.
.
.
Если говорить о русском мире, можно вспомнить славянофилов и западников 19 века. Какие бы не пролегали меж ними линии расхождения, но самая первая разница меж ними состояла в разном ощущении не пространства, а скорее времени. Славянофилы были обращены к прошлому, (к святой Руси) а западники к будущему, исходя из некоторой капиталистической или технологической отсталости России по отношению к бурно развивающемуся Западу. При этом, взгляд славянофилов обращенный к прошлому был более культурно органичен, и по человечески оправдан, поскольку, так или иначе, любому духовно- зрелому человеку чуждо настоящее, а тем более чуждо и будущее. Более родным и знакомым мир человеку кажется в юности, или в его воспоминаниях . Хотя дело, не только в этом. Дело и в самом устройстве памяти, или лучше сказать, в загадке сознания. Когда мы вспоминаем нечто бывшее с нами наяву, память активизирует в нас нечто такое, что было и до нас, что сами мы уже не помним, но будто бы помнит наше родовое или поколенческое бессознательное., и эта память будто бы сообщается человеку вместе с тем он помнит, даже в том случае, если эта память не столько реалистична, сколько символична, или иносказательна, или если она не столько исторична, сколько поэтична. В конце концов и в церкви и в культуре, и в поэзии и в сказках, да и в самой истории , природе и земле сохранена эта память. Другой вопрос, насколько эта память действительна? Но если, даже она и мифична, в таком случае, была ли когда либо у человека иная реальность, кроме его сознания?
В любом случае, если позволить некоторое деление , быть обращенным к будущему это быть утопистом, ( поскольку, все утопии так или иначе обращены к будущему)., когда как быть обращенным к прошлому это быть романтиком, (поскольку романтизм обращен к прошлому), а быть реалистом это быть обращенным к настоящему, что намного сложнее, поскольку не бывает чистого настоящего. Настоящее невозможно без прошлого, и без будущего. Это не значит, что всегда это деление чисто, поскольку и к утопизму могут быть примешаны чисто романтические черты, (можно вспомнить утопии Руссо) , и к романтизму черты утопические. Более того, сама мечта о русском мире может быть, как романтизмом, так и утопизмом. Можно сказать, что славянофилы не столько мечтали о будущем, сколько стремились сохранить прошлое, в этом и состоит их заслуга и чистота. Быть может, утопистам и романтикам не хватало реализма, но бесспорно, лучше быть романтиком, чем утопистом.
По крайней мере, глубоким романтиком.
