Уже полчаса Михаил и Алла ехали в сплошном потоке машин. Мужчина предлагал повременить с выездом хотя бы на час. За это время большинство людей, отправлявшихся в пятничный вечер за город, были бы уже далеко, и тогда не пришлось бы двигаться с черепашьей скоростью. Но женщина беспокоилась за свою маму, живущую в небольшом городе, в девяноста километрах от Гронска.
—Я не пойму, почему все время мы с тобой должны? – озабоченно спросил Михаил, —Там ведь Галя живет. Она такая же дочь, как и ты. Да и Антон в двадцати минутах езды. То на выходные едем к теще заниматься уборкой и всем прочим, то среди недели после работы срываемся. Весной ты на неделю без содержания брала?
—Миша, ладно тебе. Она ведь – моя мама. Сам знаешь, что по квартире с трудом передвигается, да еще давление скачет, —начала успокаивать мужа Алла, —не может она без посторонней помощи.
—Я знаю, но там у нее сын и вторая дочь. Почему они не помогают?
—Ну… как-то получается, что мне приходится это делать. Может, потому, что я – старшая в семье.
—Галя на четыре года младше тебя, Антон – на семь, —в голосе Михаила слышалась ирония, —если бы они были в школьном или детсадовском возрасте, тогда о чем-то таком можно было говорить. Но ведь у них самих дети взрослые. А ты говоришь «старшая в семье».
—Ой, давай не будем об этом. Ты, конечно, прав, но я не могу отказать в помощи маме. У меня чувство ответственности с раннего детства появилось.
—У меня оно тоже есть, —усмехнулся Михаил, —уже третью неделю из-за этой ржавой теплотрассы по городу мотаюсь. Устал сегодня, как собака, толком не отдохнул, и поехали.
—Отдохнешь у мамы. Я знаю, что тебе сейчас не до чего, —согласилась Алла, —но ведь мама меня ждет. Плохо ей. Скорую вызывала.
—А ты бы сестре своей позвонила, —предложил Михаил, —что она скажет?
—Да как-то неудобно… У нее семья. Дела домашние…
—Получается, что у тебя ничего такого нет?
—Ну, зачем ты так? Галя ведь тоже маме помогает, навещает ее.
—Конечно, навещает. Помню один из таких визитов. Это как раз в тот наш приезд было, когда дорогу из-за бурана закрывали. Ты потом сама возмущалась. Галя с улыбочкой: «Ну, как ты, мама? Ты держись, поправляйся». Минут пятнадцать побыла и ушла. Хоть бы пол у матери в квартире помыла. Позвони. Мы ведь только два дня у нее сможем пробыть, а вдруг у нее в самом деле все плохо, и за ней постоянный уход нужен.
—Я сама это прекрасно знаю. Если что, то отпуск возьму. Ну что ты на меня так посмотрел? Хорошо. Позвоню.
К разговору сестер Михаил особо не прислушивался. Но смыл его был понятным. Галя буквально отчитывала Аллу.
—Сама подумай, —доносились до мужчины слова Аллиной сестры, —я буду бегать по маминой квартире с какими-то тряпками, мусор выносить, все остальное делать, о своем доме забывать. А если узнают? Это ты – просто экономист в какой-то фирме, а я – директор колледжа.
«Вот ничего себе! – думал Михаил, —надо же! Шишка на ровном месте».
—Что? Большая нагрузка на твоего Мишу? – продолжала Галя, —а что ему делать-то? Да у него и забот особых нет. Ну инженер он, с тепловыми сетями работает. И что дальше? Главный инженер? А какая разница? Не надо его с моим Сережей равнять. Начальник отдела городской администрации – это не какой-то теплотехник.
«Еще и меня зацепила, —непроизвольно прошептал мужчина, сворачивая на улицу, в конце которой находился дом, в котором жила теща, —в самом деле, не надо было звонить. Зря Аллу убедил это сделать».
