Введение: Когда Европа играла в кости с корсиканским гением
Приветствую, любители исторических детективов! Сегодня мы размотаем клубок Войны Третьей Коалиции — конфликта, где Наполеон Бонапарт, как шахматный гроссмейстер, поставил мат половине континента а именно Австрии, Британии, Швеции, России... Но давайте по порядку.
1805 год. Европа напоминает пороховой погреб, где вместо бочек — королевские амбиции. Наполеон, только что примеривший императорскую корону, уже перекраивает карту мира: он «женит» Францию на Италии, усыновляет Голландию и шепчет немецким князьям: «Вы либо со мной, либо подо мной». В ответ Британия, Россия, Австрия и даже скромная Швеция заключают альянс, который историки позже назовут «коалицией обиженных».
Почему обиженных?
– Англия не переварила Наполеона ещё со времён провала вторжения на туманный Альбион.
– Россия возмутилась казнью герцога Энгиенского — эта «кровавая провокация» стала поводом для царя Александра I сыграть роль защитника монархий.
– Австрия нервно поглядывала на Альпы, где французские войска разгуливали, будто у себя дома.
Но главным «спонсором» коалиции стал британский премьер Уильям Питт Младший — человек, который тратил золото фунтов так же щедро, как Наполеон — солдатские жизни. Его план был прост: окружить Францию со всех сторон, как волки тушу оленя. Увы, Наполеон не был оленем...
Секретный ингредиент катастрофы: Пруссия, вместо того чтобы присоединиться к коалиции, предпочла нейтралитет — словно зритель в театре, ждущий, на чью сторону упадёт занавес.
А дальше началось то, что современные военные назвали бы «блицкригом XIX века». Пока союзники медленно стягивали войска, Наполеон с его Великой Армией (140 тысяч человек, собранных в кулак!) рванул в Германию. Результат? Австрийская армия под Ульмом сдалась за 20 дней — эрцгерцог Карл даже не успел получить депешу о начале войны.
Но настоящий шедевр Бонапарта ждал впереди: Аустерлиц, «битва трёх императоров», где русско-австрийские войска попались в ловушку, как мухи в паутине. Наполеон «подарил» им Праценские
высоты, а потом раздавил их своей артиллерией. «Солнце Аустерлица» взошло — Франция стала владычицей суши.
Но! Пока император праздновал победу, адмирал Нельсон устроил Трафальгарский апокалипсис, отправив на дно франко-испанский флот. Британия закрепила статус «владычицы морей», а Наполеон понял: его мечта высадиться в Лондоне умерла вместе с кораблями.
Финал? Австрия платит 40 миллионов франков контрибуции, Священная Римская империя рассыпается как карточный домик, а Пруссия, наконец осознавшая угрозу, готовится к новой войне.
Вопрос на засыпку: Как вы думаете — если бы Пруссия присоединилась к коалиции в 1805-м, избежала бы она разгрома под Йеной год спустя? Пишите в комментах!
P.S. Только представьте: Питт Младший умирает в январе 1806-го, буквально сжимая в руках карту Европы, которую Наполеон уже перечеркнул красным пером. История любит трагичные финалы…
Рухнувший мир
Амьенский мир 1802 года напоминал хрупкую вазу, которую две державы — Франция и Британия — поставили на край пропасти. На бумаге всё выглядело благопристойно: десятилетие революционных войн закончилось, Европа вздохнула. Но за фасадом дипломатических любезностей копились трещины. Наполеон сохранил за Францией все завоевания, от Альп до Рейна, а Британия, скрипя зубами, вернула колонии — кроме Тринидада и Цейлона. Мальта, формально переданная рыцарям-иоаннитам, так и осталась под британским сапогом. Этот пункт стал миной замедленного действия.
Отношения рухнули стремительно. Наполеон, заполучил Луизиану у Испании, словно заказал десерт после основного блюда, отправил войска на Гаити, чтобы вернуть контроль над мятежной колонией, а затем продал ее Американцам за 15 миллионов долларов, деньги пошли на укрепление армии "Узурпатора". Лондон увидел в этом угрозу своим интересам. В ответ Британия отказалась выводить войска с Мальты, цинично нарушив договор. Переговоры зашли в тупик, и 18 мая 1803 года Лондон объявил войну. Мир продержался чуть больше года — 420 дней хрупкого перемирия, после которого пушки заговорили вновь.
