Вероника никогда не верила в сверхъестественное. В мире, где каждому явлению можно найти логическое объяснение, она выбрала профессию психолога, в которой творческая личность препарирует людские страхи острым скальпелем рациональности. Вполне разумный ход, где уверенность в виде заработка и возможностью критиковать, хорошо сочетаются с однообразной лиричностью игры на человеческих нервах. Пожалуй, благодаря этому все чудовища из-под кровати её клиентов превращались в безобидные тени от неудачно брошенной одежды. Пятнадцать лет практики сделали её мастером этого ремесла. У неё была репутация, были публикации, была частная клиника в центре Москвы с видом на старый парк и чёткий график, расписанный на месяцы вперёд.
Но был у неё и секрет. Маленькая слабость, о которой не знали коллеги. Перед каждой первой встречей с новым клиентом она всегда задерживалась в ванной комнате своего кабинета. Смотрела на себя в зеркало, поправляла идеальную причёску, одёргивала пиджак из бутика и шёпотом повторяла детскую считалочку, которую помнила ещё с интерната:
- Раз, два. Голова. Три, четыре. Прицепил. Пять, шесть. Сено весить. Семь, восемь. Сено косим. Девять, десять. Деньги весить. Одиннадцать, двенадцать. На улице бранятся, в избе ссорятся.
Глупый, иррациональный ритуал, совершенно не сочетающийся с образом успешного специалиста. Но именно он помогал ей оставаться спокойной, когда она смотрела в глаза очередному человеку, решившемуся доверить ей свои страхи и демонов.
Однажды осенним вечером, когда сумерки поглотили улицы, а дождь стучал по подоконнику с настойчивостью непрошеного гостя, этот ритуал дал сбой.
Вероника стояла перед зеркалом, готовясь к встрече с новым клиентом. Бизнесмен в трубке телефона жаловался на возникновение внезапных панических атак, а она прослушивала его голосовые сообщения и… беззвучно нашёптывала считалочку, как устоявшееся заклинание внутренней стабильности. И всё бы хорошо, только вместо привычного ощущения собранности Вероника вдруг ощутила холод, отозвавшийся мурашками в теле.
Голос клиента в трубке попрощался. Странно, не как обычно – без требования ответить. Удивило. Однако нечто мелькнувшее в стекле отвлекло её от раздумий. Она вновь углубилась в изучение своего отражения: и вновь показалось, будто там, в глубине, на долю секунды скользнула тень. Не та привычная тень, что появляется от движения рук или головы… Нечто бесконтрольное, отдельное — размытый силуэт.
Вероника резко обернулась. Позади была лишь пустая ванная комната. Она резко покрутила головой во все стороны, крепко удерживаясь за фаянс раковины, словно за оружие. Вокруг была лишь прежняя тишина. Списав увиденное на игру света и усталость, она направилась готовиться к встрече.
Бизнесмен Олег Вадимович, грузный мужчина с неизменным нервным тиком левого глаза, довольно долго и подробно вдруг начал долгий и продолжительный рассказ о своих детских кошмарах. О том, как в семь лет начал бояться зеркал в старой квартире бабушки. Как был уверен, что в них кто-то живёт — расплывчатая фигура, наблюдающая за ним, когда он мыл руки или чистил зубы. Как родители смеялись над его страхами, а бабушка странно щурилась и крестила его украдкой.
Вероника почувствовала новую волну мурашек, покрывших её ноги гусиной кожей. Совпадение, не более того. Профессиональная деформация — видеть шаблоны там, где их нет. Она сделала глубокий вдох и вернулась к стандартным техникам, уводя клиента от детских страхов к недавним паническим атакам.
Через три дня Вероника с отличным настроением шла на встречу к Марине, больной анорексией. Во время сеанса, когда она осторожно затронула тему любимых блюд, Марина внезапно разрыдалась. Сквозь слёзы клиентка ни с того ни с сего поделилась, что в подростковом возрасте увидела в зеркале не только своё отражение, но и кого-то ещё. Размытый женский силуэт, который будто осуждал её, заставлял чувствовать себя толстой и уродливой. А она так любила мороженое. Любит! До сих пор! Никто ей не верил, все говорили, что это фантазии. Но она всё ещё боится задерживаться перед зеркалами. Потому что видит… нечто... Страшное!
Следом был Игорь - программист с обсессивно-компульсивным расстройством. Дмитрий с хронической бессонницей. Алла, страдающая социофобией. Разные люди, разные проблемы, но в каждой истории, как бусина в ожерелье, проскальзывал мотив странных видений в зеркалах. Смутные фигуры, наблюдающие, шепчущие, иногда даже желающие прикоснуться. Вероника тщательно конспектировала всё, соединяла случаи, искала закономерности, штудировала специализированную литературу в поисках упоминаний о подобном феномене.
С каждым новым рассказом её собственный ритуал перед зеркалом давался всё труднее. Тень за спиной в отражении появлялась чаще, становилась отчётливее, задерживалась дольше. Иногда Веронике казалось, что она слышит шёпот, схожий с шорохом осенних листьев под ногами — тихий, неразборчивый, но настойчивый.
В тот дождливый вечер, когда работа была окончена, и последний клиент ушёл, она осталась в кабинете одна. Собрала бумаги, выключила компьютер и, поддавшись внезапному импульсу, вошла в ванную комнату. Встала перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение. Усталые глаза, морщинка между бровями, которой не было ещё год назад, лёгкая седина на висках... И странный молчаливый силуэт за спиной возник и тут же растворился, словно желая обозначить своё присутствие.