Худшие опасения не подтвердились. Как рассказала Вера Ивановна, после приезда скорой ей постепенно становилось лучше. Хотя давление не нормализовалось, особо неприятные ощущения исчезли.
—Хожу вот только плохо, —пожаловалась женщина, —вчера из магазина пришла, до ночи с суставами мучилась. Эта докторша со скорой сказала, что мне желательно дня два – три полежать. Вы ведь побудете у меня до понедельника? У вас все равно дочка на какую-то практику уехала, так что своих забот нет.
Состояние Веры Ивановны и в самом деле к вечеру воскресенья заметно улучшилось, чего нельзя было сказать о ее настроении. Как понял Михаил, причиной тому стало предложение звонить с просьбой о помощи не только Алле, но и Гале.
—Она же рядом живет, —убеждала Алла маму, —здесь пешком идти несколько минут. А нам ехать надо почти два часа, если все нормально. В пятницу в сплошной пробке ползли. Сегодня воскресенье, вечером отдыхавшие за городом возвращаться домой будут, опять пробка получится.
—То есть, мать для тебя ничего не значит? —возмутилась женщина, —все на Галочку хочешь свалить. А ты знаешь, сколько у нее работы? Это тебе не в теплом помещении за компьютером целыми днями сидеть. Она ведь устает.
Вера Ивановна о значимости работы младшей дочери говорила долго, рассказывая при этом, что она всегда и лекарства ей нужные приносит, и с каким-то очень хорошим врачом договаривалась. Вышедший на балкон Михаил старался не придавать особого значения тещиным словам. Еще в первые дни знакомства с тогда только будущей тещей он понял, что ее отношение к дочерям разное.
«Алла у нее и Алка, и «подай, принеси», и что-то такое еще. Галя – и Галочка, и наша девочка», —вспоминал мужчина, глядя сквозь стекло двери балкона на почему-то покрасневшую жену и такую же красную, вероятно, от злости тещу.
—Не поеду я среди недели, —решительно сказала Алла, когда Михаил остановил машину на парковке напротив подъезда, —устала я от этого. Да и тебе тоже нелегко. Когда вечером в пятницу к маме поехали, ты же ведь ужас, какой уставший был. Пусть Гале звонит.
—Не получится у тебя, —вздохнул Михаил, —не выдержишь.
—Придумаю что-нибудь. Скажу, что или ногу подвернула, или у самой давление поднялось.
В конце недели позвонила Галина.
—Я у мамы сейчас была, —сообщила она, —не может она без посторонней помощи.
—Так помогла бы, —предложила Алла.
—Ты давай ко приезжай к ней, —продолжала сестра, —отпуск бери и приезжай. И вообще, могли бы в наш город перебраться. Квартиру бы сняли, а свою сдавали.
Алла, молча, слушала рассуждения и предложения сестры. Она смотрела на телефон, лежащий на столе. Михаил тоже молчал. Только после того, как Галина сказала все, что хотела, он спросил Аллу:
—Ты в самом деле хочешь весь отпуск у нее провести?
—А куда деваться, Миша? – в голосе женщины слышались нотки отчаяния, —кто еще маме поможет?
—Там ведь Галя. Может быть, она поухаживает какое-то время?
—Миш, ты прекрасно знаешь, что она у мамы делала, —Алла с тоской посмотрела на мужа, —«мама, ты держись, я тебе яблок купила…» и все. Не будет Галя там ничего делать. А ухаживать за мамой надо. С понедельника в отпуск пойду. Ты меня в субботу увезешь. Потом Наташа с практики вернется, попрошу, чтоб она хотя бы две недели у мамы пожила. Ну, а дальше… что-нибудь придумаем. Была бы квартира, как у Гали, я бы к себе ее увезла, а в наших условиях не получится. Отдельной комнаты нет.