Наполеон, застигнутый врасплох, действовал с привычной решимостью. Уже через две недели французские войска оккупировали Ганновер — родовое владение британского короля. Это был удар ниже пояса: Георг III лишился символа своей династии, а Наполеон получил козырь для будущих сделок. Но главной идеей корсиканца стало вторжение в Англию. В Булони вырос гигантский военный лагерь: 120 тысяч солдат, сотни кораблей, планы высадки, которые казались фантастикой. Чтобы обмануть Королевский флот, Наполеон задумал грандиозный манёвр: французские эскадры из Бреста и Тулона должны были прорвать блокаду, уйти в Вест-Индию, выманить британцев за океан, а затем вернуться для переправы армии через Ла-Манш. Но флот — не армия. Адмиралы опоздали, британцы не клюнули на приманку, и «армада» так и не отплыла.
Тем временем в Лондоне вернулся к власти Уильям Питт Младший — человек, для которого борьба с Наполеоном стала личным крестовым походом. Он засыпал золотом европейские дворы, убеждая их объединиться против Франции. Австрийский император Франц II поначалу отнекивался: «Зачем мне война? Франция мне ничего не сделала». Но Наполеон, словно нарочно, подбрасывал ему поводы для гнева. В марте 1805 года он короновался в Милане железной короной лангобардов, объявив себя королём Италии. Австрия, считавшая Северную Италию своей сферой влияния, закипела от ярости. А затем грянул скандал с герцогом Энгиенским: французы похитили бурбонского принца на нейтральной территории Бадена и расстреляли его. Европа ахнула. Александр I, русский царь, назвал это «убийством чести монархий», Швеция разорвала отношения с Парижем, а Пруссия… Пруссия предпочла торговать. Берлин продал свой нейтралитет за Ганновер, предав британского союзника.
К августу 1805 года коалиция Питта была готова. В неё вошли Австрия, Россия, Швеция, Неаполь и Сицилия — все мечтали вернуть Европу к границам 1792 года. Наполеон лишь усмехался. Он уже носил титул императора, аннексировал Пьемонт и Эльбу, а его Великая Армия ждала приказа. Война, которую союзники планировали как наказание для корсиканца, стала для него новым полем для триумфа. До первого выстрела оставались считанные недели…
Ульм и Аустерлиц
Август 1805 года. Союзники, как игроки в шахматы, расставляли фигуры: эрцгерцог Карл с 96 тысячами австрийцев двинулся в Северную Италию, генерал Мак фон Лейберих вторгся в Баварию, а русская армия Кутузова должна была подтянуться с востока. Но история любит подшучивать над планами. Русские застряли в календарной ловушке — их юлианский календарь отставал на 11 дней от григорианского, словно часы, которые никто не спешил заводить. Дороги Восточной Европы, больше похожие на тропы, превратили марш в мучительный квест.
Наполеон же играл в другую игру. Он бросил 210 тысяч солдат Великой Армии вдоль Рейна, оставив англичан гадать: куда делось вторжение через Ла-Манш? Маршал Массена с 68 тысячами отправился в Италию — не воевать, а танцевать перед эрцгерцогом Карлом, отвлекая его внимание. Основные силы ринулись к Маку, который беспечно разбил лагерь у Ульма. Французы, разделённые на семь корпусов, как щупальца спрута, обхватили Баварию. За 12 дней они преодолели путь от Рейна до Дуная — скорость, от которой у австрийцев закружилась голова.
Мак попытался загородиться у Дуная, но Наполеон уже перерезал пути отступления. К 20 октября австрийская армия, так и не дождавшись русских, капитулировала. Это была не битва, а военный спектакль: 30 тысяч солдат сложили оружие, даже не сделав выстрела. Пока Кутузов, наконец дойдя до Браунау, смотрел на карту, Наполеон уже открывал шампанское. Русский фельдмаршал, оценив расклад, предпочёл отступить. Его арьергардные бои напоминали укусы рассерженной пчелы — болезненные, но не смертельные. 13 ноября французы вошли в Вену, император Франц II бежал, оставив дворец на милость победителя.
