Был в СССР такой глупый троцкистский журнал «Сверчок». Издавался он недолго — в 1937 году вышло всего 5 номеров. Журнал имел подзаголовок «Весёлые картинки для маленьких ребят».
Духовным предшественником журнал «Сверчок» была детская газета «Ванька-Встанька», которая выходила с апреля по август 1936 года (всего вышли 5 номеров газеты, по 4 страницы в каждом). Подзаголовком «Ваньки-Встаньки» была фраза «Весёлые странички для маленьких ребят».
Главным редактором «Сверчка» был писатель-троцкист Николай Макарович Олейников.
Биографы Н. М. Олейникова указывают, что он успел выпустить 4 из 5 номеров журнала. 3 июля 1937 года он был арестован в Ленинграде по обвинению в контрреволюционной деятельности и участии в троцкистской организации. В публикациях о журнале пишут, что пятый номер редактировала некто Надежда Сергеевна Шер (1890—1976); хотя в выходных данных 5-го номера журнала в качестве редактора по-прежнему был указан Н. М. Олейников. После выхода пятого номера было прекращено издание и самого журнала.
15 сентября 1937 года — после выхода четвёртого номера «Сверчка» — в «Литературной газете» была опубликована статья под названием «Клеветнический журнал». Содержание статьи абсолютно точно охарактеризовало журнал. В этом легко убедиться, полистав три первых номера журнала, анализ которых, по всей видимости, и был изложен в статье.
В статье было замечено:
Журнал «Сверчок» резко отличается от всех наших детских журналов. «Сверчок» имеет специальное назначение: смешить ребят.
На титульном листе «Сверчка» под заголовком значится: «Веселые картинки для маленьких ребят». Но когда откроешь журнал, становится не весело, а противно. Чудовищное нагромождение искажённых звериных и человеческих физиономий и тел, перекошенных ртов, выпученных глаз, раздувшихся животов вызывает отвращение.
Это не шаржи. В шарже комизм достигается усугублением каких-то типичных для изображаемого объекта комических чёрточек, — в изображениях «Сверчка» нет ничего типического. Это не шарж, а беззастенчивое искажение действительности.
Из общей массы уродливых изображений ничто не выделяется. Нельзя понять, над чем собственно редакция смеётся. Она смеётся надо всем. Всё отвратительно и нелепо. Создается впечатление, что редакция задалась целью внушить ребёнку отвращение ко всему на свете.
Основное место на страницах «Сверчка» занимают звери (еще бы, ведь дети так любят животных!), но какой вид принимают здесь эти любимцы детей!
Вислобрюхий слон на тоненьких ножках, хилый лев, страдающий водянкой головы, лошадь с искривленными ревматизмом суставами.
Но особенно отвратительны в изображении «Сверчка» люди. Это усугубляется ещё идиотским выражением, которое художники «Сверчка» старательно придают всем лицам без исключения. Даже Пушкин, портрет которого фигурирует в одной из картин «Сверчка», наделён этим же стереотипным выражением.
На страницах «Сверчка» читатель не увидит ни одного нормально человека. Все — идиоты и дегенераты. Но в этом всеобщем идиотизме намечается некая градация. Самым глупым и нелепым в изображении «Сверчка» всегда является милиционер или дворник; находчивость и ловкость — проявляет исключительно издевающийся над всеми хулиган.
При этом редакция делает вид, что это чистая случайность. Детям, мол, совершенно безразлично, гонится ли милиционер за хулиганом, или хулиган за милиционером, почему гонится, кто из них прав. Лишь бы они переворачивались, падали в лужи, расшибали носы, лишь бы было смешно. Детям, мол, всё равно, над чем смеяться, лишь бы смеяться.
Стремясь привить своим маленьким читателям желание всегда и во всём видеть только смешное и уродливое и относиться с полным безразличием к внутренней сущности и моральной стороне явлений, редакция «Сверчка» пыталась показать, что такое бездушное отношение к окружающему —свойство, внутренне присущее советским детям.
Она возводила эту клевету на ребёнка для маскировки своей вредительской
деятельности, направленной к развращению детей, к разложению их психики.
Практикуемое «Сверчком» сплошное окарикатуривание всего окружающею имеет весьма определенное назначение: оно мешает разглядеть явления подлинно уродливые, мешает заметить то, что действительно достойно насмешки и сатиры, оно оскверняет действительность, заслоняя всё великое и прекрасное.
