– Ты хочешь, чтобы я верила в дружбу между мужчиной и женщиной, когда вижу, как ты с ней флиртуешь? – с вызовом спросила я
В кафе было шумно. Я сидела в углу, потягивая минеральную воду, и наблюдала за Алексеем у барной стойки. Его высокая фигура с лёгкой сединой на висках выделялась среди посетителей. Рядом стояла Марина — её рыжеватые волосы золотились в полумраке. Она смеялась, держа руку на локте моего Алексея. Моего — потому что пятнадцать лет вместе, под одной крышей, с общими мечтами.
— Оленька! Ты чего такая задумчивая? День рождения Кирилла всё-таки! — голос Натальи, нашей общей подруги, вернул меня к реальности.
— Всё нормально, просто немного устала.
Наталья сочувственно кивнула и отошла. А я снова посмотрела к барной стойке.
Марина что-то увлечённо рассказывала. Алексей наклонился к ней — слишком близко — и положил свою ладонь на её руку. Я заметила, как Марина замерла на секунду, а потом продолжила рассказ тише, глядя ему в глаза.
Внутри что-то оборвалось. Горечь поднялась к горлу.
«Ты преувеличиваешь, они просто разговаривают», — убеждала я себя. Но видела, как менялось лицо Алексея — оживлённое, молодое. Он улыбался так, как когда-то улыбался мне.
Марина появилась год назад — молодой специалист отдела маркетинга, на пятнадцать лет моложе меня. Умная, яркая. Сначала я не придала значения рассказам о ней, но постепенно она стала появляться в наших разговорах всё чаще.
— Олечка, ты телефон забыла, — Алексей неожиданно оказался рядом. — Катя звонила, я сказал, перезвонишь.
Наши пальцы соприкоснулись, когда я брала телефон, и я отдёрнула руку.
— Спасибо, — сухо ответила я.
— Ты в порядке?
— В полном.
Он вернулся к Марине, и они снова засмеялись. Я решила уйти — просто не могла больше здесь находиться. Сославшись на головную боль, вызвала такси.
Дома я сидела в темноте. Когда щёлкнул замок, я не повернулась. Алексей прошёл на кухню, затем в гостиную.
— Ты чего так рано ушла? — спросил он.
Я медленно подняла голову:
— Ты хочешь, чтобы я верила в дружбу между мужчиной и женщиной, когда вижу, как ты с ней флиртуешь?
Алексей застыл с стаканом воды в руке:
— О чём ты вообще говоришь?
— Ты знаешь. О тебе и Марине. О том, как ты на неё смотришь, как прикасаешься.
— Господи, Оля, только не начинай эту ревность. Марина — мой коллега и друг, ничего больше.
Я смотрела на него и думала: когда между нами выросла эта стена? Когда мы перестали понимать друг друга?
— Друг, — горько усмехнулась я. — Конечно.
Первая трещина в нашем браке стала видимой, и я уже знала: этот разговор изменит всё.
В кафе было шумно. Я сидела в углу, потягивая минеральную воду, и наблюдала за Алексеем у барной стойки. Его высокая фигура с лёгкой сединой на висках выделялась среди посетителей. Рядом стояла Марина — её рыжеватые волосы золотились в полумраке. Она смеялась, держа руку на локте моего Алексея. Моего — потому что пятнадцать лет вместе, под одной крышей, с общими мечтами.
— Оленька! Ты чего такая задумчивая? День рождения Кирилла всё-таки! — голос Натальи, нашей общей подруги, вернул меня к реальности.
— Всё нормально, просто немного устала.
Наталья сочувственно кивнула и отошла. А я снова посмотрела к барной стойке.
Марина что-то увлечённо рассказывала. Алексей наклонился к ней — слишком близко — и положил свою ладонь на её руку. Я заметила, как Марина замерла на секунду, а потом продолжила рассказ тише, глядя ему в глаза.
Внутри что-то оборвалось. Горечь поднялась к горлу.
«Ты преувеличиваешь, они просто разговаривают», — убеждала я себя. Но видела, как менялось лицо Алексея — оживлённое, молодое. Он улыбался так, как когда-то улыбался мне.
