Часть 1. Дачный переполох
Валентина Петровна поставила чайник на плиту и замерла, услышав за окном отчётливый стук когтистых лап по асфальту. Через секунду мимо её нового дачного домика в садовом товариществе «Берёзки» проковыляла избушка на курьих ножках, нагруженная корзинами с яблоками.
— Нет, ну это уже слишком! — возмутилась пенсионерка, выскакивая на крыльцо в домашних тапках с помпонами. — Я, конечно, понимаю, что у всех свои причуды, но громыхать в шесть утра — это неуважение к соседям!
Избушка виновато переступила с ноги на ногу, едва не рассыпав яблоки, и издала скрип, похожий на извинение. Из-за её покосившейся двери высунулась взлохмаченная голова старухи в платке.
— Валюша, милая, не серчай! Мы на ярмарку спешим, первый день сезона! — прокаркала старуха. — Зайди вечером, угощу тебя яблочным пирогом, такого в городе не пробовала!
Валентина Петровна, тридцать лет проработавшая учителем литературы, только руками всплеснула. Три недели назад она переехала из городской квартиры в садовое товарищество, чтобы наслаждаться заслуженным отдыхом среди природы и грядок. Но вместо тишины и покоя получила соседей, которые день ото дня становились всё чуднее.
— Яга, ты бы хоть смазала свою избушку! — крикнула Валентина Петровна уже удаляющемуся строению. — Скрипит так, что мёртвого разбудит!
— Кого надо, того и разбудит! — донеслось издалека, и избушка скрылась за поворотом, оставив после себя пару упавших яблок.
Валентина Петровна наклонилась, подняла яблоко — крупное, наливное, с каким-то странным золотистым отливом. Она повертела его в руках и решительно положила на край крыльца. Мало ли что... В сказках от таких яблочек то в сон впадаешь, то молодеешь, то, наоборот, старишься.
«Совсем с этими соседями фантазия разыгралась», — подумала Валентина Петровна, возвращаясь в дом.
День обещал быть хлопотным. Предстояло полить грядки, прополоть клубнику и установить новую скамейку у калитки. В городе Валентина Петровна и гвоздя сама не вбивала, а тут освоила и шуруповёрт, и ножовку.
Только она взялась за лейку, как калитка распахнулась, и во двор зашёл сосед справа — Михаил Потапыч, здоровенный бородатый мужик с добродушной улыбкой. В руках он держал пчелиные соты, с которых капал мёд.
— Доброе утро, Валентина Петровна! Медку свеженького принёс, самого первого сбора.
— Спасибо, Михаил Потапыч, — улыбнулась Валентина Петровна, принимая угощение. — А что это у тебя рубашка разодрана? Опять с пчёлами не поладил?
— Да нет, — смущённо пробормотал сосед, почёсывая косматую бороду. — С Кощеем повздорили малость. Он свои берёзки на моей территории сажает, говорит, что для красоты, а сам под ними клады закапывает.
— С каким ещё Кощеем? — Валентина Петровна поперхнулась.
— Да с тем, что на углу живёт, в доме с зелёной крышей. Кощей Бессмертрович, — пояснил Михаил Потапыч, словно речь шла о самой обыденной вещи. — Вредный дед, но хозяйственный. Всё богатство копит, а зачем — сам не знает.
Валентина Петровна молча кивнула. Странноватого соседа с угла, худого как жердь, с длинными пальцами и вечно звенящими в карманах монетами, она уже встречала. Он действительно представился Бессмертным, но она решила, что это просто фамилия такая.
— А вы, Валентина Петровна, осторожнее с лейкой-то, — продолжил Михаил Потапыч. — У нас тут поливать надо с разбором. Вон Иван с участка напротив полил свои семечки обычной водой из колодца, так у него теперь бобы до самого неба растут, не знает, как их обратно пригнуть.
— Бобы до неба? — Валентина Петровна нервно рассмеялась. — Михаил Потапыч, вы что, сказки рассказываете?
— Какие сказки? Чистая правда! — сосед махнул рукой. — Вон, сами гляньте!
Он указал через забор, и Валентина Петровна, прищурившись, действительно увидела какое-то странное растение, уходящее вверх, скрываясь в облаках. На нижних ветвях этого растения сушились разноцветные носки.
— Это... это что же... — пробормотала она, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Это бобы. А на них Иван носки сушит, — невозмутимо пояснил Михаил Потапыч. — Удобно, говорит. Сушка быстрая, и коты не достают.
