Гомеровское небо — начало большого пути, который постепенно привел греков в начале четвертого века до н.э. к созданию математической астрономии. Гомеровская картина космоса еще очень проста, очень архаична. Само небо, купол видимого нами свода, — медное или железное. Между ним и поверхностью земли последовательно располагаются области «эфира», сияющего и лучистого, и «аэра», мутного темного воздуха, из которого состоят облака. Расстояния между небом и землей относительно небольшие: Гефест, сброшенный с неба, летел вниз весь день и, «когда солнце заходило», упал на землю, на остров Лемнос (Илиада 1, 592-593). Небесные светила не удалены от людей на колоссальные расстояния, как в позднейшей греческой науке, а представляют собой феномены, сопоставимые с радугами, молниями и громом. И гомеровский грек еще ничего не знает ни про зодиакальные созвездия, ни про путь солнца и планет через них. Да и планеты в это время еще никто не отличал от «неподвижных звезд». Форма земли никак не определена, и только косвенным, очень ненадежным путем догадок и предположений, обычно заключают, что это плоский диск. Земля омывается рекой Океан, которая «обратно текущая» (ἀψόρροος), т.е. впадает сама в себя. Под Землей есть еще области Аида и Тартара, местопребывание умерших людей и место заключения богов прошлого соответственно.
О звездах и созвездиях Гомер говорит крайне редко: на всю «Илиаду» и «Одиссею» найдется около шести небольших пассажей, где об этом идет речь, причем два из них — сравнения. Тем не менее эти тексты позволяют увидеть, какие созвездия и звезды играли главную роль в жизни ранних греков.
«На щите он создал землю, небо, море, не ведающее усталости солнце и возрастающую луну, там же он поместил знаки, которыми увенчано небо, Плеяды, Гиады, мощь Ориона, Медведицу, которой еще дают название Повозки, она кружится в одном и том же месте и поглядывает на Ориона, она одна непричастна омовениям в Океане» (Илиада 18, 482–488. Здесь и далее переводы Д.В. Бугая).
«Радостно раскрыл паруса попутному ветру Одиссей и, сидя у руля, искусно направлял корабль. На очи его не опускался сон, и он видел Плеяды, поздно заходящего Волопаса, Медведицу, которой еще дают название Повозки, она кружится в одном и том же месте и поглядывает на Ориона, она одна непричастна омовениям в Океане. Ведь Калипсо, чудная богиня, велела ему держать свой путь в море, оставляя Медведицу по левую руку» (Одиссея, 5, 269-277).
В первом тексте, знаменитом описании того, как Гефест создает и украшает новый щит для Ахилла, дана очень простая модель мира, который греки того времени еще не называли «космосом». Наряду с солнцем и луной Гефест изображает самые важные для греков звезды и созвездия. Отметим, что они в целом названы словом τείρεα, «знаки, знамения», подчеркивающим их «практическую» функцию: это не столько то, чем любуются или чему бескорыстно удивляются, а то, что нечто обозначает, знаменует, указывает. Отметим и то, что глагол ἐστεφάνωται («увенчано») отразится в позднейшей астрономической спекуляции (у Парменида), когда небесные объекты будут названы «венцами» (στεφάναι).
Первыми в этом тексте названы Плеяды и Гиады, хорошо видимые скопления звезд в созвездии Тельца. Плеяды (в старину на Руси они назывались Стожары) упомянуты первыми не случайно. Для ранних греков их восход и закат — важнейший маркер сельскохозяйственных работ. Позднейшие греческие астрономы различали четыре главных вида восходов и закатов созвездий:
Гелиакальный восход — первое видимое появление звезды на восточном горизонте перед восходом солнца;
Ахроникальный восход — последнее видимое появление звезды на восточном горизонте вечером сразу после захода солнца;
Космический закат — первый видимый закат звезды на западном горизонте прямо перед восходом солнца;
Гелиакальный закат — первый видимый закат звезды на западном горизонте сразу после захода солнца.
Для людей практики (земледельцев, моряков, солдат, путников) главную роль играли два вида: гелиакальный восход и космический закат.
Так вот, сеять греки начинали после космического заката Плеяд, который тогда случался примерно через 25 дней после осеннего равноденствия, говоря нашим языком, а маслины и виноград появлялись после гелиакального восхода Плеяд (примерно через 27 дней после весеннего равноденствия). Поэтому в гомеровском тексте Плеяды и упомянуты первыми! Как позднее напишет знаменитый поэт-астроном Арат (4-3 вв. до н.э.):
«И хотя звезд в них (в Плеядах — Д.Б,) немного (греки насчитывали их семь — Д.Б.), а свет их не очень ярок, но они весьма знамениты, кружась весной по вечерам. Виновник этого Зевс, который повелел им обозначать (σημαίνειν) начало лето и зимы и время пахоты» (Phaen. 264-267).
Затем в нашем пассаже из «Илиады» говорится о «силе Ориона». Орион — одно из самых заметных созвездий на нашем небе, с ярчайшими звездами Бетельгейзе и Ригелем. Для ранних греков Орион точно так же значим в определении сроков крестьянского труда и мореплавания. Его космический закат (в 9 в. до н.э. примерно 20 ноября), чуть позже после захода Плеяд и Гиад, отмечал начало зимних бурь, а его гелиакальный восход (конец июня – начало июня) — время обмолачивать зерно. Отметим, что в «Одиссее» упомянута история того мифического героя, в честь которого и названа было это созвездие. Калипсо, пытаясь оправдать свое поведение, желание быть вместе с смертным мужем, ссылается на то, что и Эос, богиня зари, взяла себе Ориона и была с ним, не встречая возражений богов, пока Артемида своими стрелами не убила Ориона на острове Ортигия (Одиссея 5, 121-124). Судя по множеству вариантов истории Ориона в поздней мифографии, Орион был великим охотником, но поступки его выходили за грань дозволенного человеку богами. Он был перенесен на небо, где продолжил свое дело, охоту. На небо поместили и его пса, о котором чуть позже.
Продолжение следует.
Дмитрий Бугай (д.б.)