Лев
Весь день наблюдаю за ней. Внутри — долбанный ураган. Не могу глаз от нее оторвать. Как чертов маньяк, выслеживаю, высматриваю,каждую эмоцию ее ловлю, малейшее изменение мимики на ее красивом лице. Сдыхаю от дикой ревности, давит меня, словно кусок гранита. Когда брат обнимает ее, когда стоит так близко… еле сдерживаюсь, чтобы не схватить ее в охапку и не унести. А в другие моменты я счастлив, как идиот. Когда она рядом со мной. Будто бы случайно касается меня, улыбается и смотрит так… словно моя. В эти мгновения отпускаю себя, наслаждаюсь.
Поужинав, мы устроились в гостиной за столом. Дед, как всегда, в своем репертуаре. Без партии в покер перед сном не уснет. Даже Тату втянул.
Прикрываясь бокалом алкоголя, наблюдал за ней, не свожу глаз, наслаждаясь ее красотой. Сегодня она по-особенному прекрасна. Без косметики и высоких каблуков. В простых синих джинсах и трикотажной футболке, с распущенными волосами, перекинутыми на одну сторону. Такая она простая, домашняя, уютная. Ее улыбка кажется еще милее и нежнее, когда на ней нет помады. Если бы Тата была моей, не успевала бы красить губы — съедал бы все, не прекращая их целовать. И без темных теней ее глаза кристально чистые, синие. В домашней обстановке, сбросив свою «броню», она похожа на домашнюю кошку.
И сейчас я понимаю, как никогда раньше, что хочу видеть ее в своем доме. Вот такую, настоящую, нежную Тату. С кучей ненужных комплексов и обид из детства, с кучей тараканов в ее красивой рыжей голове. Но таких безумно притягательных тараканов.
Я вижу, как она, одевшись в мою футболку, стоит у плиты и, почесывая голой ступней другую, жарит блинчики, подпевая в такт голосу солиста, звучащего из динамиков плеера. Вот она ворчит на меня за разбросанные носки, а вот встречает после рабочего дня, радостно запрыгивая в мои объятия, будто обезьянка. Но самые жаркие фантазии касаются ночи. В это время она превратится в горячую, страстную тигрицу. Я уверен, скучно с ней никогда не будет.
— Таточка, утомили мы тебя, — раздается голос деда.
Возвращаюсь в реальность. Тата поднимается из-за стола со смущенной улыбкой на лице.
— Нет, все было замечательно, я просто устала немного. Всю ночь не спала, один проект готовила… — бросает на меня беглый взгляд.
— Зачем же по ночам-то работать? Организму нужно отдыхать, особенно женскому организму. Красота требует бережного отношения, — дедушка пускается в размышления. Кир сидит за столом, роясь в телефоне.
— Мне не терпелось его подготовить. Идей в голове было море, заснуть бы не удалось…
— Это по стадиону? — спрашивает брат, поднимая на девушку взгляд. Чувствую, как подкатывает к горлу обжигающая ревность.
— Я видел твое сообщение, — выпаливаю, отвлекая внимание Таты от Кирилла. — Чертеж хорош. Но там не хватало пары деталей. Я сделал дополнения сегодня утром. Завтра еще кое-что добавлю и пришлю, — произношу это, а внутри кайфую от удовольствия, как последний придурок. И что, спрашивается, хочу доказать или показать? Но увидев неподдельную радость в глазах Таты, понимаю, что затеял этот разговор не зря.
— Мне так не терпится посмотреть исправленный вариант, — в ее голове восторг. Она смотрит на меня глазами маленькой девочки, которой только что пообещали поездку в Диснейленд. Улыбка сама собой расплывается на лице при виде такой Таты. — И… что вы… ты думаешь по этому поводу? — спрашивает, нервно заламывая пальцы.
— Я знал, что у тебя проект выйдет гениальным. Он таким и получился. Я еще не встречал никого, кто так смело и в то же время глубоко мыслит. Думаю, заказ будет нашим, — ни на секунду не отпускаю ее взгляда. Впитываю каждую частичку ее радости и восторга.
И я ничуть не блефую. Ее рисунок и правда хорош. Как только увидел ночью сообщение от Таты, не лег, пока не разобрался со всем. Открыв письмо, был приятно поражен. Она — настоящий бриллиант. И дико злит, что я не замечал этого раньше.
— Лев, ты дедушку поднимешь? Я хотел с Татой пойти, — раздается напряженный голос Кирилла. Взгляд брата пылает гневом. Понимаю, что перегнул палку, но, черт возьми, как сложно держать себя в руках.
«Конечно же, НЕТ!» — хочется во все горло заорать. Сорваться с места и схватить ее в охапку. Но на деле только пожимаю плечами, перекатывая в зубах зубочистку.
