Небольшая рыбацкая лодка разрезала водную гладь лесной речки, ловко обходя заросли камыша и маневрируя между выступающими на поверхность камнями. Держа ручку мотора и хмуро смотря по сторонам, сидел на рюкзаке Потап Игоревич, местный охотовед и знаток здешних мест. По правое плечо от него расположились два худощавых паренька – Гриша и Стас – двое студентов-агрономов, отправленных по распределению на практику. Напротив них сидел куратор Иннокентий Павлович – статный, немного лысеющий мужчина в очках с тонкой оправой и папкой под мышкой, напоминающий типичного профессора из какого-нибудь советского фильма. Все четверо были облачены в спасательные жилеты и высокие резиновые сапоги. Каждый из них в тот момент думал о своем, созерцая леса, залитые ярким рассветным солнцем и еле заметной сизой дымкой.
-Далеко еще до вашего места? – зычно спросил охотовед, повернувшись к профессору.
-Судя по всему, не очень далеко. – задумчиво пробубнил Иннокентий Павлович, шаря глазами по складной карте, которая была бережно вложена в между листов в папке. Ребята напротив тоже заинтересованно взглянули на очерченную квадратами местность на бумаге.
-Экий вы, коллега, смешной! – попытался пошутить проводник. – Едете в свою экспедицию, даже толком не зная места!
-Не скажите, товарищ... – протянул куратор с видом знатока. – А! Нашел! Деревня Прохоровка! Нам надо к ней, но лагерь разобьем вот здесь!
С этими словами профессор ткнул пальцем в небольшой мысок на повороте реки. Не отпуская ручку мотора, Потап склонился над картой и, вглядевшись в зеленое пятнышко, кашлянул. Иннокентию Павловичу сразу не понравился этот жест, и он поинтересовался:
-С вами все хорошо?
-Да... Чудесно... – неуверенно промямлил Потап Игоревич и отвел глаза, будто увидел впереди препятствие, которое нужно было обогнуть.
Профессор не придал этому особого значения, хоть и отметил излишнюю тревожность проводника. Будто прочитав мысли куратора, Гриша сострил:
-Там есть, что скрывать?
Потап повернулся к нему и рассерженно зыркнул в его сторону. Парень понял намек и замолчал, поджав губы.
-Юноша! – повторно осадил Гришу профессор. – Если человек захочет, он сам обо всем расскажет. Будь там действительно что-то важное, Потап Игоревич непременно бы поделился с нами. Ведь правда?
Иннокентий Павлович вопрошающе взглянул на проводника. Охотовед по-прежнему сидел, как каменный, смотря только перед собой. Через секунду он уловил на себе три пары глаз, ожидающих ответа. Быстро сообразив, Потап глухо сказал:
-Угу... Давайте только на берегу.
-Вот и отлично! – бодро заключил профессор и вернулся к записям. Гришу и Стаса тоже успокоил этот ответ, и они опять стали беззаботно перешептываться. И только один Потап Игоревич сидел мрачнее тучи. Он был явно чем-то обеспокоен, но никто из присутствующих не знал, чем именно. Охотовед порой отрывался от дороги и с тревогой смотрел на своих спутников, но ладонь с рычага мотора все равно не решался убрать...
Резиновая лодка, гудя и поднимая облака водяной пыли, верно шла по курсу. Через десять минут Потап Игоревич круто повернул ручку на корме, и судно зашло на вираж у мыса, обозначенного на карте. Как только гул мотора стих, а нос лодки мягко уткнулся в травянистый берег, четверо, шлепая сапогами, сошли на влажную почву. Студенты почти синхронно начали разминать затекшие ноги. За ними вышли на берег Потап и Иннокентий. Первый, привязав судно к небольшому кусту, зорко смерил пятачок земли взглядом и медленно расстегнул жилет. Профессор, будто не замечая ничего вокруг, выводил на планшете строчку за строчкой. Цыкнув языком, охотовед как-то горько усмехнулся:
-М-да, направили же вас в глухомань, конечно!
Иннокентий Павлович, оторвавшись от записей и поправив очки, ответил:
-А что в этом плохого, собственно? Земли тут практически нехоженые, материал для исследований никем не тронут, красота. Плюс, не беря во внимание наши первостепенные задачи, тут весьма живописная природа и чистый воздух!
-В природе, конечно, ничего плохого нет. – Загадочно протянул Потап Игоревич и, резко обернувшись, всмотрелся то ли в воду, то ли в противоположный берег. – Да только вашему институту или что там у вас следовало бы тщательнее выбирать местность перед тем, как отправлять сюда народ.