В этот момент со стороны улицы послышался шум. Мимо дома, громко переругиваясь, прошли три женщины с вёдрами и корзинами. Одна из них, заметив Валентину Петровну, приветливо помахала рукой.
— Валюша! Мы на озеро, окунуться перед жарой! Присоединяйся!
— Спасибо, Василиса Премудровна, как-нибудь в другой раз, — машинально ответила Валентина Петровна, вспомнив соседку с синими, почти прозрачными глазами.
Когда Михаил Потапыч ушёл, Валентина Петровна медленно опустилась на ступеньки крыльца. В голове крутились обрывки мыслей. «Яга... избушка... Кощей... бобы до неба... Василиса Премудровна...»
— Так, Валентина, соберись, — строго сказала она себе, как когда-то говорила расшалившимся пятиклассникам. — Это просто совпадения. Просто чудаковатые соседи с говорящими прозвищами. Просто твоё воображение разыгралось от свежего воздуха.
Вздохнув, она вновь взялась за лейку. Но странное ощущение не покидало её. Казалось, что-то ускользает от понимания, что-то важное и очевидное.
Вечером, когда солнце начало клониться к закату, Валентина Петровна услышала скрип и обнаружила у своей калитки ту самую избушку на курьих ножках. Возле неё стояла старуха Яга (так, кажется, её называли соседи) с большим узелком в руках.
— Заходи, Петровна, на пирог! — позвала старуха. — Обещала ведь!
И Валентина Петровна, сама от себя не ожидая, кивнула и пошла следом за старухой, которая, прихрамывая, направилась к своей избушке. Та услужливо присела, подставляя ступеньки.
Часть 2. Чаепитие с признаниями
Внутри избушки оказалось на удивление просторно и уютно. Вопреки ожиданиям Валентины Петровны, здесь не было ни черепов, ни костей, ни мётел для полётов. Только аккуратно расставленная мебель, вышитые салфетки, травы, сушащиеся под потолком, и огромный пушистый кот, свернувшийся калачиком на лавке у окна.
— Присаживайся, Валюша, — Яга указала на стул у стола, где уже стоял пузатый самовар, чашки и огромный, источающий яблочный аромат пирог. — Сейчас чайку заварим, да поговорим.
— Вы меня простите за прямоту, но что здесь происходит? — Валентина Петровна решила не ходить вокруг да около. — Почему у вас избушка на курьих ножках? Почему все соседи как из сказок вышли?
Яга хитро прищурилась и налила чай в расписные чашки.
— А ты, Валюша, умная женщина. Быстро заметила. Другие и годами не догадываются, думают — чудаки просто, ряженые.
— Так значит... — Валентина Петровна замерла с чашкой у рта.
— Именно так, — кивнула Яга. — Мы все тут... скажем так, персонажи из сказок на пенсии.
Валентина Петровна с грохотом поставила чашку на блюдце, расплескав чай.
— Как это — на пенсии?
— Обыкновенно, — пожала плечами Яга, придвигая к гостье тарелку с пирогом. — Ты вот в школе отработала тридцать лет и на покой ушла. У нас то же самое. Я в сказках уже пятьсот лет фигурирую. Устала, понимаешь? Хочется спокойной жизни. Яблони растить, пироги печь.
— Но это же... невозможно, — пробормотала Валентина Петровна, машинально отламывая кусочек пирога. — Сказочные персонажи — они же не настоящие!
— Не настоящие? — Яга фыркнула так громко, что кот на лавке вздрогнул и приоткрыл один глаз. — А кто, по-твоему, сказки создаёт? Они сами по себе из воздуха берутся? Нет, милая. Сначала происходят события, потом о них рассказывают, потом они в сказки превращаются. А мы, главные действующие лица, так и живём — от пересказа к пересказу, от версии к версии. Только вот закон у нас есть: после пятисот лет службы можно на покой уйти, в реальный мир переселиться.
Валентина Петровна почувствовала, как кружится голова. Она осторожно попробовала пирог — и замерла от удивления. Никогда в жизни она не ела ничего вкуснее.
— Божественно, — прошептала она.
— То-то же, — довольно кивнула Яга. — А ты думала, я только детей ем? Это всё наговоры. В первоначальной версии я просто лесная отшельница была, знахарка. Это потом меня злодейкой выставили.
— А Кощей? — осторожно спросила Валентина Петровна. — Он тоже не такой плохой?
— Кощей? — Яга рассмеялась. — Занудный старикашка, каких поискать. Всё богатства свои пересчитывает, а на дело их не пускает. И иголку эту свою, с жизнью, всё по новым яйцам прячет. Но в целом безобидный. На прошлой неделе всем садовое товарищество оплатил на новый забор. Жмот, но с понятиями.