Попрощавшись с дедулей, Тата поднимает на меня глаза.
— Спокойной ночи, — шепчет, окидывая меня тоскливо-виноватым взглядом. Вижу, что и сама с ним идти не хочет, так на черта это все?
— Приятных снов, — улыбаюсь, а под столом сжимаю кулаки до боли.
Не могу отвести глаз от ее спины, пока они с Киром поднимаются по лестнице.
— Ты этого не сделаешь, Лев, — раздается дедушкин голос. Обернувшись, смотрю на него удивленно. Старик смотрит на меня укоризненно, задумчиво почесывая подбородок.
— Тата, — кивает в сторону лестницы. — Ты не станешь уводить ее у Кирилла, не тешь глупых надежд. Не думай.
Дед всегда был сканером эмоций. Видимо, у меня все на лице написано. Но, черт возьми, я не собираюсь слушать его… не в этот раз.
— И отбивать-то некого, — прячу нервозность за смехом. — Разве не видишь, Тата шарахается от него за милю.
Меня злят слова деда. Я хочу ее. Меня тянет к ней, так же, как и ее ко мне. Так какого рожна она будет тусоваться с тем, кто ей не интересен?
— У тебя доброе сердце, Лева. Ты не станешь расстраивать брата. А он уже влюблен…
Я ничего не ответил деду. Но его слова что-то всколыхнули во мне. Гоня прочь мысли, помог ему добраться до спальни. Набрал ванну, помог искупаться. Дедушка устроился в кровати перед телевизором, а я спустился вниз.
Меня разрывало от злости и ревности. Они там, на втором этаже, в одной спальне, в одной постели. Сидел внизу, в гостиной, и задыхался…Выскочил на улицу. Спустился к берегу пруда. Сел на лежак, попытался успокоиться. Только ни черта не выходило. Злость накрывала волнами, а взгляд сам по себе то и дело сканировал окно их спальни. В нем не было света… Воображение рисовало картины, от которых все нутро скручивало в узел.
Чувствовал себя идиотом. Но от мысли, что руки брата будут прикасаться к ее телу, крышу срывало. Ни черта не прав дед. Не смогу, не стану отступать. Только не в этот раз. Да и не пара они вовсе… Тата делает это назло мне. Или просто плывет по течению, позволяя Киру все глубже утягивать ее в омут отношений.
В последние дни я сам не свой. Внутри столько новых ощущений, давно забытых эмоций. Они делают меня уязвимым, и это дико пугает и злит. Я чувствую, что между нами с Татой что-то есть. То, что не дает мне думать ни о чем другом, то, что сводит с ума…
Откинулся на прохладную поверхность лежака, прикрыл глаза. Не знаю, сколько так лежал, слушая стрекотание сверчков. От воды подул прохладный ветер, но я даже не подумал возвращаться обратно. Там, в доме, мне дико душно от мыслей и гнева. Не знаю, сколько времени прошло, как вдруг услышал чьи-то тихие шаги. Мне и глаз не нужно было открывать, чтобы понять, кто это. Тата.
Шаги замирают. Воцаряется тишина. Меня раздирает от дикого любопытства, но я продолжаю делать вид, будто сплю. Над головой раздается ее тихий голос. Не могу разобрать слов, но, судя по интонации, Тата недовольно. Проворчав что-то, она вдруг уходит. Сбежала? Черт, это делает больно. Ее стойкое нежелание быть рядом. Но спустя пять минут я снова ее слышу. На этот раз она идет быстро. Приоткрыв глаза, наблюдаю из-под полуопущенных ресниц. Темнота помогает оставаться незамеченным.
Притянув ко мне второй лежак, устанавливает его рядом. Бросив в изголовье подушку, устраивается на него. Закрываю глаза, чувствую ее близость. На тело опускается теплое покрывало. Клянусь, еле сдержался, чтобы не расплыться в довольной улыбке. Она — рядом. Под одним одеялом со мной. Вдыхаю ее аромат, с упоением смакуя мысль, что из нас двоих она снова выбирает меня.
— Вот упертый… — раздаётся ее недовольное ворчание над ухом, а в следующий момент тонкие пальчики касаются моих волос. Лежу неподвижно. Не дышу даже, боясь спугнуть.
— Надо же было на таком холоде улечься… — цокнув, устраивается лицом ко мне. Черт, как же сложно… сдержаться, чтобы не сорваться и не наброситься на нее. Ее запах окутывает, дурманит.
