Предыдущая глава ниже
Гюльнихаль, Айшель и Дениз снова легли, а Хюррем так и стояла посреди комнаты с открытым ртом. У неё не укладывалось в голове: как это она, фаворитка султана, должна уехать? Куда?.. Как?.. Почему?...
На следующее утро.
Махидевран вышла из покоев султана счастливой. Он как и прежде любит её! Он не променял её на эту змею Хюррем!
Однако радости Махидевран предстояло продлиться лишь до вечера, поскольку Гюльшах с трагичным видом сообщила ей о том, что султан призвал «эту змею» в свои покои. Вторая кадын по обыкновению начала рыдать.
На следующее утро.
Султан Сулейман пришёл к матери за благословением.
— Валиде, — начал он, поцеловав Айше Хафсе руку. — я хочу, чтобы вы первой узнали моё решение.
— И что же за решение? — Валиде-султан с любопытством посмотрела на сына.
— Мы пойдём в поход, Валиде! — торжественно объявил Сулейман. — Венгры должны ответить за свою дерзость!
— Да будет твоя сабля остра.
Сулейман улыбнулся, но его лицо тут же стало суровым. Он шагнул к матери.
— Валиде, почему вы угрожали Хюррем выслать её в Старый дворец?
Айше Хафса слегка растерялась.
— Сулейман... я...
— Хюррем — моё сокровище. Если с ней что-то случится. Отвечать. Будете. Вы.
И Сулейман вышел.
— Позовите Сюмбюля-агу. — приказала Валиде служанкам. Одна из них вышла.
— Дайе, а ты приведи Хатидже. — Обращаясь к старой хазнедар, голос матери султана звучал мягче.
Стоящая в углу Дайе-хатун тоже поклонилась и вышла.
***
Гюльфем сидела на диванчике в своих покоях. У неё на коленях сидел Мурад. В дверь постучали.
— Войди. — сказала султанша.
Вошла её служанка Фериде. Она поклонилась.
— Госпожа, я только что узнала. Повелитель приказал начать подготовку к походу на Венгрию.
— Ура! Я тоже пойду с папой в поход! — радостно воскликнул Мурад.
Гюльфем засмеялась.
— Мурад, ты ещё слишком мал!
— Мама, я не маленький!
Фериде подошла к Мураду и взяла его за руку.
— Шехзаде, пойдёмте погуляем в саду. Вы сможете поупражняться с саблей.
Гюльфем одобрительно кивнула, но Фериде и Мурад не успели уйти. Вошла Валиде-султан, за ней Хатидже.
— Мурад! Мой славный внук! — Валиде наклонилась к шехзаде и поцеловала его в обе щеки. Затем обратилась к его матери:
— Мы идём в Башню Справедливости, Гюльфем. Во двор вынесли бунчуки, посмотрим на них.
Гюльфем улыбнулась и, взяв за руку Мурада, вслед за Валиде вышла из покоев.
Махидевран, уже пришедшая на Башню Справедливости вместе с Мустафой была крайне недовольна тем, что Гюльфем пришла вместе с Валиде-султан и Хатидже-султан. Она пыталась скрыть это, но получалось плохо. Мурад и Мустафа во все глаза разглядывали бунчуки.
— А зачем их вынесли во двор? — поинтересовался Мурад.
— Это означает, что ваш отец вскоре выступит в поход. — объяснила Валиде, расстроганно улыбаясь внукам.
— Я тоже пойду в поход вместе с папой! — заявил Мустафа.
— Ты не можешь, Мустафа! — сказал Мурад. — Раз даже мне не разрешили, тебе точно не разрешат!
— А вот и могу! А вот и разрешат! — ответил Мустафа, гордо вскинув голову. — Мама сказала, что я будущий падишах, а падишаху даже будущему можно всё!
— Мустафа! — шикнула Махидевран, но было поздно.
— Возвращайся в свои покои, Махидевран. Я чуть позже зайду к тебе. — сказала Валиде ледяным тоном, не предвещающим ничего хорошего.
Махидевран взяла за руку Мустафу, поклонилась и хотела идти к выходу, но мальчик вырвался и крикнул:
— Пусти! Я приказываю: дайте мне посмотреть на бунчуки!
— Мустафа!!! — грозно прикрикнула Валиде. — Иди с матерью!
Мустафа опустил глаза и нехотя побрёл к выходу.
Гюльфем молча наблюдала за всем этим. Мурад стоял рядом весь красный от обиды.
— Мама, а Мустафа и правда будущий падишах? И ему разрешат пойти в поход?
— Конечно нет, сынок. — ласково сказала Гюльфем. — Мустафа просто пошутил. Не волнуйся.
Она провела рукой по голове сына.
— Валиде, можно нам вернуться в свои покои? — спросила баш-кадын.
— Да, Гюльфем, идите. — Валиде улыбнулась невестке. Та поклонилась, позвала Мурада, взяла его за руку и вышла.
***
Хюррем стояла перед зеркалом и прихорашивалась. Дениз ей помогала. Гюльнихаль же угрюмо сидела на своей кровати. И почему Хюррем так везёт, а ей нет? «Красивая, но я не хуже. » — думала она.
Впрочем, в эту ночь не посчастливилось и Хюррем. Как оказалось, Валиде-султан отправила к сыну Махпейкер. Дайе-хатун рассказала ей о произошедшем в гареме, и мать падишаха сделала это, чтобы проучить обнаглевшую Хюррем.
Махпейкер вернулась в гарем ночью, но комнату и служанку ей всё же выделили. Она была очень горда тем, что живёт отдельно, тогда как Хюррем делит свои покои с Гюльнихаль.
Хюррем же по обыкновению разгромила комнату. Дениз, ещё не видевшая фаворитку в таком состоянии, смотрела на её действия с ужасом, а Гюльнихаль и Айшель спокойно продолжали заниматься своими делами.
***
Не одна Хюррем подняла крик с утра пораньше: Гюльшах, служанка Махидевран-султан, обнаружила свою госпожу без сознания. Однако пришедшая лекарша сообщила радостную весть: вторая кадын была беременна.
Услышав ещё и это, фаворитка разбила последний целый кувшин.
Вечером Валиде-султан решила устроить праздник. Отмечались сразу два события: предстоящий поход султана Сулеймана и беременность Махидевран.
Хюррем в красивом голубом платье стояла на внутреннем балконе этажа для фавориток и зло глядела на госпожей внизу. Махидевран тоже посмотрела на неё, и её осенила блестящая идея.
— Гюльшах, позови её. — приказала вторая кадын.
— Госпожа, может не сто... — попыталась возразить служанка
— Делай, что я говорю!
Гюльшах поклонилась и через несколько минут вернулась, ведя за собой Хюррем.
— Мне понравилось, как ты танцевала, хатун. — обратилась к ней Махидевран. — Станцуй сейчас для нас.
Хюррем яростно посмотрела на неё. Хочет унизить при всём гареме! Но за неподчинение казнят, и фаворитка начала танцевать. Она двигалась плавно, гибко, очень красиво. Через некоторое время Махидевран остановила её.
— Да, хатун, ты недурно танцуешь. — сказала она.
Хюррем подняла голову.
— Я не просто хатун, госпожа! — заявила она. — Я любимая фаворитка султана Сулеймана!
— Не смей дерзить мне, хатун! — Махидевран изобразила рассерженность.
Хюррем наклонилась к самому её лицу.
— Это ты не дерзи мне!
Валиде-султан в гневе поднялась.
— Бросьте в темницу эту дрянь! Я не желаю её видеть!
Сюмбюль-ага и ещё один евнух одолели сопротивляющуюся Хюррем.