Глава 2.Анка
Цикл Снегири.
С Рыночной площади я направился прямиком в Приют.
Это моя гордость и особый предмет для заботы. Жизнь нашу сладкой не назовёшь, будущее туманно, но всё же оно есть. Детей в Снегирях полно, и я прикладываю все силы к тому, чтобы они ни в чём не нуждались, хотя, применительно к нашим условиям это всего лишь: одет, обут, накормлен и обучен.
Все работники приюта получают приличные, по меркам Снегирей пайки и очень дорожат своим местом. Очередная наша странность в том, что все дети у нас дошкольники, по большому счёту Приют – это детский садик – ясли, но через годик надо будет уже и начальную школу открывать.
Перед входом в школу № 2, как до войны гордо назывался Приют, я замечаю Квадроцикл Мясника, очередной нашей ключевой фигуры.
Мясник сошёл с поезда три года назад, в стельку пьяным, с двумя карабинами и полными патронташами. Он возвращался из Казахстана, где они с такими же любителями охоты, с вертолёта стреляли по сайгакам и проехать то ему нужно было всего пяток станций, однако судьба привела его к нам. Что интересно, с тех пор Мясник вообще не выпивает, видимо боится в следующий раз проснуться в аду.
Мясник обеспечивает нас свежим мясом кабанов и свиней, разбежавшихся из местных ферм и расплодившихся в округе в невиданных количествах. Демонам они были не интересны, а других хищников в округе не наблюдалось, вот и радовались свинки жизни, пока не попадали в прицел к Мяснику.
Он особенный, ему дано чувствовать демонов и границу, именно он предупреждает нас о том, что граница изменилась. Пока она неизменно расширяется, а что будет, в тот момент, когда границы сузятся я даже думать, не хочу, второй ночи Демонов Снегири точно не переживут.
Мясник входит в наш неофициальный совет по управлению жизнью в городе и, как и я, очень гордится приютом, в первую очередь обеспечивая его свежим мясом. Он, невысокий, плотный, не очень умный, и по природе своей паникёр и сплетник. Я прекрасно вижу, что сейчас его прямо-таки распирает от желания рассказать мне какую-то свою очередную байку.
-Прикинь Грибник, какие дела творятся, еду я сегодня на выселках, а на шоссе мотоцикл летит, не едет, а прямо-таки летит. Долетел до Стелы, развернулся и двинул в сторону леса, ну туда, где у нас лесозаготовка. Тут кабан появился я про него и забыл, а сейчас вспомнил.
-К чему это Грибник? Может это демон на шоссе? Что скажешь?
-Да слышал я мотоцикл, слышал, – ты не переживай Мясник, скоро всё узнаем, вот приедут на обед вальщики с Лесником и узнаем.
-Вот в этом-то и дело Грибник, не приходили они сегодня на обед, ни один человек из бригады Лесника не явился. Был я у Бабы Зои – пайки, не тронутые остались.
Это было что-то новенькое, лесорубы конечно ребята простые, могли и загулять, но вот чтобы Лесник пропустил обед! Так ещё не бывало на моей памяти никогда.
-И да, Грибник, тут ещё один вопрос! Мясник замялся, уставившись на носки своих тактических ботинок.
-Я говорил с Машей Машинисткой и Шахтёром! В общем, Мясник поднял глаза и выпалил:
-Не довольны все тем, что ты сегодня сделал на площади. Ну расстрелял бы Пересмешника, или Кривого Потапа, никто бы слова не сказал. А вот демонов спускать на людей, это как-то не по-нашему.
-Хорошо Мясник, я тебя понял, совет завтра собирается, вот там всё и обсудим. Говорю ему я, жму руку на прощанье и командую Аише занести котёл на кухню Приюта.
Всё пошло наперекосяк! Теперь Пересмешник пострадавшая фигура в глазах совета, а я жуткий палач-диктатор. «Может бросить всё это к чертям собачьим?» в очередной раз говорю я сам себе. «Пусть живут, как хотят, сами по себе», а я грибы буду выращивать и смотреть на всё это из-за забора.
Настроение было совсем никакое, нужно было срочно найти какое-то дело, и я решил поменять обстановку и проведать Лесника на его делянке.
Снегири – посёлок не большой, транспорт нам не нужен, до всех важных точек можно добраться на своих двоих, но сейчас стирать ноги я не хотел и решил прокатиться на велике.