—Дочку-то зачем в такое впрягать? – не согласился с предложенным вариантом Михаил, —сегодня звонил ей. Даже по голосу понятно, что устала она на этой своей практике. Ей же предложили месяц побыть администратором турбазы, а она и рада была. Теперь рассказывает про каких-то нытиков. Говорит, что все мозги ей пробили. Не дай бог, если еще такие приедут.
В субботу, едва Михаил, попрощавшись с тещей, вышел за дверь, Вера Ивановна начала буквально «пилить» Аллу.
—А что, разве так трудно было вчера вечером приехать? – тоном, требующим сочувствия, спрашивала она, —Миша с работы вернулся уставший? И что теперь? Ну, отдохнул бы пол часика. Да знаю – знаю, не нужна ему теща. Это Сережа Галочкин всегда вежливый, предупредительный. А Мишка твой каким был неотесанным, таким и остался. Да и ты хороша. Приехала и даже не поинтересовалась моим состоянием. Галочка всегда и спрашивает, и посоветует что-нибудь, и выслушает, и поговорит со мной.
—Она бы лучше в квартире уборку сделала, постирала бы, в магазин сбегала, обед и ужин для тебя приготовила, —не выдержала, чуть ли ни первый раз в жизни, Алла, —да и Сережа Галочкин кроме вежливости и предупредительности мог бы хоть что-то для тебя сделать. Сама сказала, что вместе они приходили, разговаривали с тобой. Это Мишка мой плохой. Приехал, поздоровался, вынес мусор и уехал.
—Да как ты смеешь с матерью так разговаривать? – возмутилась Вера Ивановна.
Всю субботу отношения мамы и дочки были, как принято говорить, натянутыми. На следующий день они немного сгладились, но женщина теперь обращалась к Алле подчеркнуто требовательно.
Взаимностью дочь не отвечала. Она просто выполняла работу по дому. Если мама что-то у нее спрашивала, отвечала односложно. Старалась как можно меньше времени находиться в одной комнате с матерью.
Такое отношение не нравилось Вере Ивановне. Ей хотелось что-то доказать Алле, но что именно, она и сама не могла понять. Чтобы развеяться, женщина пыталась поговорить с кем-нибудь из подруг.
Но на ее звонки или никто не отвечал, или подруги ссылались на занятость. Галина, которой женщина тоже позвонила, так же заявила, что разговаривать сейчас не может и перезвонит позже. Звонок сыну оказался также безрезультатным. Антон извинился, сказав, что он за рулем.
Внукам и внучкам Вера Ивановна звонить не стала. Все они никогда не испытывали особого желания общаться с бабой Верой. Правда, Наташа и Леша никогда не отказывались от разговоров с бабушкой, но это были Аллины дети. Женщина была уверена, что и они относятся к ней также плохо, как их мама.
Обстановка в квартире Веры Ивановны с каждым днем накалялась все сильнее. Женщину раздражало буквально все. Ей было неприятно, что Алла устроила генеральную уборку.
Демонстративно опираясь на трость, подаренную Михаилом (ужас, с которым приходилось мириться), женщина ходила по квартире, делая дочери замечания. Пока Алла готовила обед, ее мама стояла в дверях кухни, утверждая, что из кастрюли идет очень неприятный запах. Впрочем, от приготовленного супа она не отказалась.
На следующий день, не зная, к чему еще можно придраться, Вера Ивановна вынуждала дочь несколько раз бегать в магазин, утверждая, что до этого просто забывала, что ей хочется то сметаны, то печенья, то чего-то еще.
Прошла неделя. В субботу Алла, предупредив маму, что решила немного подышать свежим воздухом и потому выйдет на какое-то время на улицу, около часа сидела на скамейке поблизости от детской площадки.
У нее и в самом деле было только одно желание – просто отдохнуть. Но в этом уголке старого, оборудованного еще в советское время, двора она оказалась совсем одна.
Оценивая прошедшую неделю, Алла вдруг почувствовала себя по-настоящему одинокой. Ей было обидно и за Михаила, и за себя, и за своих детей, которые почему-то всегда оказывались на втором плане для становившей невыносимой мамы.
