В конце июля на Башмаке, входящем в архипелаг Васильевских островов, всё тонуло в жарком мареве. От палящего солнца нигде нельзя было укрыться. Тоненькие деревья почти не отбрасывали тени. Тряпичный навес тоже не спасал от солнечных лучей. Даже воды огромной Волги не несли в себе прохладу. С десяток аборигенов жарились на пекле, ежесекундно коря себя за вчерашний вечер, проведенный с излишними возлияниями. Их организмы, приближающиеся к пятидесятилетней отметке, сейчас мечтали только об одном: влить в себя хотя бы кружечку охлаждающего пенного с воздушными пузыриками напитка. Их пересушенные горла не могли произнести ни звука. Островитяне тоскливо вглядывались вдаль, высматривая в водной глади надежду на спасение, которая могла прийти к ним с Большой земли.
Тем временем Самара, похожая на пластилин, плавилась от жары. Асфальт растекался под ногами, испаряя битумные пары. Казалось, поднеси спичку – и воздух, без того горячий, полыхнёт жарким пламенем. О лёгком ветерке можно было даже не мечтать. Несмотря на зной, жилистый мужчина за сорок энергичными, давно заученными движениями открывал замок с секретным механизмом. Он был одет в короткие шорты и в жёлтую майку. Голову покрывала кепка такого же цвета. Некоторые знакомые настаивали, что его головной убор и майка имели зелёный цвет, а какие-то женщины уверяли, что одежда на самом деле несёт в себе лаймовый оттенок… Он торопился на остров к страдающим друзьям, которые всё-таки нашли в себе силы связаться с Большой землёй по телефону и попросить привезти спасительного пива и немного бензина для моторной лодки.
Распахнув железные ворота гаража и заглянув вовнутрь, незнакомец, которого звали Володя, вытер мокрое от пота лицо и улыбнулся. Гараж был отцовским и хранил в себе кучу воспоминаний. Порывшись немного в его недрах, он вытащил на свет белую пластиковую канистру на десять литров. Хмыкнув про себя и представив картину с друзьями, страдающими на острове, он посчитал размер емкости недостаточным. Заново порывшись некоторое время в чреве помещения, Вова вынес на улицу пузатую алюминиевую флягу. «10 л» было выбито на её металлическом боку. Но даже ребёнок знал, что раздутая сжатым воздухом умельцами на заводе посуда вмещает в себя 12,5 литров. Эх, сколько прохладной пенной жидкости было перетаскано в ней, сколько часов проведено в очередях, сколько буйных голов, нахально лезущих к заветному крану, было ударено ею! Владимир, потонув в прожитом, улыбнулся. Он застал это дикое время лишь краешком, но успел набраться впечатлений сполна.
Вова бросил добытые ёмкости в машину и выдвинулся в сторону острова для спасения страждущих. По пути он заехал в магазин и на автозаправку, выполнив просьбы друзей.
Время на залитом солнцем Башмаке тянулось вяло, оно казалось бесконечным. Но его обитатели, не оставляя надежды, всё смотрели на сверкающую водную гладь. Наконец они увидели небольшую точку, приближающуюся к ним. Шум мотора нарастал. Через несколько мгновений аборигены смогли разглядеть майку знакомого им цвета.
– Едет! – радостно закричали они, вскочив со своих мест.
Когда надувная резиновая лодка причалила к берегу, островитяне принялись дружно разгружать её. Первым вытащили на руках Володю. Затем высокий худощавый мужчина с бородкой, заметив на дне моторки пластиковую и алюминиевую ёмкости, резко схватил их и потащил к столу. У человека, которого звали Максимом, сейчас сработал ментальный код, отложенный на генном уровне – ведь в канистрах ничего другого, кроме пива, быть не могло. Он был в восторге:
– Ну, ты, Вова, молодец, сколько пива смог привезти!
Подойдя к столу, Максим разлил содержимое по кружкам. Он был одним из хранителей традиций этого острова и трепетно относился к ним, даря тепло каждому, кто вступил в их лагерь. Его приятели уже были рядом. Запах налитой жидкости показался им странным. А Максим поднёс кружку ко рту и опрокинул спасительную, как он считал, влагу внутрь.