— Упрямый баран ты, Богатов, — шепчет Тата. — Твои ресницы… Боже, такие красивые… — цокает недовольно. — Да весь ты непозволительно шикарен для мужика… но смотришь ведь так убийственно. Как зверь, готовый сожрать…И до чего же сложный ты. Ведешь себя так, будто тебе плевать, а в другой момент — будто я что-то значу… страшно рядом с тобой, но и без тебя уже пресно…
Замирает. Вокруг тишина. Тата смотрит на меня, осязаю ее взгляд даже так, с закрытыми глазами. Боюсь, что она услышит биение моего сердца. Больше она ничего не говорит. Засыпает, а я раз за разом прокручиваю в голове ее слова.
Распахнув глаза, смотрю на нее спящую. Маленькая, рыжая… с небрежным пучком на голове. Лежит щекой на сложенных ладошках. Тянусь к ней. Касаюсь кончиками пальцев, осторожно. Провожу по кромке губ. Морщится так смешно, пряча носик в ладонях. Пододвигается ко мне, упирается лбом в ключицу. Улыбаюсь, аккуратно поправляя одеяло.
— Маленькая моя головная боль… — шепчу, убирая пряди волос с лица. Черт… пальцы так и зудят от потребности прижать к себе, так, чтобы каждый сантиметр ее тела почувствовать. Но боюсь разбудить. Утыкаюсь носом в мягкость ее волос и, прикрыв глаза, засыпаю…
***
Почувствовал шебаршение. Открыл глаза, и потребовалось несколько секунд для осознания реальности. Первым, что увидел перед собой — ее широко распахнутые глаза, с удивлением смотрящие на меня.
— Черт, — выдает шокированное, окидывая нас взглядом.
— Нет, это всего лишь я, — улыбаюсь, умиляясь ее реакции. Только сейчас понимает, что в моих руках.
— Отпусти меня, — рычит. Приподняв голову, понимаю, что все-таки кое-что поменялось.
— Это вообще-то ты меня держишь, — усмехнувшись, указываю взглядом на ее ноги, закинутые на мои бедра, и руку, обвивающую мою талию. Отстраняется, нахмурившись. Усаживается на лежаке. Я тоже поднимаюсь.
— И вообще, — заявляю с донельзя серьезным видом. — Теперь ты, как честная девушка, обязана на мне жениться, — но, не удержавшись, начинаю улыбаться до боли в скулах. Так и распирает смех от ее надутого вида.
— Ты совсем спятил, — пытается казаться хмурой, но улыбка ее выдает.
Приблизившись, тянусь медленно рукой к лицу. Смахнув прядь, беру за подбородок. Замирает, кажется, даже не дышит.
— Ты так улыбаешься красиво, что все вокруг становится таким же, — произношу это, не сводя глаз с ее полуоткрытых губ.
— Не нужно, Лев… не делай этого… — качает головой, вырываясь из моей хватки.
Понимаю, что она снова пытается заговорить о брате и это злит меня.
— Между вами нет и доли того, что есть между нами, — Тата резко возвращает ко мне взгляд. Она понимает о чем я. Мы оба понимаем.
— Не совершай ненужных ошибок, Тата. Остановись… — не даю ей отстраниться, удерживаю.
— Отпусти… — шепчет, а сама ко мне подается.
— Ладно, все… прости, — отстраняюсь, пытаюсь улыбнуться. Не нужно давить. Могу спугнуть ее. Главное я получил — уверенность в том, что она тянется ко мне. Остальное будет, но все по порядку. — Мы друзья, договорились? — протягиваю ей руку. Смотрит на нее с опаской.
— Ты не будешь больше так делать? — хмурится, сложив на груди руки.
— Делать как? — непонимающе ухмыляюсь.
— Провоцировать меня и смущать, — надув губки, бурчит недовольно. Маленькая моя, рыжая бестия.
— Не буду, — не могу сдержать улыбки. — Я ведь зверь голодный, — возвращаю ее слова. В ее глазах вспыхивает испуг. Тата понимает, что я все слышал. Каждое слово из ее признаний. Потянувшись, беру ее за руку. Резко притянув, ловлю, заключая в объятия. Растерянная, замирает в моих руках, смотрит на мои губы. Подаюсь навстречу, наклонившись. Между нашими лицами всего пара миллиметров. — А ты — моя рыжая головная боль. Так что дружить с тобой будет безопасней для здоровья… — отстраняюсь. Смотрю с упоением на то, как меняется выражение ее лица. Теперь ее глаза пылают гневом. Сжав кулаки, смотрит на меня прищуренно.
— Я… мне… мне нужно в туалет… — пятится назад, оглядываясь по сторонам. — Очень срочно… и Кирилл… он… — подхватив одеяло, быстрым шагом направляется к дому, а я продолжаю стоять на месте и смотреть ей вслед.
Прикрываться братом уже не выходит… слишком много откровений было ночью…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Виолетта Роман