Сейчас, сидя на скамье, женщина вдруг почувствовала себя в чем-то виноватой перед своей семьей. А еще она поняла, что очень устала, и что ей хочется справедливости, которой почему-то нет и не предвидится.
—Наконец-то! – встретила возвратившуюся дочь Вера Ивановна, —явилась!
Вероятно, пока Алла находилась на улице, ее мама тщательно готовилась к новой ноющей атаке на дочь. Теперь у нее это шло словно по хорошо отработанной программе. Она требовала что-то переставить, протереть в холодильнике. Потом начались новые, часто просто глупые требования.
Алла и сама не поняла, что послужило спусковым крючком, разрушившим ее терпение. Она поняла, что терпеть все это больше просто не может. Молча, пройдя мимо мамы, женщина взяла со спинки старого кресла свой халат, с подлокотника шорты и футболку. Бросив все это в небольшую сумку, направилась в коридор.
—Ты чего это? – с непониманием уставилась на нее Вера Ивановна.
—Извини, —обернувшись у входной двери, с расстановкой сказала Алла, —я такая же твоя дочь, как Галя. Бесплатной сиделкой быть не могу.
Открыв дверь, Алла шагнула на лестничную площадку. Опять обернулась, посмотрела на стоящую в коридоре и опирающуюся на трость мать. Во взгляде Веры Ивановны чувствовались недоумение и злость.
—Не беспокойся, —хладнокровно пояснила происходящее Алла, —уже завтра у тебя будет платная сиделка. Я буду навещать тебя также, как Галя. Спрошу, как у тебя дела, попрошу держаться. Яблок тебе привезу.
Выйдя из подъезда Алла направилась к той самой скамейке у детской площадки.
—Что случилось? – с тревогой спросил Михаил, ответивший без промедления на звонок.
—Миша, пожалуйста, приезжай. Увези меня отсюда, —попросила Алла и добавила, —я не могу больше.
Дожидаясь приезда мужа, Алла нашла фирму, оказывающую различные услуги, в том числе уход за людьми на дому. Оставила заявку. Ей перезвонили через два часа.
Поскольку главный офис фирмы оказался в Гронске, к тому же по выходным в нем всегда дежурил сотрудник, договор удалось оформить в этот же день. Вечером позвонила женщина, ставшая сиделкой мамы.
В воскресенье Галя устроила скандал. Алла просто держала телефон в руке, дожидаясь, когда сестра выскажется полностью. Михаил, чтобы не слышать «разоряющуюся» Галю, ушел на балкон.
Наконец, сестра замолчала. Алла подождала еще несколько секунд и спокойно, едва ни по слогам, сказала:
—Да! Я наняла сиделку для мамы. Уплатила за месяц. Сейчас пришлю тебе копию чека. Если у тебя сохранились остатки совести, вернешь мне половину указанной суммы.
Галя позвонила через несколько секунда. Алла не слушала сестру. Оставив телефон на столе, она вышла на балкон.
—Думаешь, пришлет? – рассмеялся Михаил, слышавший слова жены.
—Не знаю. Миш, ну и не пришлет если, мы же с тобой не обеднеем.
В комнату Алла вернулась чуть ли не через полчаса. Галя все еще продолжала что-то рассказывать. Вскоре замолчала, но не отключалась. Вероятно, чего-то ждала. Надавив кнопку «отбой», женщина направилась в кухню. Через некоторое время ее смартфон сообщил о получении смс-сообщения, затем последовал второй сигнал.
—Что там? – поинтересовался Михаил.
—Две смс-ки, —улыбаясь ответила Алла, —в одной сообщается о поступивших мне на карточку деньгах, во второй всего одно слово «подавись».
—Ну, вот, все и закончилось. Ты молодец у меня, —похвалил жену Михаил, —я давно ждал, когда на место сестру свою поставишь.
Спасибо за чтение, лайки, комментарии!
Читайте другие популярные рассказы: