Максим чувствовал, что Мирослава уже начинает уставать от его напора и настойчивости. Он ждал, что её сопротивление скоро будет сломлено, крепость после столь длительной осады падёт. Он видел, что принимать цветы, подарки и знаки внимания ей было приятно, как любой женщине.
Мирослава действительно устала сопротивляться, каждый раз твердить одно и то же. От этого, ей казалось, его настойчивость только усиливалась. Но по мере того, как она узнавала юношу, он рос в её глазах. Максим убирал после чаепития стол, мыл посуду, чистил лук, картошку, когда она готовила еду для Наташи. Однажды она собралась сварить борщ. Максим, увидев, как она это делает, запротестовал.
— У меня же отец из Запорожья. Он меня научил варить настоящий украинский борщ.
Мирослава только наблюдала, как он обжаривал на сковороде свёклу, морковь, лук, тёр на тёрке помидоры, добавлял в определённое время соль, сахар, специи и лимонный сок. Потом варил бульон, мастерски нарезал капусту.
— Слушай, такое ощущение, что ты учишься не на программиста, а в кулинарном техникуме.
— Борщ у нас всегда отец готовит, маме не доверяет. Меня тоже научил.
Борщ действительно получился не хуже, чем в ресторане. Но сколько потом Мирослава не пыталась повторить весь этот сложный процесс, у неё всё равно не получалось достичь такого результата.
Целый год Максим, приезжая к родителям на выходные в родной город, неизменно приходил к Мирославе и проводил у неё два-три часа. Мирослава по-прежнему оставалась непреклонна. Максиму порой казалось, что она действительно не испытывает к нему никаких чувств. Может быть, порой казалось юноше, она не лукавила, когда говорила о том, что он ей не нравится? Возможно, по своей мягкости и душевной доброте она не может прямо и открыто сказать ему об этом, боится обидеть, смирилась с его настойчивостью, принимает эти ни к чему не обязывающие ухаживания, видит в нем лишь друга.
Мирослава за этот год тоже устала ждать, когда же юноше надоест стучать в стену её неприступности.
К лету его визиты и звонки стали значительно реже.
Мирослава почему-то с грустью думала о том, что не рада тому результату, которого ей так хотелось достичь. В жизни Максима, наверное, происходили какие-то перемены, раз он уже не так часто звонил и вспоминал о ней.
Но в июне он приехал после достаточно длительного отсутствия — они не виделись почти месяц. Он вновь пришёл с большим букетом цветов, с тортом, увесистым большим пакетом, наполненным продуктами. Мирослава, как раз закончила кормить Наташу. В лёгком летнем платье, усыпанном мелкими арбузами, она сидела за столом и допивала вишнёвый компот.
— По какому поводу банкет? — наблюдая за тем, как Максим доставал из увесистого пакета вино, бананы, апельсины, виноград, красную рыбу и икру, колбасу и ветчину, спросила Мирослава.
— Я сессию сдал, — в глазах Максима сияла радость. — И ещё есть повод. Давай только стол накроем и отметим это радостное событие.
Вдвоём они быстро всё приготовили.
— На втором курсе можно попробовать найти какую-нибудь вакансию тестировщика, — мечтал Максим об увеличении своих доходов.
— И вылететь из университета? Ты же говорил, что по специальности работать устраиваются после второго и третьего курса.
— Программистами, да? Но тестировщиком может быть любой и не особо образованный человек, который прошёл обучение на специальных курсах. Я уже достаточно знаю, чтобы справиться с этим.
— Нет, Максим, за двумя зайцами погонишься, — пыталась отговорить от неблагоразумного поступка Мирослава. — Закончи хотя бы второй курс.
— Подумаю ещё.
Они сидели на кухне, Наташа, расположившись рядом, листала книжку. Максим налил в бокалы красное вино.
— Поздравляю с успешной сдачей очередной сессии, — произнесла Мирослава тост, поднимая бокал, в котором стекло от тёмно-красного напитка отливало цветными огнями, как дорогие рубиновые камни.
— Действительно успешная. Я сдал почти все дисциплины на отлично. Спасибо, — Максим выпил все вино из бокала.
Мирослава лишь пригубила напиток с изысканным ароматом, незнакомый приятный вкус удивил её.
— Не нравится вино? — спросил Максим, когда она поставила полный бокал на стол. — Выбирал самое дорогое.
— А тебя уже студенты научили пить до дна, я вижу? — спросила девушка. — Это может плохо закончиться, — Мирослава сразу вспомнила рассказы Наташи о своих ухажёрах, которые почти все оказывались любителями горячительных напитков.
— Да некогда мне пить с ними, — успокоил Максим Мирославу. — Это я для храбрости, — и Максим достал из кармана маленькую коробочку, обтянутую синим бархатом. Он открыл её и протянул Мирославе красивое золотое кольцо. — Я хочу, Мирослава, сделать тебе предложение. Очень надеюсь, что ты согласишься и не откажешься стать моей женой.
Максим смотрел на Мирославу в ожидании её реакции. Казалось, она от неожиданности потеряла дар речи. Её руки невольно потянулись к бокалу, нервно, судорожно, жадно, она сделала несколько глотков, но вовремя остановилась.
— Максим, я же тебя предупреждала, что не смогу ответить тебе взаимностью, — даже этот поступок не смог переубедить Мирославу в своём решении. — Ты ещё совсем мало знаешь меня, а я тебя, — чтобы не обидеть его, она уже не могла говорить, что совсем не испытывает к нему никаких чувств, она уже боялась ранить его чрезмерным безразличием и холодностью.
— Ты слишком торопишь события, — Максим видел, как она приходила в себя, к ней вновь вернулось присущее ей спокойствие и самообладание. — Ты хоть бы предупредил, я бы платье надела, — решила превратить всё в шутку Мирослава. — Нет, пока ты не окончишь университет, я запрещаю тебе даже думать о женитьбе. Муж должен обеспечивать семью.
— Я не могу так долго ждать, — оценил её юмор, Максим. — Давай через год. Я как раз найду приличную работу и буду зарабатывать больше, чем ты в своей школе.
— Хорошо, я подумаю над твоим предложением, — Мирослава говорила лукаво улыбаясь, ей не хотелось обнадёживать юношу, не хотелось обидеть его отказом. Она хотела мягко намекнуть, что ответ дать ему не может. Она всё ещё надеялась, что время, жизнь всё расставит по своим местам.
Вы прочли отрывок из 16-й главы повести Татьяны Пешко "Предубеждение и судьба".