«Русские гулящие люди за границей»

Роскошь так уж роскошь, истинно беспутная;

Бедность так уж бедность, смерть ежеминутная;

Голод так уж голод , области целою;

Пьянство так уж пьянство, всё с горячкой белою.

Воры так уж воры крупные, с кокардами;

Кражи так уж кражи, чуть не миллиардами;

Жуликов-мазуриков в эту пору грозную

Как на небе звездочек в ноченьку морозную.

В.Курочкин

А как выглядела сама Россия во времена Дягилевских вечеров, когда правящие вырожденцы России праздновали в Париже? Приговаривая при этом: «А мы за казённый счёт животы нагуливаем» (Салтыков-Щедрин). Да так же как  и  сейчас. Не зря же трехцветное знамя возродилось. "А на улице ветер – ведет подстрекательские беседы А. Блок – проститутки мерзнут, люди голодают… в России жить трудно, холодно, мерзко".

На защиту самодержавия сразу же бросился верноподданный, столп православия Розанов. В отличие от современных писак, В.В. Розанов не стал отрицать наличие голода  и  проституток в России, а перешел в наступление  и  тут же дал полный отлуп Блоку: "Какую же из замерзающих проституток согрел Ал. Блок, или хоть позвал к вечернему чаю…?" Вот это по-нашенски: ты заметил - ты  и  согревай. А потом тебя еще будут ругать, что плохо согрел.

Нелишне отметить, что даже Василий Васильевич, хотя  и  был борцом с большевизмом, не до такой степени потерял совесть, чтобы читать Блоку лекцию о «блестящем начале ХХ века». Этого блистания вообще никто из современников не заметил. Возможно, потому что большое видится на расстоянии.  И  блестящее тоже. Зато его заметили внуки  и  внучки проституток, стучавших зубами на Невском, перебравшиеся в состав различных вещаний. Продолжая семейное дело, они восславили начало века  и  прокляли его конец, ещё более ужасный, чем он представлялся ребятам из числа хлыстов. А их правнуки в свою очередь будут славить этот проклятый конец, указывая на стремительный рост числа миллионеров  и  миллиардеров как главный признак процветания.  Если в веке ХIХ воровали «чуть не миллиардами», всё же не дотягивая до заветного числительного, то нынче ребята с кокардами это обделывают походя.

Раз народишко мрёт от плохой воды  и  некачественной жратвы (язык не поворачивается назвать это пищей) – значит, страна процветает, культуру девать некуда, пора за границей чего-нибудь сварганить.

После чего нам остаются гнилой водопровод, прохудившиеся теплосети, изношенные отопительные установки, подъезды  и  улицы, где, как выразился В.В. Маяковский, который тоже «хотел бы жить  и  умереть в Париже», по поводу наследия царской власти, «только б… с хулиганом да сифилис».

Герцен как-то заметил, что гг. помещики загубили больше мужиков, гуляя по всем трем (знаменитая русская тройка у гг. помещиков, нынешних  и бывших, выглядит несколько иначе, чем у Гоголя) в Париже, чем их погибло под Бородино. Сколько загубили нынешние Столыпины, резвясь за границей (в том числе  и  за границей приличий), скупая недвижимость  и  делая вклады от Латвии до США, – никто не считал. Известно только, что за прошедшие с 1991 годы  потрясений вслед за развалом сельского хозяйства с лица земли исчезли  тысячи российских деревень. Больше, чем после монгольского нашествия. «Тогда по Русской земле редко пахари покрикивали, зато часто вороны граяли, трупы меж собой деля…».

Евгений Пырков