Жуткий спазм охватил горло, в глазах потемнело, но мгновение спустя он рассмотрел деревянные стены какого-то сарайчика и из небольшого оконца с мутным стеклом едва забрезживший рассвет. Оглянувшись по сторонам, путешественник во времени и пространстве увидел, что лежит в спальнике на деревянных нарах. Рядом сладко посапывали его товарищи. Было свежо. На гвоздях, вбитых в деревянную стропилу, висели зимние вещи и лыжные ботинки. «Что за ерунда? – обомлел он. – Ведь секунду назад было жаркое лето и я был на острове».
Выбравшись из спальника, Максим подошёл к окошку. Полутораметровые белоснежные сугробы глядели на него. Вдалеке зелёные пихты и ели, подёрнутые инеем, искрились на морозе. И он, сразу вспомнив всё, окаменел. Он вспомнил, как ехал уральским поездом, как, стартовав с центральной усадьбы национального парка «Таганай», шёл на лыжах, неся на плечах тяжёлый рюкзак, как разместились на Киалимском кордоне, как парились вечером в бане, окунаясь в прорубь, как сидели за столом с песнями под гитару, как ему не хватило места в домике и он уснул вместе с другими бедолагами в сарае, использовавшимся ранее под конюшню. «Чёрт, как же это меня сюда занесло? Странно, но это уже было со мной. Но удивительное дело, мне всё это чертовски нравится», – вертелись мысли в его голове.
Не найдя никакого объяснения произошедшему, он решил, что пусть всё идёт своим чередом. Максим подошёл к небольшой печке, на которой они вчера готовили ужин, подкинул в горнило щепки и принялся раздувать ещё не потухшие угли.
Затем он, позавтракав с друзьями в домике, начал собираться. На плите подогревался котелок с водою. Максим, решив, что кипяток в дальней дороге лишним не будет, заполнил свой термос до краёв кипящей жидкостью. Пилигримы отправились в путь.
На привале к Максиму подошёл Володя. Сейчас на нём была лыжная куртка цвета, о котором ходили споры, тёмные утеплённые брюки и белая шапочка. Вова попросил у него воды, дабы запить таблетку. Радушный Максим, отвинтив пробку термоса, налил в крышку кипятка.
– Странный какой-то у кипяточка запашок, спиртягой отдаёт, – сказал Владимир, поднеся стаканчик к лицу. Он знал о способностях Максима удивлять людей в самый неожиданный момент.
– Да быть не может, – Максим выхватил дымящуюся крышку из Володиных рук, – сам сегодня из котла наливал.
Он поднёс чашку ко рту и начал пить. Хлынувший спирт отправился в глубь организма, обжигая ротовую полость и гортань.
Максим очнулся на зелёной лужайке в шортах и сланцах. Было солнечно. Метрах в десяти журчала, переливаясь на каменных порогах, река. Он стоял на небольшой полянке, раскинувшейся рядом с невысокой горой. «Где это я?» – поразился Максим.
– А зачем нужна «вэдэшка»? – спросила красивая женщина в купальнике. Её звали Катей.
– Известно для чего. Смазывать горло и удалять неприятный запах изо рта, – ответил ей широкоплечий среднего роста плотный мужик с хорошо наметившимся животом.
Услышав знакомые голоса, Максим осознал, что находится в байдарочном походе в Башкирии. Тем летом друзья, взяв с собой детей, сплавлялись по Белой реке. Поход проходил весело и с приключениями. Проколов шкур лодок о камни было множество, а кто-то даже, налетев на огромный валун, перевернулся. После слов «зачем нужна вэдэшка» Максим уже понял, что случится дальше. Он вспомнил, как потом эти слова, произнесённые наивной женщиной, войдут в основу новой песни, написанной общими усилиями. Но что-либо предпринять, дабы избежать этого, Максим не успел.
Ловкий мужик, которого звали Константином, уже держал сине-жёлтый металлический балончик с надписью “WD-40” возле его открытого рта. Максим сейчас не брался судить, что творилось в голове его товарища, впрочем, и в обычные моменты проследить ход мыслей этого немного странного человека было невозможно.
