Навигация по каналу здесь, а также подборки
Эти дни впоследствии, я вспоминала с содроганием. Женька пропадал днём на своей работе, вечером в конторе у Алексея, штудируя закон и всевозможные дополнения и комментарии к нему. Петра, от этой нервотрёпки мы отправили в Пушкин, к бабушке с дедом. В дальнейшем туда приехала и моя мама с отцом, так что Петька был при полном боекомплекте из старших родственников.
На моей работе Света поддерживала меня изо всех сил, впрочем там я и сама старалась держаться, не могла же я на голову беременной женщины сбросить ещё и мои личные проблемы и заботы. От того, похоже, с ней на пару, мы становились только злее к окружающим, особенно к Татьяне с её полюбовником Мироном. Катерина тоже всё ехидно поглядывала на меня, с Татьяной они нашли общий язык, как поняла.
Почему Мирон Сергеевич был в курсе событий я не понимала. Ну, родственники они с этой Ксенией, не такие уж близкие, да и по возрасту весьма далеки. Проговорилась Катерина. Оказывается, Татьяна до сих пор поддерживала связь с этой био-мамашей. Поэтому слухи по офису поползли уже другие. Я же только поражалась её способности их распространять и поддерживать. Женя здесь уже не работал несколько месяцев, а дурную ему славу, она всё ещё творила своим поганым языком.
Алексей запустил процедуру усыновления. Я собрала увесистый пакет документов о себе и всё это мы передали в суд.
- Ребята, если мы будем первые в суде, то считайте дело сделано. Обратной силы не будет.
- То есть? – не поняла я.
- Лан, если ты усыновляешь, она не имеет права на восстановление в родительских правах, понимаешь. Но нужно быть готовыми ко всему, по полной.
- А-ха, - выдохнула я.
Попутно Лёшка просто послал нас в риэлтерское агентство:
- А вы как думали? – удивился он. – Давить надо по всем фронтам, так что вперёд. Вам нужно максимально быстро провернуть сделку и предъявить приличную квартирку этим из соцзащиты и опеки. Они же заключение должны представить.
- Лёх, сейчас лето. Рынок-то? – неуверенно проговорил Женя.
- Ты чего скис? Обратись, пробуй, - стукнул он кулаком по столу.
- Слушай, Лёш, а если за городом купить, там же можно больше по площади, - спросила я.
- Нет. Только в Москве, - категорично сказал он.
- А чего так? – удивилась я.
- А вот такие у нас законы. Уезжая в область ты ухудшаешь условия ребенка.
- Хм, класс… Ладно, будем искать в Москве. Подожди-ка, а если опека сейчас ко мне нагрянет? – обеспокоилась я.
- У тебя же квартира, собственность – всё нормально. У Женьки тоже. Плюс покажете договор с риэлтером.
Риэлтор оказался весьма подвижный молодой человек, говорить умел убедительно, был оптимистичным весьма и заряженным на работу, что нас очень порадовало. Его настойчивость не подвела и он нашёл покупателя на Женькину комнату в течение недели, что меня привело вообще в восторг просто. На мою же однушку сыскал чуть позже, но тоже стахановскими методами и темпами. Мы же в свою очередь нашли премиленькую двухкомнатную квартиру, буквально в двух шагах от Петькиного детского сада.
Как-то вечером Женька приехал мрачный и протянул мне листок. Она подала-таки заявление в суд. Честно говоря, у меня было чувство, до этого момента, что всё это видение какое-то, что это выдумка и этого не произойдёт. Что всё, что мы делаем, это не ради защиты в суде, а только ради нас, Петьки, нашей семьи.
Женя сидел угрюмый и медленно водил вилкой по тарелке. Потом бросил эту вилку и откинулся к стене, закрыл глаза. Я наблюдала за ним. Лицо его было уставшим, работа, вкупе с этой беготнёй и переживаниями, сделали своё дело. Он даже похудел за это время. Впрочем, я глядя на себя в зеркало, тоже малость сбавила в параметрах. М-да, поди завоюй это счастье.
- Жень? Поешь, так же нельзя. У тебя скоро одни кости останутся.
Он повернул голову ко мне не отрываясь от стены и, открыв глаза, проговорил:
- Как думаешь, получится?
- У тебя даже мысли упаднические, - разозлилась я. - Ну-ка, вилку в руки, еду в зубы.
Вскочила из-за стола и загремела в раздражении чайником. Налила себе чаю и ему в любимую кружку. Сыпанула сахару, пил он правда без него, но ничего сейчас в самый раз. Потом решительно открыла дверцу кухонной полки достала бутылку с остатками коньяка. Разлила по бокалам.
