Восполнение рудных запасов — одна из важнейших задач горнодобывающей отрасли, которая обеспечивает сырьем следующие переделы. В полной мере это относится и к урану. Но как найти урановое месторождение — в России или любой другой точке мира? Почему это так сложно? Почему так редко месторождение доходит до отработки и становится рудником? С этими вопросами «Вестник атомпрома» обратился к ветерану урановой геологоразведки и консультанту профильных отраслевых организаций Михаилу Шумилину.
— Если стоит задача найти урановое месторождение, то куда нужно идти, какую точку на карте выбирать?
— Ответ на этот вопрос изменяется с течением времени. На заре урановой эры на него отвечали очень просто: уран искали повсеместно и изо всех сил. Чтобы сузить область поисков, использовали радиометры и ставился знак равенства между проявлениями урановой минерализации и повышением радиоактивности относительно местных фоновых значений. Фон, кстати, тоже разный. Возле Читы, где на поверхность выходят граниты, фон в два-три раза выше, чем в Москве. Аномалии встречаются редко, но значения могут быть высокими.
— А сейчас как ищут?
— Смотрят на определенные критерии. И хотя ни один критерий не гарантирует, что тут или там точно есть месторождение, он все же дает ненулевую вероятность его нахождения. Прежде всего все месторождения, особенно урановые, мы (сильно упрощая) можем разделить на две группы. В первом случае у нас руда лежит субгоризонтально, и месторождение развивается по площади. Грубо, это горизонтально лежащий пласт руды. Во втором случае у нас месторождение связано с субвертикальной структурой. Это значит, что на поверхности у нас очень маленькая площадь выхода, все остальное уходит на глубину. Пластовые месторождения обычно связаны с осадконакоплением, субвертикальные — это какой-то глубинный процесс. Поэтому если мы поставили перед собой задачу найти пластовое месторождение, мы должны выбирать площади, где есть осадочные бассейны. Если на поверхности гранит, там пластовых месторождений не будет. И наоборот, месторождения глубинного происхождения надо искать там, где породы твердые, в которых по трещинам поднимается руда.
— Выбрали мы какую-то площадь и определили, что тут можно искать месторождение. С чего начинаются поиски?
— Когда уран только начали искать, в СССР людей выстраивали в цепь, вешали им на грудь радиометры, и эта цепь двигалась по площади. Если стрелка радиометра переходила определенное деление на шкале, человек свистел в свисток, цепь останавливалась, к нему шли геолог и оператор по приборам, проверяли и, если все подтверждалось, ставили флажок: нашли аномалию. Затем шли дальше. Сейчас, конечно, так не делают, потому что людям надо зарплату платить. Вместо этого используют аэрометоды. На самолет ставится чувствительный прибор, и самолет на небольшой высоте, по стандарту не выше 70 м, летит по площади, обрисовывая рельеф, если необходимо. Идет автоматическая запись показателей, потом по ним автоматически строятся карты.
Современные радиометры позволяют по интенсивности излучения различать уран, торий и калий. Дешифровка этих карт позволяет решать и чисто геологические задачи. Например, высоким содержанием калия обычно отличаются граниты. Если мы видим на карте калиевые поля, мы можем говорить: да, это граниты. Если, наоборот, ториевые поля, то это щелочные породы, скорее всего. Если урановые — это то, что нас интересует. На картах точечные аномалии могут не фиксироваться, но по соотношению полей геологи предполагают, где могут быть месторождения и где их быть не может. После этого пустые участки отбраковывают, перспективные участки локализуют. В последние годы для таких съемок вместо самолетов стали применять беспилотники, это очень удобно. Самолет и вертолет летят довольно быстро, поэтому слабые аномалии аппарат может не успеть зафиксировать.
Полный материал читайте в «Вестнике атомпрома». https://clck.ru/3J5rwZ