Марина появилась год назад — молодой специалист отдела маркетинга, на пятнадцать лет моложе меня. Умная, яркая. Сначала я не придала значения рассказам о ней, но постепенно она стала появляться в наших разговорах всё чаще.
— Олечка, ты телефон забыла, — Алексей неожиданно оказался рядом. — Катя звонила, я сказал, перезвонишь.
Наши пальцы соприкоснулись, когда я брала телефон, и я отдёрнула руку.
— Спасибо, — сухо ответила я.
— Ты в порядке?
— В полном.
Он вернулся к Марине, и они снова засмеялись. Я решила уйти — просто не могла больше здесь находиться. Сославшись на головную боль, вызвала такси.
Дома я сидела в темноте. Когда щёлкнул замок, я не повернулась. Алексей прошёл на кухню, затем в гостиную.
— Ты чего так рано ушла? — спросил он.
Я медленно подняла голову:
— Ты хочешь, чтобы я верила в дружбу между мужчиной и женщиной, когда вижу, как ты с ней флиртуешь?
Алексей застыл с стаканом воды в руке:
— О чём ты вообще говоришь?
— Ты знаешь. О тебе и Марине. О том, как ты на неё смотришь, как прикасаешься.
— Господи, Оля, только не начинай эту ревность. Марина — мой коллега и друг, ничего больше.
Я смотрела на него и думала: когда между нами выросла эта стена? Когда мы перестали понимать друг друга?
— Друг, — горько усмехнулась я. — Конечно.
Первая трещина в нашем браке стала видимой, и я уже знала: этот разговор изменит всё.
— Ты всё выдумываешь, — Алексей отставил стакан и сел напротив. — У тебя разыгралось воображение.
Я молчала. Внутри клокотал гнев, обида, неуверенность — всё вперемешку.
— Когда ты стала такой ревнивой? — его голос смягчился. — Или это возраст? Кризис какой-нибудь?
Возраст. Вот оно что. В следующем месяце мне пятьдесят. Марине — тридцать пять.
— Дело не в возрасте, — я встала и подошла к окну. — Дело в уважении. В доверии. В границах, наконец.
— Каких ещё границах?
— Ты сидишь с ней до полуночи на работе, обнимаешь при встрече, звонишь по выходным. А теперь вот это... флирт на виду у всех.
— Я её не обнимаю, что за бред! И это рабочие вопросы, Оля!
Ночью я не спала. Алексей дышал ровно рядом, а я смотрела в потолок и вспоминала. Три месяца назад корпоратив, где он танцевал с ней. Год назад — командировка в Петербург, откуда он вернулся оживлённый и какой-то отстранённый.
Утром я позвонила Тане, подруге со студенческих лет.
— Может, я схожу с ума? — спросила я, когда Алексей ушёл на работу.
— Оль, интуиция женщину не обманывает, — Таня вздохнула. — Помнишь мою историю с Игорем?
Как не помнить. Её муж два года крутил роман с коллегой, уверяя, что это просто дружба.
— Это разные вещи, — возразила я. — У Алексея нет поводов...
— Поводов? — Таня фыркнула. — Им не нужны поводы. Просто приятно, когда молодая красотка восхищается тобой. Это как наркотик для мужского эго.
Я положила трубку и долго сидела, перебирая в памяти последние месяцы. Мелочи, детали, которым я не придавала значения. Пароль на телефоне, которого раньше не было. Сообщения, которые он стирал. Улыбка, появлявшаяся на его лице при взгляде на экран.
Вечером я ждала его с работы и впервые за много лет задала прямой вопрос:
— У тебя что-то есть с ней?
Алексей застыл в дверях:
— Оля, это уже переходит все границы. Что значит «что-то есть»?
— Ты сам знаешь, что это значит.
— Знаешь, что? — он швырнул ключи на тумбочку. — Я устал оправдываться. Хочешь верить в измену — верь! Только это твои фантазии, а не моя вина.
Следующие дни я прожила как в тумане. Алексей уходил рано, возвращался поздно. Избегал разговоров, ссылаясь на усталость. А я чувствовала, как теряю себя, превращаясь в мнительную, неуверенную женщину.