Но триумф Наполеона висел на волоске. Его армия, растянутая на сотни миль, таяла: под рукой оставалось лишь 75 тысяч против 90 тысяч союзников под Ольмюцем. Пруссия, как стервятник, кружила на границе с 180 тысячами солдат. Нужен был гениальный ход. И Наполеон его сделал — он притворился слабым. Отведя войска с Праценских высот, растянув фланги и униженно попросив перемирия, он заманил противника в ловушку.
2 декабря 1805 года под Аустерлицем разыгралась кровавая драма. Союзники, уверенные в лёгкой победе, ударили по правому флангу французов. Но это был спектакль. Даву, пройдя 112 км за два дня, подоспел как дежурный спаситель. А затем Наполеон обрушил удар на центр — туда, где союзники оставили брешь, заняв высоты. Русская гвардия билась отчаянно, но к полудню поле боя превратилось в кладбище их надежд. Солдаты бежали, императоры — спасали честь, а Франц II умолял о мире.
Пресбургский договор стал финальным аккордом: Австрия отдала земли, выплатила 40 миллионов франков, а Священная Римская империя тихо испустила дух. Наполеон же, провозгласив «Солнце Аустерлица», на десятилетие стал тенью, нависшей над Европой. Но где-то за морем, в Трафальгаре, уже зрела буря, которая напомнила ему: не всё решается на суше…
Трафальгар: Британия владычица морей
Весной 1805 года Наполеон всё ещё верил, что море можно обмануть, как сухопутного противника. Его план вторжения в Англию зависел от хитроумного манёвра: франко-испанский флот под командованием адмирала Вильнёва должен был выманить британские корабли в Вест-Индию, а затем стремительно вернуться в Европу. 30 марта Вильнёв, словно призрак, выскользнул из блокированного Тулона, соединился с испанцами в Кадисе и рванул через Атлантику. Лорд Нельсон, гений морской тактики, бросился в погоню — но к моменту его прибытия в Карибское море французы уже исчезли, оставив лишь волны и насмешку.
Обратный путь Вильнёва напоминал бегство сломленного игрока. Вместо того чтобы прорываться к Бресту и создать армаду для вторжения, он столкнулся с британской эскадрой у мыса Финистерре. Бой 22 июня стал пустой тратой пороха: ни победителей, ни побеждённых. Вильнёв, потеряв нервы, укрылся в Кадисе, где его заблокировали британцы. Наполеон, узнав о провале, в ярости швырнул карту Ла-Манша: мечта о высадке рассыпалась. Великая Армия развернулась на восток — начиналась война Третьей коалиции.
Но Вильнёву не дали спокойно ржаветь в гавани. В сентябре пришёл приказ императора: прорваться к Неаполю, поддержать войска в Италии. 20 октября франко-испанский флот, словно стадо, выгнали из Кадиса штормом и страхом перед гневом Бонапарта. На следующий день у мыса Трафальгар их ждал Нельсон.
21 октября 1805 года море стало сценой для последнего акта трагедии. Вильнёв выстроил 33 линейных корабля в традиционную линию, словно готовился к параду. Нельсон, напротив, бросил вызов всем канонам морского боя. Его 27 кораблей разделились на две колонны, как клинки, вонзающиеся в брюхо врага. Сигнальный флаг «Англия ждёт, что каждый исполнит свой долг» взвился на мачте «Виктории» — и ад начался.
Британские суда, игнорируя бортовые залпы, врезались в строй противника. «Виктория» прорвалась к флагману Вильнёва «Буцентавру», превратив его в пылающие руины. За пять часов хаоса франко-испанский флот потерял 18 кораблей, британцы — ни одного. Но победа стоила жизни самому Нельсону. Снайперская пуля с французского «Редутабля» оборвала жизнь адмирала в разгар боя. Умирая, он успел услышать крики: «Победа за нами!»
Трафальгар похоронил мечты Наполеона о морском господстве. Британия стала непоколебимой владычицей волн, а её флот — железным занавесом, отрезавшим Францию от мира. Но на суше корсиканец ещё правил бал. Пока корабли Нельсона патрулировали океаны, Великая Армия уже маршировала к Ульму и Аустерлицу. История напоминала двуглавого орла: одна голова смотрела на море, другая — на континент.