Может быть теперь, когда редактор «Сверчка» Олейников разоблачён, вред такого окарикатуривания поймут наконец и «наивные» издатели, принимавшие педологические отговорки редакции «Сверчка» за чистую монету.
К числу художников-извращенцев, чьи рисунки очевидно критиковались в статье, относится троцкист Бронислав Малаховский, также репрессированный в 1937 году.
Почитатели творчества примитивного извращенца Н. М. Олейникова довольно оригинально пытаются представить писателя нормальным человеком. Оказывается, все его извращения — это «сложная самобытная поэтика». Оказывается, он вовсе не примитивен, так как «за внешним примитивизмом» «крылась тонкая и подчас провокативная ирония» и «изысканная пародия».
Арестованный троцкист и контрреволюционер Н. М. Олейников был в итоге осужден и приговорён к расстрелу (по другой версии — осужден на 10 лет лишения свободы). Конечно, репрессирован он был не в связи с работой в детском журнале. Вполне естественно — поклонники Н. М. Олейникова пытаются представить дело так, как будто бы в 1937 году был невинно загублен выдающийся создатель самобытного детского журнала, дарившего советским ребятам радость. Такова риторика людей со специфическим складом ума, которые своё право на ресурсы страны обосновывают тем, что они являются невинно пострадавшими (а значит все остальные им должны).
Какова была реальная причина гибели Н. М. Олейникова — не предмет настоящей заметки. Но то, что Н. М. Олейников в журнале «Сверчок» пропагандировал среди детей свои извращенные представления о реальности, сомнения не вызывает.
Н. М. Олейников, по всей видимости, был в кругу (или обслугой) именно той части советской творческой элиты, которая связывала своё будущее без «тирана Сталина». Оппоненты «недоучившегося семинариста» не без оснований рассчитывали на то, что им (их хозяевам, их заказчикам) удастся ликвидировать Сталина, его сторонников и его режим. Но получилось иначе. В кровавой гражданской войне советской элиты, разразившейся в 1937 и 1938 годах, победу одержали сторонники И. В. Сталина. Извращенная обслуга оппонентов сталинского режима из числа творческой интеллигенции либо также была репрессирована либо вынуждена была подстраиваться (типа Корнея Чуковского).
Мог ли Н. М. Олейников работать иначе? Безусловно! Но писателю не повезло, т. к. в его кругу не нашлось помощников (редакторов, цензоров), которые были бы сторонниками иной эстетики (и этики) детской литературы и книжно-журнальной графики.
Ведь был в СССР хороший сталинский журнал «Мурзилка». Он не всегда был сталинским, и не всегда был хорош. Но особенно он был прекрасен с 1938 по 1956 год. Не поленитесь — посмотрите номера этого журнала, которые издавались в сталинскую эпоху (особенно номера с 1948 по 1953 год). В сталинскую эпоху в журнале «Мурзилка» умудрялись публиковаться даже плохие писатели и художники. Но под присмотром советских (сталинских) редакторов и цензоров они вынуждены были стараться и соответствовать, благодаря чему остались в доброй памяти добрых людей (например, тот же знаменитый «с фигой в кармане» К. И. Чуковский, который часто баловался, создавая глупые тексты типа «Бибигона»).
После 1956 года журнал «Мурзилка» ещё долго продолжал быть особенно хорошим. Но к 1991 году он сильно сдал; поле 1956 года он становился хуже и хуже. Удивительно, но журнал «Мурзилка» издаётся и сегодня — в 2025 году. К удивлению — он сегодня неплох, и даже хорош.
Между тем, в 1956 году журнал троцкистской эстетики «Сверчок» был фактически возрождён под новым названием. В знаменитом 1956 году новая троцкистская власть впику издававшемуся в то время сталинистскому журналу «Мурзилка» сотрудникам взрослого юмористического журнала «Крокодил» разрешила издавать детский юмористический журнал «Весёлые картинки». Журнал был назван в память о репрессированном журнале «Сверчок», издававшемся под заголовком «Весёлые картинки для маленьких ребят».
В следующем 1957 году троцкист Н. М. Олейников был, естественно, реабилитирован.
Поначалу редакция «Весёлых картинок» вела себя вполне адекватно. Номера журнала первых годов издания ещё придерживались норм приличия. Но постепенно журнал начал деградировать. Особенно после 1977 года. В этот год к управлению журналом приступил художник Рубен Варшамов, у которого были довольно странные представления о детском рисунке. Вместе с ним в главный малышковый журнал советской страны пришли и новые авторы, в том числе художники-нонконформисты со своими извращенскими представлениями о реальности.