— А Михаил Потапыч? Он...
— Медведь, конечно, — кивнула Яга. — Из тех самых сказок. Только оборачиваться разучился с годами. Говорит, возраст не тот, суставы болят. Так и живёт человеком.
Валентина Петровна откинулась на спинку стула, пытаясь осмыслить услышанное. За окном стемнело, и в избушке зажглись свечи, которые, казалось, парили в воздухе без подсвечников.
— А почему я? — наконец спросила она. — Почему вы мне всё это рассказываете?
Яга хитро прищурилась, отчего её морщинистое лицо стало похоже на сморщенное яблоко.
— А ты, Валюша, разве не догадалась ещё? Странно, тридцать лет детям сказки преподавала, а саму себя не узнала.
— Что? — Валентина Петровна похолодела.
— Валентина Петровна, — мягко произнесла Яга, — или, как тебя в сказках называют, Василиса Премудрая. Только не та, что с синими глазами, а та, что загадки разгадывает и мудрыми советами помогает. Тебе тоже пора на покой. Ты свои пятьсот лет отработала.
Валентина Петровна открыла рот, чтобы возразить, но вдруг почувствовала, как в памяти всплывают странные образы: она в сарафане у колодца, она у разрушенного моста даёт совет молодцу, она рядом с царём подсказывает решение...
— Не может быть, — прошептала она. — Я бы помнила...
— Память возвращается постепенно, — пояснила Яга, подливая чай. — На то и «садовое товарищество «Берёзки» существует — как перевалочный пункт для нас, пенсионеров сказочных. Здесь мы восстанавливаем память, привыкаем к новой жизни.
— Но я всю жизнь была учителем литературы! У меня есть трудовая книжка, диплом!
— Конечно есть, — кивнула Яга. — Всё по-настоящему. Просто твоё подлинное «я» дремало, пока ты жила обычной жизнью. А теперь пришло время вспомнить. Не зря же тебя к литературе тянуло всю жизнь, не зря сказки любила.
Валентина Петровна закрыла глаза. В голове мелькали обрывки воспоминаний — древних, как сама земля. И странное тепло разливалось по телу, словно она наконец нашла дом после долгих странствий.
— А яблоки твои с утра — они волшебные? — спросила она, открыв глаза.
— Обыкновенные, — Яга подмигнула. — Просто сорт такой — «Молодильные». На ярмарке за них хорошие деньги дают.
Они рассмеялись, и в этот момент дверь избушки распахнулась. На пороге стоял Кощей Бессмертрович с большой коробкой в руках и сердитым выражением на лице.
— Яга! Ты опять мои инструменты взяла? Я весь огород перерыл, ищу золотую лопату!
— Заходи, заходи, — замахала рукой Яга. — У нас тут пополнение. Василиса Премудрая приехала, правда, пока свое настоящее имя не вспомнила до конца.
Кощей окинул Валентину Петровну цепким взглядом.
— Так вот почему мне твоё лицо знакомым показалось! — воскликнул он. — Ты ещё моему пленению у Змея Горыныча способствовала, помнишь? В 1347 году, кажется.
— Я... — Валентина Петровна запнулась, но вдруг поняла, что действительно помнит этот случай.
— Да ладно, дело прошлое, — отмахнулся Кощей и неожиданно улыбнулся, отчего его лицо приобрело почти добродушное выражение. — Главное, что все мы здесь теперь. Наш покой заслужили.
Яга разлила чай по новой.
— За новую соседку! — провозгласила она, поднимая чашку. — За Василису Премудрую!
— За Василису! — подхватил Кощей.
Валентина Петровна — или уже Василиса? — подняла свою чашку, чувствуя, как по телу разливается тепло. В конце концов, пенсия в садовом товариществе «Берёзки» обещала быть куда интереснее, чем она могла представить.
— За новую жизнь, — произнесла она. — И за старые сказки.
За окном избушки на курьих ножках медленно занимался рассвет, озаряя садовое товарищество, где мирно доживали свой век постаревшие, но всё ещё полные сил герои русских сказок.
Короткие рассказы
В навигации канала — ссылка на Telegram и эксклюзивные короткие истории, которые не публикуются в Дзен.
Понравился рассказ? Лайк и подписка вдохновляют на новые истории! Делитесь идеями в комментариях. 😉
P.S. Хейтеров в бан. У нас территория хорошего настроения и конструктивного диалога!