С этими словами охотовед кивнул головой в сторону двоих студентов, которые, уже насобирав веток и щепы, подтаскивали из кустов сырое бревно для импровизированной лавки.
-Я все же до сих пор не понимаю, о чем речь. Вы отличный проводник, мальчишки тоже прекрасно справляются! Лагерь почти готов, осталось разбить палатку и...
-Нет-нет, в ваших орлах я не сомневаюсь, хотя им и есть, чему поучиться. – прервал куратора Потап Игоревич. - Тут дело в другом...
Он снова сделал секундную паузу и беглым взглядом окинул водную гладь. На этот раз Иннокентий Павлович точно определил направление взора охотоведа и сразу задал вопрос, пытаясь хоть как-то прояснить сложившуюся ситуацию.
-Почему вы все время так странно озираетесь на реку?
Потап Игоревич как можно тише прошептал...
-Дело в том, что... - Но тут в разговор взрослых влез Стас, устало окликнув их через верхушку палатки.
-Иннокентий Павлович! Вы там скоро? Солнце уже на ели, а мы еще не ели!
Внезапно вынырнувший из-за его спины Гриша молча присоединился к словам товарища, шутливо похлопав себя по животу. Потап Игоревич немного смягчился, глядя на ребят из-под густых бровей.
-Действительно! Мы тут с Иннокентием Павловичем совсем заболтались. Пойдемте, профессор, с вами хоть рыбешек наловим. А вы, уважаемые, - Потап свистнул Грише и Стасу - приготовьте кострище и котел!
Студенты, поняв намек проводника, наигранно козырнули и живо принялись хлопотать, доставая спички и розжиг. Сами же Потап с куратором, взяв бамбуковые удочки и ведра, направились к небольшому заливу. Усевшись поудобнее и забросив в воду поплавок, Иннокентий Павлович первым завел разговор...
-Вы хотели мне что-то сказать тогда, в лагере? С водой что-то не так? Тогда зачем мы ловим отсюда рыбу?
Потап Игоревич понуро помотал головой, но так и не повернулся к собеседнику. Он сдавленно выдохнул и начал рассказ...
-Дело не в воде, Иннокентий Павлович, совсем не в ней. Тут дело в том, кто в ней обитает...
Профессор удивленно поднял брови, и его очки непроизвольно съехали на кончик носа. Иннокентий Павлович чуть было не перебил проводника, но тот жестом показал, что его стоит дослушать.
-Если вы хотели узнать, есть ли у этой причины научное обоснование, то спешу вас огорчить. По правде говоря, и сам не знаю, как это объяснить, однако, я сам видел это своими глазами. Вон там, на излучине реки – Потап Игоревич слегка подался вперед и указал пальцем влево – раньше стояла избушка. Тут как раз буквально в километре деревня Прохоровка стоит – я оттуда родом. Так вот, избушка эта стояла особняком от остальных домов, и мы с мальчишками часто сюда бегали, как сейчас, рыбачить. А в том доме жила баба Нюта – жила одна без мужа и детей. Деревенские ее обходили десятой дорогой, когда она приходила на праздники или попросить у сердобольных хозяек еды. Ее просьбам никто не решался перечить, ибо слыла она ведьмой и черной заговорщицей. Притом, силу для своих обрядов черпала именно из воды. Бывало, идет она с коромыслами в свою чащобу, попросит встречного помочь, а тот по незнанию и ляпнет ей что-то грубо. А потом у него несчастье за несчастьем – жена изменит, собака издохнет, рожь не сеется. А как отмолиться – не знает! Видали даже, как она вилами по воде около своего дома водит, шепчет какие-то слова, на колени падает. В конечном счете, устали местные терпеть ее выходки. Ранним утром несколько смельчаков пробрались к ней, заложили двери и подожгли сенной сарай. Ну, та металась-металась, а потом затихла - думали, что покончили со старой ведьмой. А она возьми и через окно выпрыгни! Несется вся в огне, по земле катается, каркает горлом страшно. Толпа стоит, ни один не шелохнется, все от ужаса замерли. Баба Нюта из последних сил прыгнула в реку, но назад уже не выплыла. И теперь ее неупокоенный дух живет в здешних водах и топит всякого, кто подойдет близко к реке. В свое время видал я эту каргу и на том берегу у пепелища... Между сосен бегает вся в лохмотьях сырых – и скалится своим почерневшим черепом, понимаешь, манит искупнуться. Помнит, видимо, душа бесовская, что я сюда в малолетстве бегал, шпионил за ней...
