она давала Ане ощущение независимости.
Параллельно она начала мягко, но настойчиво задавать вопросы свекрови о детстве Славика, о том, как в их семье относились к деньгам, кто и как распоряжался финансами.
— А как ваш муж, Наталья Ивановна? Он тоже так трепетно относился к семейному бюджету?
Свекровь напряглась.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно, откуда у Славика такое ответственное отношение к деньгам. Это же хорошая черта, когда муж думает о будущем семьи, — Аня специально подыграла свекрови.
Наталья Ивановна смягчилась.
— Да, Игорь Петрович всегда был очень экономным. Он говорил, что женщина должна быть благодарна за то, что ей дают, а не требовать большего.
— А вы никогда не работали?
— Конечно, работала! — возмутилась свекровь. — Но мою зарплату мы всегда отдавали на сбережения, а жили на деньги мужа. Так правильно.
"Интересно, а сам Игорь Петрович так же думает?" — подумала Аня. Она никогда не была особенно близка с отцом Славика — тихим, молчаливым мужчиной, который всегда держался в тени своей властной жены. Но может быть, стоило узнать его мнение?
***
План созрел внезапно. Аня решила организовать семейный ужин по случаю годовщины их свадьбы. Пригласить родителей с обеих сторон и... расставить все точки над i.
— Зачем тратиться на этот ужин? — предсказуемо возмутился Славик. — Можем просто посидеть вдвоем, выпить вина.
— Это важная дата, Славик. Три года вместе. И я хочу, чтобы наши родители были рядом, — настояла Аня. — Я все приготовлю сама, не беспокойся о расходах.
К ее удивлению, Славик согласился. Видимо, идея семейного ужина, который не требовал от него финансовых вложений, показалась приемлемой.
Аня тщательно готовилась. Она купила продукты на свои деньги — те, что получила за первые статьи. Приготовила любимые блюда свекрови и свекра. Расставила красивую посуду, купила свечи. И собрала всю документацию, которую скрупулезно вела последние недели.
Ужин начался в теплой, дружеской атмосфере. Родители с обеих сторон хвалили Анину стряпню, восхищались подросшим Мишенькой, обсуждали последние новости. Славик был расслаблен и доволен — видимо, отсутствие расходов с его стороны действительно делало его счастливым.
После основного блюда, когда настало время десерта, Аня решила, что момент наступил.
— Я хочу поднять тост, — она взяла бокал с соком. — За трехлетие нашей семьи. За эти три года мы многое пережили, многому научились. Я узнала о Славике то, чего не знала раньше.
Она сделала паузу. Славик напрягся.
— В последний год нашей совместной жизни мы часто говорили о деньгах. О том, что их не хватает, что нужно экономить, что я слишком много трачу на ребенка и дом.
Наталья Ивановна заерзала на стуле. Родители Ани переглянулись.
— И вот недавно я случайно узнала, какую зарплату на самом деле получает мой муж.
Она достала бумаги из папки, которую заранее положила рядом с собой, и выложила их на стол.
— Вот расчетный лист Славика за прошлый месяц. А вот — сумма, которую он дал мне на расходы. Вот список всего, что я купила на эти деньги, с чеками. А вот — список того, в чем он меня обвинял: "слишком дорогие пеленки", "ненужные игрушки", "лишние расходы на витамины".
В комнате повисла тишина. Славик побледнел, потом покраснел.
— Ты копалась в моих вещах? — прошипел он.
— Ты оставил открытым компьютер, — спокойно ответила Аня. — Я не искала специально, я просто увидела.
— Это мои деньги, я их заработал. А ты должна быть благодарна за крышу над головой, — вспылил Славик.
— А я твоя жена, мать твоего ребенка. И ты обманывал меня три года, скрывая свои реальные доходы и заставляя экономить на необходимом, — Аня оставалась удивительно спокойной.
— Да как ты смеешь! — вскочила Наталья Ивановна. — После всего, что мой сын для тебя сделал! Будь благодарна, что мой сын дает тебе крышу над головой и содержит ребенка.
— Наташа, сядь, — внезапно подал голос Игорь Петрович. Все замолчали — настолько неожиданным было его вмешательство. — Аня права.
— Что? — свекровь посмотрела на мужа так, словно видела его впервые.
— Я сказал, Аня права. То, что делает Вячеслав, неправильно. Это не экономия, это обман. Это не забота о семье, это контроль и манипуляция.
Славик растерянно переводил взгляд с отца на мать.
— Пап, но ты же сам всегда говорил, что мужчина должен контролировать семейный бюджет, что женщинам нельзя доверять деньги...
— Нет, сынок, — покачал головой Игорь Петрович. — Это говорила твоя мать. А я был слишком слаб, чтобы возразить. И в итоге потерял тридцать лет своей жизни в браке, где меня не уважали и не ценили, а использовали как банкомат.
Наталья Ивановна задохнулась от возмущения.
— Теперь ты будешь нашу грязь при всех выставлять?
— А почему нет? — спокойно ответил Игорь Петрович. — Ты не стесняешься учить сына, как обманывать свою жену. Почему я должен стесняться сказать правду?
Он повернулся к Ане.