Заглянув на минуту домой, поцеловал в щёку мою старшую жену Гулю, я оседлал своего двухколёсного «Росинанта» и весело закрутил педали направляясь по Черёмуховой улице на север, к шоссе. Дорога шла в гору и немного размявшись, я, подустав, поручил заботы о передвижении Аише.
Демоны - вещь крайне удобная, могут практически всё и сейчас заднее колесо моего велосипеда вращалось вроде бы само по себе, притормаживая на поворотах и ускоряясь на прямых. Со стороны могло показаться, что я усердно кручу педали, но на самом деле мои ноги были неподвижны, демон свернулся в кольцо, прилип к ободу и вращал колесо не хуже бензинового мотора. До того момента, как Маша Машинистка со своей бригадой инженеров не наладила работу электростанции и в Снегирях, впервые за пару месяцев, зажглись лампы и заработали холодильники, Аиша и Зевс по очереди вращали вал моего домашнего генератора, обеспечивая мне небывалый в нашем тогдашнем мире комфорт.
Проехав неработающий светофор на выезде из города, я помчался по абсолютно пустому шоссе. Демоны почему-то оставили нам этот кусочек прошлого и обитали в полях справа и слева от асфальта. Их территория справа начиналась от сельскохозяйственных ангаров, набитых техникой, семенами и готовых к севу, как и пять лет назад. А слева, от бывшей автобазы, где мы сейчас оборудовали лесопилку. Я смотрел на эти поля с ожиданием и надеждой на то, что, когда ни будь мы их засеем, и будем есть собственный хлеб, а не армейские галеты, но для этого нужно было как то разобраться с демонами.
Как это сделать, в Снегирях не знал никто. Эти существа вообще жили по каким-то своим, непонятным для нас законам, хотя один закон мы знали твёрдо. Хочешь умереть страшной смертью, выйди погулять в земли демонов!
-Демона можно только заклясть, говорило сегодня существо на рынке, и как нам это сделать?
Оно называло меня Заклинателем, значит я как-то заколдовал Зевса и Аишу! Может быть только это спасло Снегири в знаменитую Ночь Демонов, когда они впервые заявились к нам и вырезали половину посёлка? Теперь эта ночь – главная страшилка у детей в Приюте, ведь почти половина из них осталась тогда сиротами.
Мы доехали до Стелы, воздвигнутой в память о героях труда, вокруг которой в старые времена было организованно круговое движение, нарушили правила движения и повернули направо к вотчине Лесника, предводителя наших лесорубов.
Лесник мне не нравился, был он весь какой-то подленький, вредный, готовый вставлять палки в колёса любому плану. Чиновник в прошлом, он привык бояться за своё место и ничего не делать, а только часами болтать языком, перемалывая воду в ступе.
В своё время мы сделали ошибку, приняли его в совет и поручили заняться лесозаготовками. Лесник взялся за дело с жаром, организовал бригаду и выбил лесорубам усиленный паёк. Маша Мотористка помогла ему настроить технику, а Мясник точно определил границы участка вырубки. Но на этом лесозаготовки и закончились, дело шло из рук вон плохо и сам Лесник, и его бригада только зря потребляли пайки и дебоширили по каждому поводу. В Снегирях им были рады разве что шлюхи в борделе Бабы Зои, да и то, скорее всего они делали это только соблюдая профессиональную этику.
Я долго думал, о том, что же мне со всем этим делать, не отправлять же их всех в дальние шахты за лень, и решил установить им план по лесозаготовкам, за невыполнение которого предусмотрены ограничение пайков и прочих благ, но пока ещё не успел протащить эту идею в Совете.
За этими мыслями я почти уже добрался до делянки лесорубов, располагающейся в бывшем магазине коттеджного посёлка. И тут в голове вспыхнул фейерверк – Аиша радовалась, это было что-то новенькое для меня, до этого демоны так ярко свои эмоции не выражали.
Посмотрев на облезлый Зил-лесовоз, перекошенный кран и сваленные тут и там бензопилы я ничего радостного в этой картине не увидел. Людей и звуков их жизнедеятельности в округе тоже не наблюдалось, только заливались птицы и ласково светило солнце.