- Держи, выпей. Аппетит проявится, - протянула ему.
- Лан. Лёшка разговаривал с их адвокатом. Он прозрачно намекнул, что всё у них на мази.
- У нас тоже, - зло выпалила я, наклоняясь к нему. Стукнула по его бокалу и залпом выпила.
Он вздохнул и также резко влил в себя коньяк, передёрнулся и взялся за вилку. Конечно, мы тоже сделали всё возможное, но… если в ход пойдут большие деньги, противостоять этому мы не сможем. Это-то я прекрасно понимала, но сдаваться? Нет, ни за что! Ну, должно же быть что-то, пусть не совсем честное, я на всё пойду, лишь бы Пётр был с нами, наш сын!
Вечером Женя засел опять за компьютер, они переговаривались с Лёшкой. Из их разговора я уловила, что Алексей ищет любые лазейки, как бы обойти прямое воздействие денежного пресса. Коньяк действовал, я постепенно падала в сон.
Встретил он меня денежным дождём, купюры кружились, как крупные снежинки. А я стою, словно в очерченном круге, держа за руку Петра. Он изумлёнными глазами смотрит вверх. В этот момент мою защиту пробивает одна такая бумажка и летит прямо к Петькиным ногам. Он отфутболивает её, но за ней вторая, третья… Опять цепкие руки тянутся ко мне. И я, в который раз, обнимаю Петю, присаживаясь на корточки. Но, тут же понимаю, что сила чужих рук, мощнее моих, я сопротивляюсь, в моё сознание закатывается отчаяние и такое бьющее через край горе… Я делаю яростный рывок, вместе с ним, но понимаю, что мои руки пусты…
Очнулась я на полу, чуть не въехав головой в шкаф. Как же меня трясло, я поднялась на ноги, оглянулась на кровать. Женя спал, не отпуская из руки компьютер, лицо жёсткое и уставшее. Закусив губу, чтобы не разреветься, вышла в коридор, присела на скамейку. Надо успокоиться, подышать. А слёзы пускать не за чем, нельзя. Нужно настроиться на лучшее. Взгляд мой блуждал по предметам в прихожей и наткнулся на сапожки. Яркие, резиновые с машинками на голенище, тут моя выдержка дала трещину и поток слёз вырвался из глаз. Я села на пол и, взяв эти сапоги в руки, прижала их к груди и ревела в тридцать три ручья. Почувствовала на своих плечах объятие:
- Лана. Лан? – Женя, поднял мою голову и вытирал лицо ладонями, вглядываясь тревожными глазами.
- Не отдам, - я ещё крепче прижала сапожки к себе.
Он гладил меня по плечу, голове. У самого же, такое ощущение, тоже глаза мокрые.
- Лана, прости меня.
- За что? – вскинула я на него глаза, лицо его плыло перед моим взором.
- Я думал, что со мной ты будешь счастлива, а получается всё наоборот. Никому я, похоже, счастья не приношу, - он опустил руку и мрачно уставился в пол.
Мне показалось, что во мне вспыхнуло внутри, как магниевая вспышка в старинных фотоаппаратах, слёзы мгновенно высохли в глазах и я, прямо-таки, гаркнула на него в бешенстве:
- Не смей так говорить! Что за лажа? Ты для меня сделал невозможное, влюбил, изменил, что родная мать не нарадуется, и смеешь такое говорить? На Петра посмотри, он с тебя не слезает, в глаза его посмотри, твои глаза, между прочим. И на меня посмотри, неужели ты не видишь?
Лицо его пробило судорогой, он обхватил мои щёки руками, большими пальцами прикрыл губы и прижал к себе. Потом, перехватив меня поднял, подхватил под ноги и перенес на кровать, уложил и сел рядом.
- Ты для меня делаешь столько… жертвуешь многим, я даже мечтать о таком не мог.
- А ты попробуй, – буркнула я, всё ещё злясь.
- Стараюсь. Только понимаю, что свалил на твою голову массу проблем. Это тяжело и я вижу, как ты переживаешь, - он снова погладил меня по плечу.
- Эти проблемы я хочу решать с тобой. По-твоему, лучше было бы, если б я до сих пор, отрывалась по клубам, по мужикам и хлестала коньяк без продыху?
- Нет, не надо никаких клубов, мужиков. Я хочу быть с тобой, решать проблемы вместе, Петьку растить вместе и тебя любить хочу.
- Вот и люби. Нечего тут… - проворчала я, укладываясь на подушку. Он приобняв, лёг рядом.
О прекрасной и милой художнице, создавшей иллюстрации к некоторым моим историям.🎨🖌