— Ваня, ты сегодня на последнем рейсе? — голос диспетчера в рации хрипел, но в нем сквозила странная, почти осязаемая тревога.
— Да, как всегда, — ответил Иван, бросив взгляд на темное окно депо.
— Слушай, будь осторожен. Говорят, в эту ночь что-то не так. Старые водители болтают о призрачном пассажире, что садится на заднее сиденье.
— Бред, — фыркнул Иван, закатывая глаза. — Не верю я в эти сказки.
— Ну, как знаешь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Иван бросил рацию на сиденье и завел двигатель. Автобус тронулся, скрипя на поворотах, а фары едва пробивались сквозь густой туман, окутавший город. Ночь была особенно темной, и тишина казалась почти осязаемой, давящей. В салоне было пусто — или так Иван думал.
Он бросил взгляд в зеркало заднего вида и замер. На заднем сиденье сидела фигура. Пассажир был неподвижен, его лицо — бледное, словно выцветшая фотография, с пустыми, неживыми глазами. Иван напряг память: когда этот человек сел? На последней остановке? Или раньше? Он не мог вспомнить. Холодок пробежал по спине, и пальцы крепче сжали руль.
— Добрый вечер, — голос Ивана дрогнул, выдавая тревогу. — Вы куда едете?
Ответа не последовало. Пассажир сидел, как статуя, глядя куда-то сквозь стену автобуса. Иван сглотнул ком в горле и снова глянул в зеркало. Сиденье было пусто. Только легкий морозный след, будто от дыхания, остался на обивке. Сердце заколотилось, в ушах зазвенело. Он резко нажал на тормоз, автобус дернулся и остановился. Схватив фонарик, Иван шагнул в салон.
— Есть тут кто? — крикнул он, освещая ряды сидений.
Никого. Только холод, липкий и пронизывающий, обволакивал его, словно невидимый туман. С трудом вернувшись за руль, Иван тронулся с места, повторяя себе, что это усталость играет с разумом. Но пальцы дрожали, а взгляд то и дело возвращался к зеркалу.
Через несколько минут тишину разорвал шепот — тихий, как шелест ветра:
— Останови здесь.
Иван обернулся. Тот же пассажир сидел на прежнем месте, бледный и неподвижный. Водитель в панике выскочил из автобуса, оставив двигатель работать. Дверь хлопнула, он обежал машину, заглядывая в окна. Пусто. Только ледяной след на стекле, где только что было лицо.
Дрожащими руками он схватил рацию:
— Диспетчер, это Иван, — голос срывался. — Тут что-то странное. Пассажир… он появляется и исчезает!
— Ваня, ты чего? — отозвался диспетчер, сонный и раздраженный. — Переработал, вот и мерещится. Доехал бы до конечной, там разберемся.
— Это не усталость! — огрызнулся Иван. — Он был здесь, а теперь его нет!
— Дыши глубже, — диспетчер зевнул. — Приедешь — поговорим.
Иван бросил рацию на сиденье и вытер пот со лба. Он заставил себя продолжить маршрут, но каждый шорох, каждый скрип автобуса заставлял его оглядываться. Пассажир появлялся снова и снова — то на заднем сиденье, то ближе к середине. Каждый раз холод становился сильнее, а шепот — громче.
— Почему ты не остановишься? — прозвучало за спиной, и Иван чуть не выпустил руль.
— Кто ты такой? — крикнул он, не оборачиваясь. — Чего тебе надо?
Молчание. Только холодный воздух коснулся шеи, как чье-то дыхание. Иван стиснул зубы и вдавил педаль газа. Осталось недолго — конечная остановка уже виднелась впереди.
Когда автобус наконец остановился, Иван выдохнул и выключил двигатель. Тишина обрушилась на него, как удар. Он собрался выйти, но заметил на заднем сиденье что-то белое. Старый билет. Пальцы дрожали, когда он взял его в руки. На выцветшей бумаге было написано: "Последний рейс, 13 октября 1985 года."
Иван побледнел. Сегодня было 13 октября. Этот рейс — последний на маршруте. В памяти всплыла старая байка, которую рассказывали водители: о призраке, погибшем в аварии много лет назад. Говорили, он появляется в годовщину смерти, ища свой последний путь.
— Нет, — прошептал Иван, отступая к двери. — Это бред.
Но холод в салоне сгущался, а в зеркале мелькнула тень. Иван бросил ключи на сиденье и выскочил наружу. Холодный ветер гнал его прочь, а в автобусе, на заднем сиденье, снова возникла бледная фигура — неподвижная, молчаливая, ждущая следующего водителя.
На следующий день Иван подал заявление об уходе. Ночные смены остались в прошлом, но каждый раз, проходя мимо автобусной стоянки, он чувствовал тот же леденящий холод, что преследовал его в ту ночь.