Красивая Катя смотрела на мужиков с недоумением. Шёл пятый день их похода, а они всё не переставали её удивлять: то они из алюминиевых палок и пвх-оболочек собирали лодки, то из какой-то бурды варили вкусные обеды, то пили, как черти, все ночи напролёт, а потом ещё целыми днями гребли, как угорелые. Поэтому сейчас то, что могут выкинуть мужики, оставалось для неё загадкой, но за это время она научилась ничему не удивляться. Однако и от Максима, и от Константина исходила некая добрая созидательная энергия, ощущавшаяся всем ее женским нутром и придававшая чувство уверенности.
Между тем Костя, успешный предприниматель в сфере информационных технологий, окончивший механико-математический факультет университета, решал задачу. «Итак, нам дана маслянистая жидкость, помещённая в сосуд под давлением, – вертелось в его голове, – внимание, вопрос: с какой скоростью вылетит струя при атмосферном давлении 760 мм/ртутного столба и при условии, что жидкость в сосуде составляет 75% его объёма? Эх, сейчас бы программку для моделирования гидродинамики написать. Хотя, зачем же всё усложнять!» – озарила Костю великолепная идея, и он нажал на кнопку распылителя.
Мельчайшие частицы масла, уайт-спирита и ещё чего-то того, что производитель «вэдэшки» хранит в секрете, влетели в рот Максима. От жуткого вкуса мышцы содрогнулись в спазме. Препарат, изначально разработанный для предотвращения коррозии, начал действовать.
Он нашёл себя, сидящим у костра. Оглянувшись по сторонам, Максим увидел марсианские пейзажи: слоистые холмы разного оттенка создавали такой эффект. Вдали в лучах заката искрилось огромное Телецкое озеро. Он понял, что невероятным способом вновь очутился на Алтае. Заканчивались очередные сутки скитаний. Каждый день он и его друзья, неся тяжёлую поклажу, шли по холмам, переходили вброд реки, а ночью страдали от холода. Максим схватил стоящую на камне пластиковую бутылку и сполоснул её содержимым свою тарелку, отойдя немного в сторону от костровища.
– Кто бутылку со спиртом взял? – спросил высокий мужчина, на голове которого серебрилась седина. – Максим, ты что ли?
Максим обернулся, держа в руках пустой пластик и недоуменно глядя на своего товарища, и ответил:
– А что, Дим, там разве спирт был? А я думал, вода.
– Да ты чего ж наделал, – вскочили остальные путники, – это же всё что у нас оставалось.
Спирт в такие категорийные походы, где каждый грамм веса имеет значение, берется не ради баловства, а в качестве многоцелевого лекарства, устраняющего физическое и эмоциональное истощение, обладающего антисептическими и болеутоляющими свойствами. Сейчас на Максима смотрело восемь пар возмущённых глаз. В воздухе повисло напряжение. К концу похода нервы у всех были на пределе. Он подошёл к своему рюкзаку, немного порылся там и извлёк бутылки шампанского и дорогого коньяка.
– Ты что, Максим, совсем что ли? – удивленного спросил кто-то из друзей. – И ты это всё время нёс? В стекле? Лучше бы еды с собой на два килограмма больше взял.
Их скудный рацион составлял всего 650 граммов в день на человека, что было очень мало и вызывало дефицит калорий.
– Шампанское и коньяк в стекле имеет здесь, вдалеке от цивилизации, когда ты пронёс его с собой десять дней, совсем другую ценность, нежели другой алкоголь, даже самый дорогой, налитый в пластиковую бутылку, – возразил Максим.
– Отстаньте от него, – сказал Дима, – Максим изменяет окружающую нас реальность, делая её лучше. – Он был восхищён поступком своего товарища.
Шампанское грохнуло небольшим праздничным хлопком. Максим разлил его по кружкам. Игристые пузырики зашипели, поднимаясь вверх. И он очнулся на песке, поняв, что вновь оказался на острове в компании своих близких друзей, с которыми пройдено столько дорог, пережито столько событий.
– Ну ты, Максим, даёшь, полкружки бензина выпил! – проговорил Володя. – Пиво то в баклажках в чёрных пакетах лежит.
– Так это его жизненное предназначение: изменять мир вокруг себя, делать его лучше, чище и немного добрее, – мечтательно улыбнулся Дима.