Однажды вечером я стояла перед зеркалом, разглядывая своё лицо. Морщинки вокруг глаз, чуть опустившиеся уголки рта. Когда молодость ушла? Когда я перестала чувствовать себя желанной?
— Дура, — сказала я своему отражению. — Позволила внушить себе, что ревнуешь без причины.
И тут меня осенило: Алексей заставил меня сомневаться в собственных чувствах, в своей адекватности. Он не признаёт мою боль, мои опасения, мои границы. Вместо диалога — отрицание и обвинения.
В эту ночь я впервые задумалась: а что, если нам действительно больше не по пути? Что, если это конец?
Три дня я обдумывала решение. Перебирала варианты, взвешивала последствия. И поняла: так продолжаться не может. Либо мы выясняем всё начистоту, либо я ухожу.
В пятницу вечером я приготовила ужин, накрыла стол. Зажгла свечи — не ради романтики, а чтобы видеть его глаза.
— Нам нужно поговорить, — сказала я, когда он вернулся с работы.
Алексей напрягся: — Опять о Марине?
— Нет. О нас.
Мы сели друг напротив друга. Я собрала всю решимость:
— Ты можешь флиртовать, можешь дружить с кем хочешь — но я не обязана это терпеть. Мне нужна честность, Алёша. Мне нужно уважение.
— Ты снова за своё...
Я подняла руку, прерывая его: — Послушай меня. Я не обвиняю тебя в измене. Я просто говорю, что когда ты так себя ведёшь с Мариной, мне больно. А когда я пытаюсь с тобой об этом поговорить, ты всё переворачиваешь так, будто это я сошла с ума от ревности.
Он отвёл взгляд, уставившись куда-то в сторону. На лице появилось знакомое выражение — эта стена отчуждения, за которую он всегда прятался, когда не хотел меня слушать.
— Мне нужно время подумать, — тихо сказала я. — Я поеду к Кате на неделю. Нам обоим надо всё осмыслить.
Алексей насмешливо фыркнул: — Убегаешь, значит? Может, сразу вещи собирать начнёшь?
В его голосе звучало такое пренебрежение, что в груди что-то оборвалось. Я посмотрела ему прямо в глаза: — А знаешь, может и начну.
Наутро я села в поезд. Катя встретила меня на перроне — красивая, стройная, с моими чертами лица, но ещё не тронутыми временем. Я смотрела на неё и видела себя двадцать лет назад.
— Мамуль, что случилось? — спросила она, когда мы ехали в такси.
Я покачала головой: — Ничего страшного. Просто мне нужно немного времени, чтобы разобраться в своих мыслях.
Первые дни я почти всё время спала. Забиралась под одеяло после завтрака и просыпалась только к вечеру. Тело словно наверстывало все те ночи, когда я лежала без сна, глотая слёзы. На третий день я проснулась и вдруг почувствовала, как расправляются плечи — будто тяжесть, которую я так долго несла, исчезла.
Катя уходила на работу, а я бродила по незнакомому городу. Сидела в маленьком кафе на углу, наблюдая, как течёт жизнь вокруг. Зашла в книжный магазин и купила детектив, о котором давно слышала, но всё не находила времени прочесть. По вечерам мы с дочерью готовили ужин и болтали о пустяках, смеясь, как в старые добрые времена.
— Мама, ты так изменилась за эти дни, — сказала однажды Катя, разливая чай. — Я уже и забыла, какой живой и весёлой ты умеешь быть. Что произошло?
Я задумалась.
— Наверное, я вспомнила, кто я есть на самом деле.
Алексей не звонил. Я тоже не набирала его номер. Где-то на пятый день я поняла: мне спокойно. Впервые за много месяцев я не ощущала этого постоянного напряжения, комка в горле, тревоги.
На седьмой день раздался звонок. Его номер. Я долго смотрела на экран, прежде чем ответить:
— Да?
— Оля, нам нужно поговорить, — его голос звучал глухо.
— Говори.
— Не по телефону. Я приеду.