Итальянская кампания: От Кальдиеро до Неаполя
Осень 1805 года. Пока Наполеон громил австрийцев под Ульмом, его маршал Массена разыгрывал в Италии свою партию. С 68 тысячами солдат он вступил в Северную Италию, словно актёр, вышедший на второстепенную сцену. Его задача — удержать 96 тысяч австрийцев эрцгерцога Карла, не дать им двинуться к Дунаю. Но Массена не был сторонником обороны. Захватив Верону и мосты через Адидже, он бросил вызов Карлу, словно дразня шпагой за спиной у главного противника.
Известие о разгроме под Ульмом заставило эрцгерцога дрогнуть. Вместо того чтобы атаковать, он отступил к Кальдиеро, превратив свои войска в живую мишень. Массена, как голодный волк, бросился в погоню. Второе сражение при Кальдиеро (29-30 октября) стало кровавым фарсом: австрийцы, имея численный перевес, умудрились проиграть дуэль духа. Карл отбивался арьергардными боями, отступая к Венеции, надеясь, что её неприступные стены остановят французов. Но Массена лишь усмехнулся. Он оставил часть войск блокировать город, а сам продолжил преследование, словно тень, неотвязно следующая за жертвой.
К ноябрю австрийцы, загнанные за реку Изонцо, превратились в призраков былой мощи. Их угроза исчезла вместе с капитуляцией Вены. Теперь Массена мог развернуться на юг — туда, где предательски сверкнул клинок Неаполя.
Король Фердинанд IV, некогда клявшийся в верности Наполеону, нарушил слово. В ноябре 1805-го он впустил в Неаполь англо-русский десант, словно открыл дверь грабителям. Наполеон, узнав об этом, пообещал изгнать Бурбонов так, чтобы они «скитались, как нищие, выпрашивая милостыню у родни». К январю 1806-го союзники, разочарованные ветхостью неаполитанских крепостей, ретировались. Фердинанд остался один на один с гневом Франции.
В феврале Массена перешёл границу Неаполя с 41 тысячей закалённых в боях солдат. Против него — армия, больше похожая на ополчение. Битва при Кампо-Тенезе (9 марта) длилась недолго: неаполитанцы бежали, бросив знамёна и честь. Бурбоны сбежали в Сицилию, а на трон взошёл Жозеф Бонапарт, брат императора. Но триумф оказался миражом.
Калабрия восстала, как разъярённый скорпион. Местные банды, подкреплённые 5 тысячами британцев, нанесли французам поражение при Маиде (4 июля 1806-го). Однако эта победа запоздала: Третья коалиция уже рассыпалась, а Жозеф, хоть и непопулярный, крепко держался за трон. Неаполь стал ещё одной кровавой страницей в истории, где предательство, трусость и ярость смешались в коктейле безнадёги.
Последствия
Австрия вышла из войны, словно избитая боксёрская груша: Венеция отошла Наполеоновской Италии, немецкие земли — вздувшимся от амбиций Баварии и Вюртембергу. Император Франц II, скрипя зубами, признал Наполеона королём Италии, а заодно и коронации его братьев — Жозефа на неаполитанском троне и Луи в Голландии. Европа превращалась в семейный бизнес Бонапартов.
Летом 1806 года Наполеон вынул последний гвоздь из гроба Священной Римской империи. Рейнский союз — лига немецких княжеств под французским зонтиком — объединил Баварию, Вюртемберг, Баден и других. Они обязались поставлять 63 тысячи солдат, словно дань средневековых вассалов. 12 июля тысячелетняя империя, уже давно жившая на бумаге, официально испустила дух. Франц II, сменивший титул на «император Австрии», словно переоделся в новую мантию, чтобы скрыть старые шрамы.
В Лондоне Уильям Питт, глядя на карту Европы, покрытую красными пятнами французских завоеваний, произнёс роковые слова: «Сверните её. Она не понадобится десять лет». Через месяц его не стало — чахотка добила того, кого не смог победить Наполеон. Смерть Питта стала символом краха Третьей коалиции, но не конца войны.
Россия и Британия, как упрямые игроки, отказались сбрасывать карты. Швеция, хоть и потрёпанная, сохранила боевой дух. А Пруссия, долго торговавшаяся за Ганновер, наконец поняла: следующий ход Наполеона будет в её сторону. Уже в 1806 году они объединились в Четвёртую коалицию, словно пытаясь переписать сценарий прошлого поражения. Но Бонапарт уже точил перо для новых глав — кровавых, стремительных и безжалостных. История повторялась, но финал всё ещё был скрыт в тумане будущих сражений…