Ты когда-нибудь делила счёт на свидании? Да ладно, не отводи взгляд. Я не про ту ситуацию, когда ты вежливо тянешься к кошельку, а парень великодушно говорит: «Нет-нет, я угощаю». Я про настоящую математику, в стиле «ты ела на 14 рублей больше, значит, переведи мне 57 с копейками».
Я тоже когда-то думала, что "пополам" — это про уважение, про равные условия. Ну, типа, не ставить друг друга в неловкое положение, когда один тянет всё, а второй сидит с виноватым лицом. Но потом я познакомилась с Женей. И узнала, что "пополам" — это может быть диагноз.
...
Всё началось мило. Как всегда, впрочем. Я тогда только устроилась на новую работу, получала прилично, чувствовала себя взрослой, независимой. А Женька был таким… простым. Никаких понтов, никаких "я бизнесмен, у меня восемь машин". Работал в айти, жил один, играл в шахматы по вечерам. Не красавец, но с улыбкой, от которой на секунду замирало внутри. Сказал, что уважает женщин, которые сами платят за себя. «Это честно», — сказал он. Ну, думаю, мой человек. Честно — это ведь хорошо, правда?
Первая тревожная кнопочка загорелась на третьем свидании. Мы взяли кофе навынос — обычный латте. Я протянула купюру, он вдруг резко отдёрнул руку и сказал: — Стой. Я сейчас точно разделю. Подожди, у меня есть калькулятор.
Да, ты не ослышалась. Калькулятор. Ради двух кофе. Я тогда посмеялась, решила — может, прикол такой. Знаешь, бывают эти математические шутники. Только потом оказалось, что это была не шутка. Это была первая ласточка.
Когда-то в школе я встречалась с мальчиком, который носил с собой линейку. Из тех, что на 30 см, пластиковая. Он измерял всё подряд: высоту парты, длину шагов, даже ширину моего пенала. Мы дружили две недели. Потом он сказал, что мы несовместимы — у нас разные геометрические ритмы. Вот и с Женей было что-то похожее, только без линейки. Хотя, кто знает…
Потом было кино. Большой попкорн на двоих. Сидим, смеёмся, он держит ведро, я тянусь к нему. А потом в телеграме — скрин из приложения банка: «Попкорн — 340 р., с тебя 170». Без смайликов. Без «ахах». Просто как есть. Знаешь, как будто ты зашла в столовку и кассирша протянула чек. Я тогда зависла. Ответила: «Конечно», — и перевела. А сама сижу и думаю: это у него привычка? Или… любовь такая?
А что бы ты сделала, если парень, который встречает тебя в аэропорту, с цветами и объятиями, потом кидает счёт за бензин? Не за такси, не за трансфер. За бензин. Вот так: «С тебя 320». Потому что вёз он тебя не просто так, а "по пути". Слово — по пути — вдруг стало таким липким, как карамель на солнце. Противным.
А я же из Гималаев тащила ему мёд. Не тот, что в супермаркете, а в стеклянной банке, с резной крышечкой, обмотанной верёвкой. И орехи, целую охапку, ассорти. Полчемодана заняли. Он сказал — класс, вкусно. А потом — 54 рубля за метро. Он провёл меня по своей карточке. Это был его жест доброты. И сразу чек.
Ты думаешь, я психанула и сбежала? Нет. Я осталась. Потому что мне казалось, что я что-то докажу. Что если я покажу, что мне не жалко, он поймёт. Откроется. Прекратит эти цирки. Я думала, это защита. Может, его раньше использовали? Может, он боится?
Женя стал настоящим бухгалтером наших отношений. С ним мы не просто делили счёт — мы его выравнивали. Если я покупала хлеб, он покупал кефир. Если я оплачивала доставку, он брал на себя курьера. Мы не жили вместе. Но у нас был семейный бюджет. В экселе.
Он присылал мне скриншоты. Подписанные. Курсивом.
«22.08. — билеты в театр. Моя половина: 740 р. Твоя: 740 р.»
И вот однажды я всё же не выдержала. На годовщину я сделала ему подарок — купила гравировку на шахматную доску, ту самую, в которую он влюбился. Его инициалы, дата, маленькая цитата из Пелевина. Я даже спрятала её в коробку, перевязала лентой. А он достал калькулятор.
Серьёзно. Достал. Не спросил, сколько стоило. Просто сказал: — Давай подумаем, чем я могу уравнять.
И в этот момент я поняла, что это не партнёрство. Это сделка. Каждая улыбка, каждое "привет", каждый поцелуй — как счёт на кассе. И я не хотела быть товаром в чеке. Даже с гравировкой.
Я ушла. Без драмы. Просто молча. И перевела ему 300 рублей. За прощание.
Знаешь, иногда мы держимся за человека, потому что боимся, что всё остальное — будет хуже. Что лучше уже не найти. А потом уходим. И воздух становится чище. Кофе — вкуснее. И даже метро снова радует. Особенно, когда ты проводишь кого-то по своей карточке. Просто так.