-Мне в принципе, всё было понятно! Как уже не раз бывало, вся бригада Лесника нажралась самогона, отмечая какой-то собственный, ведомый только им праздник и теперь валялась по углам где-то в недрах кирпичного здания. Правда, объективности ради стоило отметить, что с утра они обычно были более-менее трезвыми, гулянки начинались обычно с обеда, но что-то, видимо с подвигло их сегодня начать возлияния пораньше.
Я слез с велосипеда, поставил его на подножку и двинулся к входу, собираясь устроить Леснику небывалую выволочку, как вдруг меня вывел из размышлений мелодичный женский голос:
-Привет Грибник, прозвучало откуда-то справа, как гром с ясного неба, я резко повернулся, упал на колено и передёрнул затвор неведомо как, оказавшегося у меня в руках автомата.
-Прости, не представилась – я Анка!
-Извини, не хотела тебя напугать, я хочу лишь поговорить. Не стреляй!
Прямо за лесовозом стоял мотоцикл. Даже не так – Прямо за облезлым, ржавым, древним лесовозом, стояло хромированное, блестящее на солнце чудо, сошедшее на пыльный двор прямо со страниц Ведущего Глянцевого мотоциклетного журнала.
Сверкало всё, диски колёс, фары, бензобак, амортизаторы передней вилки, и даже замки на кожаных кофрах сияли как будто только что сошли с конвейера. Широченные шины тоже были совсем новыми, я чётко видел в контровом свете торчащие из них жгутики, оставшиеся после формовки резины в камере, а жёлтые кружочки, которыми отмечают резину на заводе, были совершенно целыми. Дополняли картину гнутые, хромированные выхлопные трубы, свивавшиеся как клубок змей в единую конструкцию глушителей.
Этот мотоцикл, создавался как произведение искусства и до войны, наверняка, стоил целое состояние, но не он был главным в этой утренней картине.
Анка стояла метрах в трёх от меня и выглядела как ожившая мечта 13-ти летнего прыщавого мальчишки, начитавшегося комиксов и насмотревшегося анимэшных мультиков.
Лет тридцати, среднего роста, но кажущаяся выше из-за толстых подошв чёрных и блестящих, высоченных мотоциклетных сапог, со множеством пряжек и ремешков.
Хорошая, но не модельная, а скорее спортивная фигура девушки, несла в самом своём существовании ярко выраженную угрозу любому, кто осмелился встать у неё на пути.
Крепкие, спортивные ноги, затянуты в искусственную кожу, явно сшитого на заказ, идеально облегающего её тело с комбинезона. На плавно очерченном правом бедре уютно устроилась кобура с высовывающейся из неё рукоятью пистолета. Из-за левого плеча девушки показывается рукоять меча или может быть сабли, я не очень разбираюсь, а на её предплечьях были зашнурованы сложные кожаные сплетения из которых выглядывали рукояти чёрных метательных ножей.
Глаза красотки закрыты очками с меняющими цвет стёклами, сейчас они розовые, а секунду назад были тёмно-зелёными. Длинные иссиня-чёрные волосы стянуты в достающую, почти до пояса косу, в которую вплетён какой-то металлический предмет, предназначенный явно для нанесения увечий своему ближнему.
На груди комбинезон расстёгнут, наглядно демонстрируя два загорелых полушария груди, между которыми уютно устроился небольшой нож, свисающий с шеи на кожаном шнурке. Чуть выше ножа блестит на солнце золотая монета на цепочке, очень похожая на наш трудовой жетон.
Передо мной воин, профессиональный убийца и вероятнее всего квалификация у него более чем высокая. Вся эта расслабленная поза, расстёгнутый комбинезон всего лишь камуфляж, она подтянута, собрана и натянута, как струна и, если эта струна освободиться, я не хотел бы оказаться на её пути.
-Что нравлюсь, насмешливо улыбаясь полными губами, говорит Анка.
-Этим вон, в доме, тоже понравилась! Представляешь, Грибник, эти животные хотели меня изнасиловать!
В руках у девушки откуда-то вдруг возникает нож, и точильный брусок. Анка проводит им по идеально наточенному лезвию, поднимает очки на волосы и внимательно осматривает режущую кромку. Затем переводит взгляд на меня и говорит:
-Ненавижу насильников, в 14 лет меня пытался изнасиловать мой отчим, знаешь, что я с ним сделала?