Иннокентий Павлович впал в ступор от слов старого охотоведа, не сразу поняв то, что рассказ закончился. Он мотнул головой, и его очки чуть было окончательно не соскользнули с носа. Профессор снял их и так и остался сидеть, держа их за дужку кончиками пальцев. Потап Игоревич так и сидел, глядя на поплавок.
-Вы, конечно, простите мне мой скептицизм, но, по-моему, это всего лишь местная легенда и не более. Как ведущий преподаватель одного из московских вузов заверяю, что подобного в природе быть не может. Безусловно, мне жалко эту старушку, но все же меня больше пугает...как бы это назвать помягче...местное суеверие. Все же вот так убить человека из-за каких-то нелепых россказней – это чересчур...
-А это не чересчур? – проводник внезапно оживился и засучил рукав спецовки. На его предплечии виднелись четыре багрово-белых линии. – Встретились лицом к лицу много лет назад. Вынырнула прямо из воды со своими вилами. Пробила лодку и чуть не лишила меня жизни! Сильная, мразь, еле ушел. Еще чуть-чуть – и...
Мужчина вновь наклонился ближе к профессору и задрал штанину – там были уже более блеклые отметины в виде крупных, расположенных в ряд точек. Иннокентий Павлович вытаращил глаза и бегал зрачками то от ноги к лицу собеседника, то от лица к ноге. Потап Игоревич выглядел более, чем убедительно.
-Поэтому мой вам совет – уезжайте отсюда. Сегодня ночь я вас, так и быть, постерегу, а завтра мы быстро сядем на лодку и уплывем отсюда прочь. Можете написать что угодно в отчете – непригодная для исследования местность, болота, смерчи, наводнения, что угодно, лишь бы ни одной живой души здесь не появилось!
Профессор заметно напрягся, подбирая слова для внятного ответа. Но как только он открыл рот, Потап Игоревич вскочил на ноги и впился в противоположный берег немигающими глазами. Там в одних трусах стояли Гриша и Стас – гоготали и, стряхивая струи воды, водили по лицу и волосам руками. Охотовед, совершенно наплевав на все нормы приличия, заорал:
-Вашу мать! Какого черта вы там забыли?!!
Совершенно не ожидавшие такого выпада студенты резко стихли и виновато пробубнили:
-Там костер все равно только разгорается, вот мы и решили чуток поплавать. Не маленькие, не потонем!
Профессор следом вскочил на ноги и тоже решил внести свою лепту:
-Григорий! Станислав! А ну живо на берег! Мы сюда не на курорт приехали! Если я вас через пять минут не увижу сухими и одетыми, я все внесу в ведомость проведения практики!
Парни нехотя начали спускаться в воду, уже предвкушая серьезный разговор с преподавателем. Иннокентий Павлович начал нервно сматывать удочку. Вдруг Потап Игоревич истошно завопил не своим голосом! От испуга профессор выронил удилище из рук и ошарашено посмотрел на компаньона. Тот лишь орал и указывал пальцем вдаль...
По ту сторону из чащи хищно хромало черное нечто! Неуклюжая фигура с хрипящим хохотом ковыляла к реке! Потап узнал ее – это была ведьма! Полуобгоревшее лицо с пучками редких волос повернулось в его сторону и будто в удивлении вытянулось. Гриша и Стас в эту секунду с визгами гребли на тот берег, но Потап Игоревич не слышал ничего. Мужчина смотрел в глаза самой смерти! Возможно, прошла всего секунда, но для него в тот момент время текло в десять раз медленнее. Молчаливое мгновение прервала сама утопленница, опустив глаза куда-то вниз. Охотовед уловил это изменение – эта тварь нацелилась на мальчишек!..
Угольно-черный череп расплылся в страшной злорадной гримасе, будто вызывая Потапа на дуэль. Охотовед не поддался на провокацию и в тот же миг ринулся в воду навстречу мальчишкам. Вместе с ним уродливое существо тоже нырнуло в реку. Потап плыл, вздымая руками огромные брызги и панически озирался – этой сволочи нигде не было видно!