— Я видел, что происходит. Видел, как ты пытаешься создать семью, а мой сын и моя жена разрушают твои усилия. Я молчал, потому что привык молчать. Это моя вина. И я прошу прощения.
Славик сидел, опустив голову. Впервые за все время Аня видела его действительно смущенным, даже пристыженным.
— Я не хотела устраивать публичную порку, — мягко сказала Аня. — Я просто хотела, чтобы все знали правду. Чтобы мы могли начать с чистого листа. Без лжи, без манипуляций, без контроля.
Отец Ани, до этого молчавший, положил руку на плечо дочери.
— Мы поддержим любое твое решение, дочка. Если ты решишь уйти, наш дом всегда открыт для тебя и Миши.
— Уйти? — вскинулась Наталья Ивановна. — Никуда она не уйдет! Это квартира моего сына!
— Мама, помолчи, пожалуйста, — неожиданно твердо сказал Славик. Он поднял глаза на Аню. — Я все понял. Я был неправ. Я хочу всё исправить.
— Слова ничего не стоят, Славик, — ответила Аня. — Мне нужны действия. Прозрачный бюджет. Общий счет. Честный разговор о доходах и расходах. И никакой критики за каждую купленную погремушку или пачку подгузников.
Славик кивнул.
— Я согласен. На все.
***
Подобные обещания и перемены редко бывают долговечными. Через несколько месяцев Славик начал снова контролировать каждую копейку. Аня замечала, как он "забывал" перечислять часть зарплаты на общий счет, как вновь появлялись недовольные взгляды, когда она покупала что-то для Мишеньки.
Последней каплей стал день рождения сына. Мальчику исполнялся год — важная дата, которую Аня хотела отметить по-особенному. Она купила торт, воздушные шары, детский костюмчик и небольшие подарки.
— Зачем весь этот цирк? — раздраженно спросил Славик, увидев праздничные приготовления. — Ему всё равно, он ничего не запомнит.
— Это для семейного альбома, для памяти, — ответила Аня. — Первый день рождения бывает только один раз в жизни.
— А деньги на этот "праздник" ты откуда взяла? — прищурился Славик.
— С нашего общего счета, как мы и договаривались. Детские расходы оплачиваются с общего бюджета, — спокойно объяснила Аня.
— Но это неразумные траты! Ты опять за своё? Я думал, ты изменилась!
Аня смотрела на разгневанного мужа и понимала: он не изменился. И никогда не изменится. Все его обещания были лишь временной уступкой, чтобы удержать её.
— Нет, Славик, — тихо сказала она. — Это ты не изменился. И, наверное, никогда не изменишься.
На следующий день она подала на развод.
***
Бракоразводный процесс был тяжелым. Славик переключился от обещаний измениться к угрозам отобрать ребенка, лишить Аню всего, выставить её "ужасной матерью". Наталья Ивановна, конечно, активно поддерживала сына.
— Ты специально родила, чтобы моего сына обдирать! — кричала она в коридоре суда. — Ты всё рассчитала! Заманила его в брак, родила ребенка, а теперь хочешь жить на алименты!
Аня молчала. Она давно поняла, что с такими людьми бесполезно спорить — они всё равно останутся при своём мнении.
К счастью, суд оказался на её стороне. Ей присудили алименты на ребенка в размере четверти от официального заработка Славика — той самой зарплаты, которую он так долго скрывал. Также были назначены алименты на её содержание до достижения ребенком трех лет, поскольку она не могла работать полный день с маленьким ребенком на руках.
Когда Аня получила первые алименты, она почувствовала странную смесь эмоций: горечь от разрушенного брака, облегчение от окончания постоянного контроля и... свободу. Впервые за долгое время она могла распоряжаться деньгами так, как считала нужным, не боясь осуждения и критики.
Она отправилась в детский магазин и купила Мишеньке набор развивающих погремушек — ярких, разнообразных, сделанных из безопасных материалов. Тех самых, на которые раньше "не хватало денег".
Дома, наблюдая, как сын с восторгом исследует новые игрушки, Аня поняла: иногда расставание — это не конец, а начало. Начало новой жизни, где нет места манипуляциям, контролю и лжи.
— Видишь, малыш, — прошептала она, глядя на радостно агукающего Мишеньку, — иногда нужно отпустить прошлое, чтобы освободить руки для будущего. Для настоящих ценностей. Например, для твоих погремушек.
Мишенька улыбнулся беззубой улыбкой и потянулся к маме маленькими ручками, словно понимая каждое её слово.
***
Через год Аня вернулась в редакцию на полный рабочий день — Мишеньку с радостью принимали в ясли. Её карьера шла в гору, маленькая, но уютная съемная квартира была наполнена детским смехом и игрушками. Никто больше не считал, сколько стоит каждая из них.
Наталья Ивановна иногда звонила, требуя больше времени с внуком, но всегда получала один и тот же ответ: "Когда научитесь уважать меня как мать, тогда и поговорим о визитах." Впрочем, Иван Петрович навещал внука регулярно — он наконец-то нашел силы отстаивать свои интересы даже перед властной женой.
А Славик начал встречаться с новой девушкой уже через месяц после развода. Говорят, он водил её в дорогие рестораны и дарил цветы. История повторялась. Но это была уже не Анина история. У неё теперь была своя — с погремушками, детским смехом и настоящей свободой.