-Даже боюсь представит, отвечаю ей я, уже немного привыкший к Анке и понимающий, что, если бы она собиралась напасть, я бы скорее всего ничего не почувствовал бы, пока не встретился с праотцами.
-Я, когда ни будь расскажу тебе эту историю, если мы станем друзьями! Анка смотрит на меня и её взгляд будит во мне, казалось бы, давно забытые желания.
-Мы же станем друзьями Грибник? Анка улыбается мне призывно и тепло, а я не могу отвести взгляд от двух совершенных полушарий её груди и пытаюсь представить себе форму сосков. С ужасом понимаю, что от этих мыслей в моих брюках начинает расти желание, но ничего со своими мыслями я поделать не могу. В одну секунду из главного авторитета Снегирей я превратился в озабоченного подростка и мне это ужасно нравится.
-Обещаю, что не буду пытаться тебя изнасиловать, говорю я, тяжело вставая с колена и закидывая автомат за плечо. Надеюсь, что они не заметила некоторого увеличения в паху моих камуфляжных брюк.
Но она конечно же заметила!
Анка смеётся, так ярко и живо, как уже давно никто не смеялся в Снегирях, я против воли сначала улыбаюсь, а потом тоже начинаю хохотать, делаю шаг вперёд и пожимаю протянутую мне крепкую, загорелую руку, стараясь не смотреть на рукояти ножей, уютно устроившиеся на загорелом предплечье.
-Давно ты сошла с поезда? Спрашиваю я, удерживая её руку, несмотря ни на что, мне приятно это прикосновение.
-Вчера утром, представляешь Урбан меня позвал из багажного вагона. Как только двери открыли я его оседлала, вылетела из поезда, и понеслась по шоссе. У меня бывает такое, мчусь куда глаза глядят, прочищает голову знатно.
-А кто это Урбан?
-Ну ты что Грибник, Урбан – это мой мотоцикл, правда он как-то немного изменился, да и меня похоже немного изменил. Никогда не думала, что буду расхаживать по делянке лесорубов в костюме Лары Крофт!
- Как они кстати? Лесорубы, живы?
-Не обижайся Грибник, но нет! Они были очень неучтивы, и когда скромная девушка зашла к ним в Пряничный домик, чтобы спросить дорогу к Мудрому Гудвину в Изумрудном городе, набросились на неё, как голодающие африканцы на кусок чёрствого хлеба.
-Двое уродов держали меня за руки, двое за ноги, а главный придурок очень хотел, залезть ко мне в лиф. Остальные же дяденьки стояли и смотрели на это, явно ожидая своей очереди. Наверняка в своих видениях они представляли себе очень весёлый денёк со мной в главной роли, собственно так и произошло.
-Я так понимаю, что ты с ними всё-таки поговорила и теперь в курсе всех наших дел? Спрашиваю я, отпуская Анкины пальцы, хотя мне почему то, жутко не хочется этого делать.
-Ну я же не дура, Грибник, конечно же одного оставила для игры в вопросы и ответы. Анка смотрит на меня и, словно невзначай, призывно облизывает губы языком. Я сразу же представляю, как впиваюсь в них горячим поцелуем и у меня начинает твердеть в паху уже не по детски.
-Ну и что скажешь Анка, как тебе наша жизнь? Спрашиваю я, отчаянно борясь с голосом плоти.
-Не поверишь Грибник, мне такая жизнь очень по душе и ещё, я знаю, что тебе в Снегирях отчаянно нужна такая, как я, сильная и не зависимая от закона, который ты сам придумал, а теперь не можешь переступить. Анка делает шаг назад, разворачивается, демонстрируя подтянутые ягодицы и перекидывает ногу через седло мотоцикла.
-Знаешь Грибник, после дела я всегда хочу мужика, надо мне расслабиться, почувствовать себя женщиной, мягкой, податливой и нежной, не хочешь составить мне компанию, заодно и поговорим? Анка надевает длинные мото-перчатки, лежащие до этого на баке и одним движением, опускает очки на глаза. Теперь они зеркальные и я вижу в них своё отражение.
Отражение выглядит очень бодро, и совсем не плохо для 55 летнего мужика.
-Подожди, а с этим то что мы будем делать, говорю ей я, и киваю на здание.
