Предыдущая часть - "Пробуждение"
«...dona eis, Domine, et lux ... perpetua luceat eis... Ameno...» - хрипловато, запнувшись на кашель, закончил отповедь отец Элфрид, и с трудом перекрестился дрожащими пальцами, рукою, перемотанной каким-то тряпьем. Помолчал, затем подошел и тяжело, по-стариковски присел рядом с ней на колоду. Чуть подумал о своем, о божьем. Потом спросил: «Как ты, дитя моё?»
Кружка с отваром из сушеной малины давно остыла в руках. «Я? Я ... никак» Она еще раз кинула взгляд на ряд, закрытых чем нашлось - рубищем, пологами, плащами холмиков чуть поодаль. Её холмик был третий с краю. Отец Элфрид проследил за взглядом, вздохнул, бережно коснулся запястья - «Гильда... Господь прибрал душу его к себе». «Душу? ... А что я?!» - резко спросила она так, да будто не хотела - оно само вырвалось.
Снова, как тогда на исповеди, он странно посмотрел на нее, даже скорее не на нее, а вокруг, будто что-то разглядывая, чуть помолчал и тихо ответил: «Non est igitur anima tua a Deo...». Заботливо и легко похлопал по руке, медленно встал, да ушел, прихрамывая - работы священнику сегодня было много.
- Господь тебе помог!
- Что? - она вскинула голову
Тетка Синва, соседка, что жила через два дома, вверх по улице, сейчас сидела напротив. Сразу, как отец Элфрид ушел, ее, молчавшую до этого, будто прорвало:
- Истинно говорю! Господь то был!
- Господь... Когда? Где?
- Ну как когда? Кривой Берт, караульщик с ворот, видел как тебя убили! Зверь тот, что был в мехах, тебя и убил мечом. Ты потом лежала, там как остальные. А как ярус верхний начал гореть, да падать - над тобой сияние зажглось небесное! Ты вскочила, будто ужаленная и бегом-бегом с яруса вниз сиганула! А сияние это многие видели.
- Вот,- продолжала она,- девка Милба, как увидала, закричала, да креститься стала с молитвой - и она показала пальцем, в сторону.
- Гляди, всё ведь сидит и молится!
Там, куда она показала, на краешке бревна, и правда сидела женщина, тихонько раскачивалась, что-то подвывала, бессмысленно глядя перед собой.
- Тетка Синва - повернувшись к ней отчетливо стала говорить Гильда, Было всё не так. Я очнулась, вокруг дым и горит, вот и сбежала вниз. Наверное огонь это сиял. А Милба ваша - так у нее мужа зарубили, вы же слышали как Вармад сказал. Вот и сидит она, воет. Да лучше бы мать свою сходила, поискала.
Тётка чуть отстранилась, помяла руками подол грязного платья, прищурившись на нее посмотрела и недовольно пробунчала:
- Господь это был, он тебе помог!
Гильда смотрела на пламя и задумчиво покачала головой: «Господь» - неслышно прошептала она, одними губами... И, уже медленно, устало выдохнув повторила: «Господь»...
Кто-то сзади едва слышно шмыгнул носом.
Тетка Синва встрепенулась:
- Ой, а ты у нас кто? А-а Лефка!
- А где твои...? эм-м ... – зажала себе рот, тут же вскочила, подбежала, присела рядом и наклонившись к Гильде, быстро зашептала:
- Ты, слушай - с того краю у неё матерь с отцом лежат, я видела как их заворачивали. А братик малый так вообще там, под сгоревшим ярусом где-то, не достали еще... Беда-то какая... И тут же сварливо продолжила:
- Так ведь, она, как и ты, полукровка данская, отец ее, слышь, ихней родней был...
Гильду вдруг снова замутило, она схватилась за живот и попыталась чуть согнуться.
- Ты это чего?
- Не знаю, который день уже так...
- Ну-ка, выпрямись, давай-давай! Посмотри на меня. Покажи язык – и говоря это, Синва зачем-то схватила её за живот и стала щупать.
- Э-э-э, девка, да ты, похоже забремела! И куда ж ты такая сейчас…
Немного помолчала, о чем-то думая, еще раз, будто нарочно, вздохнула и добавила:
- О-хо-хой, ладно, засиделась я что-то. Утрик да Свиф, мои, дома голодные сидят - быстро засобиралась, встала, и не попрощавшись, засеменила прочь, к счастью, утащив за собой несчастную, подвывающую Милбу.
Сзади еще раз хлипнули носом. Гильда оглянулась. Девочка, лет пяти, стояла завернутая в какие-то обмотки, и была похожа, скорее, на перевернутый кулёк с тонкими ножками, одетыми в грязные опорки. Вверху кулька, все же немного виднелась часть чумазого детского личика.
Поймав долгий взгляд, девочка затряслась и тихонько заскулила. Гильда сделала легкий приглашающий жест: «Садись». Девочка, чуть помедлив, подошла, неуверенно перелезла через бревно, опираясь на руку Гильды, присела рядом, чуть поёрзав.
- Тебя как зовут?