— Кто ты? — спросила Вероника, и тут же ощутила нелепость действия.
Зеркало молчало. Она сделала глубокий вдох и произнесла свою детскую считалочку — медленно, с выражением, как будто читала заклинание. И тогда она вновь увидела... Не мимолётную тень, не размытый силуэт, а вполне отчётливую фигуру женщины, стоящей прямо за спиной её отражения. Женщины в строгом сером платье, с собранными в тугой пучок волосами и глазами, полными такой глубокой печали, что у Вероники перехватило дыхание. В этом лице было что-то мучительно знакомое, что-то родное и в то же время пугающее.
Вероника не обернулась. Она знала, что позади никого нет. Видение существовало только в зеркале, на границе миров.
— Я знаю тебя. Ты убегаешь от меня всю жизнь, — пошевелила женщина губами, не издав ни звука.
Однако Вероника каким-то образом поняла каждое слово. И в этот момент воспоминания, похороненные под слоями лет, профессионализма и рациональности, прорвались наружу.
Интернат для детей-сирот. Комната с рядами кроватей. Старое мутное зеркало в умывальной. И фигура — та самая фигура, которую маленькая Вероника видела каждый вечер перед сном. Фигура, которую воспитатели называли плодом больного воображения. Фигура, от которой она научилась защищаться детской считалкой.
Её клиенты не просто рассказывали истории о своих видениях. Они видели то же, что и она. Или, точнее, того же призрака, который преследовал Веронику с детства. Видение, которое каким-то образом научилось жить. Научилось переходить из одного зеркала в другое, следуя за ней и за её жизнью, наблюдая за ней глазами других людей.
— Кто ты? — снова спросила Вероника, голосом, который звучал странно спокойно для человека, разговаривающего с призраком.
Женщина в зеркале подняла руку и коснулась стекла с обратной стороны. Её пальцы оставили на поверхности зеркала морозные узоры, которые медленно расползались, превращая отражение в мутную ледяную гладь.
— Я та, кто ждёт тебя по ту сторону, — так же беззвучно ответила женщина. — Я та, кто любит тебя. Я та, кого ты не могла спасти.
И тогда Вероника вспомнила сон, который снился ей всю жизнь. Сон о пожаре, о криках, о женщине, которая выносит её, маленькую, из огня, а потом возвращается внутрь горящего дома за кем-то ещё... и больше не возвращается. Сон, который она научилась игнорировать, списывать на перегрузки и стресс.
— Мама? — слово вырвалось само, прежде чем Вероника успела его обдумать.
Женщина в зеркале улыбнулась — улыбкой, полной такой любви и такой боли, что сердце Вероники сжалось.
— Я не могла уйти, — сказало привидение из зеркало. — Не могла оставить тебя одну. Я осталась рядом, чтобы присматривать за тобой. Но ты всегда убегала, всегда закрывалась. А мне так хотелось, чтобы ты помнила...
Зеркало затуманивалось всё сильнее, фигура начала растворяться в белесой мгле. Вероника инстинктивно протянула руку, коснулась холодной поверхности стекла.
— Не уходи, — прошептала она.— Пожалуйста, не уходи снова.
Но было поздно. Зеркало показывало только её собственное отражение — ухоженную женщину с расширенными от ужаса и понимания глазами, с рукой, прижатой к стеклу в отчаянной попытке удержать то, что давно исчезло.
В ту ночь Вероника не пошла домой. Она осталась в кабинете, перебирая свои записи, анализируя истории клиентов, вспоминая детство, которое так старательно пыталась забыть. К утру стопка исписанных листов выросла в приличную пачку, а на экране компьютера мерцал открытый документ — начало книги, которая должна была рассказать историю женщины, обнаружившей, что её страхи никогда не были только её страхами. Что призрак в зеркале — не галлюцинация и не метафора, а часть её самой, часть её прошлого, которое она отказывалась принять.
Следующим вечером, когда сумерки снова окутали город, а дождь не уставая шумел за окном, Вероника стояла перед зеркалом в ванной комнате своего кабинета. Но на этот раз она не повторяла считалку. Вместо этого она смотрела прямо в глаза своему отражению и тихо рассказывала историю маленькой девочки, которая потеряла мать в огне, а потом потеряла и память о ней, потому что боль была слишком сильной.
Она говорила долго, и с каждым словом зеркало становилось всё более мутным, пока в замыленном отражении за спиной Вероники снова не появилась знакомая фигура. Но теперь в глазах призрака не было печали — даже в не четкости образа проявлялась благодарная улыбка.
— Я нашла тебя, — сказала Вероника. — Я теперь не убегу.
Женщина в зеркале протянула руку. Вероника сделала то же самое. Их пальцы встретились на границе миров — не соприкоснувшись, но ощутив тепло друг друга сквозь холод стекла.
Клиенты Вероники больше не видели призрака в зеркалах. Но те, кто приходил к ней за помощью, часто отмечали странное ощущение — будто на сеансах присутствует кто-то ещё. Кто-то, кто как будто поглаживает по голове или мягко обнимает за плечи. Кто-то, чьё невидимое присутствие наполняет кабинет атмосферой покоя и понимания.
Вероника лишь улыбалась и согласно покачивала головой, продолжая свою работу. Она помогала людям встретиться лицом к лицу с их призраками, так же, как и она однажды встретилась со своим.