-Вечно Вы мужчины всё усложняете, отвечает мне воительница и достаёт откуда-то снизу из-за невидимой мне стороны мотоцикла армейский огнемёт «Шмель», щелкает предохранителем, ставя оружие на боевой взвод и стреляет в окно. Граната влетает внутрь и взрывается с громким Бамм!!!! Аккомпанементом выступает звон разбитого стёкла, когда все оконные рамы в бывшем магазине вылетают наружу, преследуемые ярко оранжевыми языками горячего пламени.
Грохот выстрела вспугивает огромную стаю ворон, которая начинает нарезать бесконечные круги над полыхающим зданием бывшей лесозаготовки. На площадке становится жарко.
-Езжай за мной Грибник, только не отставай, кричит мне Анка и отбрасывая зелёную трубу гранатомёта в сторону. Её мотоцикл оживает, рычит, как древний, огнедышащий дракон, плюющийся пламенем из хромированных труб глушителя. Она отпускает сцепление, и эта громадина встаёт на дыбы и на заднем колесе вылетает из двора, где вовсю пылает здание магазина с красно зелёной цифрой пять на фасаде.
Я сажусь на велосипед и устремляюсь ей вслед, к чёрту всё, все эти Снегири, дела, Мясник, Лесник, Маша Мотористка, могу же я хоть ненадолго побыть просто мужчиной, стремящимся к любви с прекрасной женщиной.
Она ждёт меня на развилке к коттеджному посёлку, а разглядев, тут же пришпоривает своего двухколёсного коня и мчится вдоль ряда новеньких коттеджей, резко тормозя возле симпатичного домика с кованным ажурным забором, спрыгивает с мотоцикла и забегает внутрь.
Спустя пару минут до заборчика добираюсь и я. И первое, что мне бросается в глаза, это катана в ножнах и кобура с пистолетом, валящиеся на песчаной подъездной дорожке.
-Значит всё-таки был меч, машинально отмечаю про себя и двигаюсь дальше.
На высоком крыльце я нахожу мотоботы, а в прихожей небрежно брошенный на Оленьи рога красно-белый комбинезон. В жизни я встречал множество женщин, но раздевающиеся с такой скоростью особы мне ещё не попадались.
-Иди сюда Грибник, слышу я задорный голос из глубины здания смешанный с плеском воды.
Я иду на голос, открываю красивую, дубовую дверь с витражными филёнками и попадаю во внутренний дворик, посередине которого вкопан бассейн, вокруг которого в разнобой расставлены полосатые шезлонги. Чуть дальше я вижу беседку с открытой печью и здоровенным мангалом.
-Ну долго тебя ещё ждать? Анка опирается на край бассейна, резко подпрыгивает, вылетая из воды почти до пупка, украшенного блестящим самоцветом и падает обратно в воду поднимая тучу брызг.
Вид у неё более, чем соблазнительный, особенно сильно на меня действуют капельки воды, слетающие мини водопадом с её торчащих, как две спелые вишни сосков.
Теперь гадать уже нечего, их форма, как и ожидалось идеальна! Я больше не могу ждать, автомат летит не ближайший шезлонг, одежда на пол, а я сам, бомбочкой ныряю в бассейн, поднимая очередной фонтан брызг! Девушка закрывается от них, визжит и ныряет, не забывая наглядно продемонстрировать крепкие ноги и идеальную попку.
Как два юных тюленя мы гоняемся друг за другом, ныряя в тёплую, немного пахнущую хлоркой воду, в конце концов, я загоняю Анку в угол. Секунду смотрю в её огромные карие глаза, а потом набрасываюсь на неё что есть мочи.
Время для нас теряет счёт, вода смыла с меня пару десятков лет, я молод и силён, как бык играющий на лугу со своей тенью. Анка то отдаётся мне, как опытная шлюха, то корчит из себя невинную девицу, то начинает бороться со мной, побеждает и ведёт нашу партию уже сама.
То ускоряясь, то останавливаясь, каким-то шестым чувством ощущая, что мне нужно как-то совладать со своим желанием излиться в неё водопадом страсти. Мы любим друг друга удивительно гармонично, как будто провели вместе много-много лет, все наши желания тут же осуществляются, я прекрасно её чувствую, а она чувствует меня.
-Мне сказали, что у тебя семь жён. Если это правда, то я убью их всех шепчет мне на ухо Анка, легонько кусая меня за мочку.