- Лефлад,- прошептала та хрипло. И сразу продолжила - тётя, а ты мою маму не видела?
- Маму? Э-э.. она ушла, ноо, ... но скоро вернется... Эмм... Лефлад, а ты малинку хочешь? Гильда взяла кружку и сунула ей в руки - пей.
Та, коротко взглянув на нее, быстро приложилась к сладкому отвару.
Пока девочка пила, Гильда встала, дошла до костра, где сбоку грелся глиняный чугунок с водой, наклонив его войлочной прихваткой, что лежала рядом, да смочила свой платок. Вернулась.
- Ну как? Понравилась малинка?
- Вкусная... Тётя, а как тебя как зовут?
- Я - Гильда. А маленькие девочки умеют спасибо говорить?
- Ой, умеют, спасибо! - и тут же, не останавливаясь - Тетя Гильда, а ты моего братика не видела? Он за папой ушел, когда мы с мамой в погреб побежали, когда, когда... и снова тихонько заскулила...
- Ну? Ну ты что? Все хорошо, не плачь, все найдутся. Подожди, повернись-ка ко мне, вот. Давай с тебя снимем сверху это - как могла, успокаивая, размотала плат, съехавший девочке на глаза.
- Ого, да ты ж голубоглазка у меня! Ну прямо как я...
- Меня данкой на улице называют
- Так меня маленькой тоже дразнили, а ты знаешь как перестали?
- Не-а, не знаю, а как?
- Я стукнула по носу главному задире!
- И что, отстали?
- Конечно! Они ведь тоже боятся, что их побьют. Если дашь сдачи, то никто к тебе не сунется.
- Правда? Ну... хорошо
- Нет, не «хорошо», а просто в следующий раз дай сдачи, поняла?
- Поняла... Тётя, а мама найдет...- голос девочки снова задрожал.
- Конечно найдет. И тебя найдет... Давай-ка я тебя умою... И папу найдет - перебила ее Гильда. Воот, еще здесь - и стала аккуратно вытирать заплаканную чумазую мордашку платком - и братика найдет.
- Ну ты только посмотри! Оказывается у нас тут пряталась очень красивая девочка...
Та хотела еще что-то сказать, но Гильда ее опередила:
- Лефла, а ты любишь сказки слушать? - та молча кивнула, хотя было видно, что она снова собиралась разреветься.
- А какие ты знаешь?
- Сейчас! - и Лефлад, увлеченно, начала перечислять, загибая пальчики на руке: Про блина, что от матушки сбежал; про горшочек, который сам варил; потом про гусей...
- Погоди-погоди, это сказки для совсем маленьких, а хочешь я расскажу тебе настоящую сказку? - и девочка уже чуть увереннее кивнула, но чуть дрожащим голосом спросила:
- А какую?
Гильда на секунду замешкалась, ее глаза сверкнули странным голубым светом.
- Сказка про могучего Эрика и горного тролля. Ну? Будешь слушать?
- Да.
- Хорошо, слушай ... и так: «Это было давным-давно, когда Тёмные зимы были еще далеко на севере, а скалы фьорда и наш мыс, оставались зелёными до поздней осени...»
Гильда медленно читала нараспев, уже не понимая, что текст сказки из ее детства стал совсем другим. На какое-то время, ей показалось, что она сидит в тесной лачуге, где при тусклом свете догорающего очага, перед ложем из шкур, наговаривая эту древнюю сказку засыпающим детям, под гулкую дробь метели за грубыми каменными стенами.
Наконец повествование подошло к концу. Стемнело, стало прохладно, а Лефлад уже давно перелезла к ней на колени, где и дослушала историю.
- Ну как? Интересно?
- Да. Тётя Гильда. А почему в твоей сказке нет Бога?
Она немного задумалась...:
- Ну как нет? Есть, просто в этой сказке другой Бог, самый первый.
- Он был такой же храбрый как Эрик?
- Да, очень храбрый. Он постоянно сражался с чудовищами и врагами.
- А ты про него мне сказку расскажешь?
- Про первого Бога? - глаза Гульды вновь блеснули голубым светом - Я тебе расскажу.
- Давай, прямо сейчас!
- Хорошо.
- Ой, тетя Гильда, погоди рассказывать, а можно мне еще вкусной малинки попить?
- А, ну конечно. Сейчас, подожди, дотянусь - и придерживая девочку рукой, другой она взяла вторую кружку, кем-то заботливо наполненную еще тёплым отваром.
- Держи, пей, а я пока вспомню сказку про первого Бога.
Полами шкуры, что лежала на плечах, она укутала девочку с боков. Подумала, и заглянула внутрь себя. Там вдруг стало тепло и радостно, будто кто-то родной и хороший пришел к ней в гости, навсегда.
Опустив голову, она вдыхая, медленно провела носом сзади, от шеи до ее макушки. Поднялась выше, чуть задержалась в конце, и зарылась в непослушные волосы, держа запах в себе.
Взглянула вверх. Там, в небе, резко вспыхнул и медленно погас ореол белого света.
«Takk þér» - чуть сильнее обняв Лефлад, с улыбкой, коротко прошептала она...