Стас немного вырвался вперед и изо всех сил тянулся к своему спасителю, скуля и захлебываясь. Потап схватил его за руку, рывком завел себе за спину и сделал мощный гребок в сторону Гриши. Но произошло то, чего он так боялся! Парня тут же утянуло под воду, будто к его ногам привязали по гире! Стас позади завопил от ужаса, а подоспевший к этому времени профессор поволок его на берег. Потап остался один на один с этой тварью, как в тот судьбоносный день. Не подбирая слов, он принялся бить руками по бурлящей воде:
-Эй, ты! Дьявольское отродье! Иди сюда! Или только и можешь на слабых кидаться! Сразись со мной, если духу хватит! Добей, раз не смогла в первый раз!!!
Из-под успокаивающейся водной глади медленно возникла часть черепа. Потап замер, решительно ожидая дальнейших действий. Обгоревшая старуха поднялась из воды по плечи, сдавливая почти безжизненное тело Гриши стальной хваткой. Парень был на грани жизни и смерти, еле шевеля посиневшими губами и хрипло кашляя водой.
-Я сказал тебе – от-пус-ти! – По слогам проговорил мужчина, не отводя угрожающего взгляда от ввалишихся мутных глаз покойницы. Спустя минуту, ведьма со всей легкостью отбросила Гришу в прибрежные заросли. В тот момент ее взор ехидно вопрошал – и что дальше, глупец?
Со всей возможной осторожностью Потап нащупывал в кармане штанов нож. Мокрая ткань липла к ноге, но он отчаянно пытался сделать все как можно более незаметно. Однако когда нож был уже у него в ладони, и Потап вот-вот замахнулся, мертвая холодная рука с силой сжала его запястье. Старуха ощерилась и сделала выпад, надеясь на легкую добычу, как вдруг внезапно противник ловким движением ухватил ее за шею. Ведьма застыла и перевела остекленевшие глаза на Потапа. Этого секундного замешательства охотоведу хватило, чтобы вырвать правую руку из ее захвата и сорвать с шеи ранее спрятанный крестик! Серебряное распятье сверкнуло в белесых зрачках нечисти – и Потап тут же нанес первый удар!
Зажав нательное украшение в кулак между указательным и средним пальцем, мужчина стал наносить колющие удары в голову водяной мерзости! Старуха страшно закряхтела, разрывая когтистыми пальцами одежду и живот Потапа Игоревича. Но тот, казалось, не чувствовал ни боли, ни страха! Крестик оставлял на размякшем черепе дыры, из которых сочилась черная субстанция, смешиваясь с кровью Потапа в кипящей рядом воде. Ведьма извивалась, билась в агонии, но раненый соперник не давал ей шанса уйти. Постепенно силы обоих угасали.
Сделав бурлящий выдох, тварь из последних сил бросилась на лицо охотоведа, клацнув у самого носа мерзкой челюстью. Внезапный скачок адреналина в крови уставшего Потапа придал ему новых сил! Он с ревом накинулся на чудовище, принявшись молотить по искалеченной голове! Как только Потап нанес последний удар по черепу утопленницы, тот, будто снежный ком, развалился в его руках. Заплывший гнилой глаз ведьмы зловеще блеснул и моментально потух. Когти твари разжались, и обугленное тело в лохмотьях, истекая смоляной кровью, пошло ко дну...
-Там тебе и место... – процедил сквозь зубы Потап Игоревич, прежде чем отключиться. Перед этим он услышал отдаленный плеск воды – это профессор бежал к нему на помощь...
* * *
Очнулся Потап уже в больнице. Все тело жутко ныло, а в голове шумело. Он долго не мог прийти в себя, врачи отчаянно боролись за его жизнь. Однако спустя какое-то время швы затянулись, а рассудок стал понемногу возвращаться, как и возможность внятно разговаривать. В понедельник и среду его приходил проведать Иннокентий Павлович, и всякий раз рассыпался в извинениях и благодарности, но Потап лишь с улыбкой отмахивался. Он и сам был очень благодарен за спасение своей жизни не меньше профессора. Будь профессор чуть менее расторопный, лежал бы он не в теплой палате, замотанный бинтами, а на темном дне той реки в компании жуткого существа.
Но теперь уже это не имело значения. Эта ведьма больше никому не навредит. Она повержена, и ее злодеяния самолично прервал Потап Игоревич. В тот день он спас не только профессора и ребят, но и всю его родную деревню от потустороннего зла! Теперь местные жители смогут спать спокойно и перестанут жить в постоянном страхе за себя и детей.
Эти мысли промелькнули в голове Потапа Игоревича, и он, подмяв подушку поудобнее, заснул крепким сном...