-Хорошо, но тогда будешь сама мыть полы, растить грибы, воспитывать детей и стирать бельё в моём доме. Отвечаю ей я, с особой силой входя в её тёплое, упругое тело.
Мы уже давно перебрались из бассейна на огромную, как взлётное поле кровать и всё идёт к тому, что она вот-вот развалится под нашим напором.
Анка уже давно вибрирует, как пластина камертона, выдающего бесконечную ноту Ля, её оргазм многократен и многогранен как алмаз, я не хочу лишать её наслаждения, но мои силы не бесконечны. Сейчас я взорвусь, сейчас, сейчас….
-Хорошо же ты устроился Грибник, хохочет Анка, устроившись на мне сверху и показывая крупные белые, совершенные зубы. Соскакивает и моментально захватывает меня в плотный, влажный плен своих пухлых губ, а в следующую секунду, она проходит языком именно так, где мне и нужно, чтобы забиться попавшей в силки птицей и с силой выбросить из себя тугую струю оргазма.
Анка не выпускает меня, высасывает как коробочку сока, через пластиковую трубку, но в конце концов затихает и только нежно меня целует. Каждый её поцелуй отзывается спазмом в моём уставшем теле, но я чувствую, что буду готов к бою уже совсем скоро, прямо как двадцати летний юнец.
Неожиданно ко мне в голову приходит одна очень интересная мысль, я встаю с кровати и подхожу к огромному, в человеческий рост зеркалу и смотрю в него, не веря своим глазам. На меня смотрит моя омоложенная лет на 15-20 версия. Подтянутая, крепкая и мускулистая.
Морщины разгладились, волосы стали гуще, из них исчезла седина, плечи раздались и всё тело стало подозрительно накачанным и крепким. Я никогда так не выглядел, даже в 20 лет, я был скорее жилистым дрищём, а не мускулистым секс символом, смотрящим на меня из зеркала.
Анка встаёт с постели и встаёт рядом со мной, без одежды она просто прекрасна, высокая грудь с аккуратными полукружиями сосков, плавные линии талии, переходящие в крутые бёдра, длинные, кудрявые, чёрные волосы, рассыпавшиеся по плечам.
Мы молча смотрим в зеркало, два идеальных, совершенных человеческих существа, существующих друг для друга в осколке мира, провалившегося в тар-та-ра-ры.
Я поворачиваюсь к Анке, а она, молча забрасывает руки ко мне на плечи, подпрыгивает и обвивает меня ногами, мы целуемся, как школьники до боли в прокушенных губах, затем я беру её, уже нежно, ласково и не так долго, как в первый раз.
Примерно через час, покопавшись в бездонном холодильнике Анкиного дома, я нашёл совершенно свежий кусок свинины и теперь мы жарим его на углях, цедя холодное пиво, найденное в кладовой.
В бассейне жучит вода, переливаясь через фильтры, в костре трещат угли и шипит жир, сгорая на раскалённой решётке. Запах божественный и какой-то мирный и домашний, такое ощущение, что нет никаких Снегирей, Демонов и Рахмета Пересмешника, Маши Машинистки и прочих атрибутов моей сегодняшней жизни.
-Знаешь, аккумуляторы скоро сядут и этот дом перестанет быть таким милым и уютным, говорю я, пытаясь вернутся в свою обычную жизнь.
-Нет Грибник, Урбан сказал, что дом всегда будет таким, и мы с тобой тоже. Я знаю, о чём ты хочешь меня попросить, но у меня другое предложение. Давай плюнем на окружающий мир и проживём в этом доме прекрасную и идеальную жизнь, я нарожаю тебе детей, я могу, я точно знаю! Говорит Анка, глядя на меня своими прекрасными глазами, в которых отражаются красными, мерцающими огоньками умирающие в мангале угли.
Я беру её за руки, целую и шепчу:
-А как ты думаешь, что будут делать наши дети, когда вырастут? Я просто уверен, что они захотят от сюда выйти и жить в мире, который больше чем эти четыре стены. Я не против детей, но нам нужно подготовить для них какое ни какое будущее, и для этого нам нужно много всего сделать.
Анка делает шаг назад, ставит недопитую бутылку на стеклянную столешницу с восточным витражом, поправляет волосы и вдруг становится очень-очень серьёзной.
-Ну давай Грибник, рассказывай с чего мы начнём менять этот мир!
-