Сегодня местом нашего расследования будут окрестности города Дербента, куда двинулись водные потоки Всемирного Потопа, огибая с севера Кавказский хребет (Рис. 1).
«Каспийские Ворота» – так, начиная с VI века до н.э., называется это самое узкое место, где Кавказские горы максимально близко подходят к побережью Каспийского моря. Именно в этом месте, когда-то давно, был построен грандиознейший для всей Передней Азии оборонный комплекс. Ничего подобного не было построено за всю историю этого региона, и недаром он приводил в изумление средневековых путешественников с Запада и с Востока, которым доводилось посещать эти места.
Дербентская крепость, её городские (северная и южная) стены и горная стена Даг-Бары, протянувшаяся по Кавказским хребтам более чем на 40 км, которую по праву называют Великой Кавказской стеной, составляют мощную оборонительную систему, защищавшую народы Закавказья и Передней Азии от набегов воинственных кочевников с севера вдоль побережья Каспийского моря. К сожалению, большая часть Горной стены не сохранилась. Местные жители использовали сохранившиеся от нее каменные блоки уже на свои мирские, а не военные нужды. Но, несмотря на это, масштаб этого грандиозного комплекса укреплений, даже сегодня, при современном уровне развития строительных технологий, внушает уважение своим размахом и мощью.
Само расположение Дербента позволяло контролировать проход вдоль западного берега Каспийского моря. В этом районе отроги Кавказского хребта подходят очень близко к морю, поэтому этот отрезок длиной в 3,5 км можно было легко перегородить укреплениями (Рис. 2).
Стены от цитадели до моря запирали так называемые Каспийские ворота – узкое место вдоль побережья, доступ к нему открывал северным кочевым народам дорогу на юг. Стены Дербента имели ширину около 4-5 метров при высоте около 10-15 метров. Длина стен составляла примерно 3600 метров. Они шли параллельно друг другу на расстоянии 300-400 метров и заходили в море. Наиболее древняя часть Дербента заключена между этими двумя стенами. Южная стена, была практически снесена в XIX веке, в то время как северная почти полностью сохранилась.
На данный момент считается, что каменные стены Дербента были возведены в VI веке н.э. при сасанидском царе Хосрове I Ануширване. При этом, особо подчеркнём, что аналогов этому сооружению нет во всей Передней Азии. Более того, несмотря на то, что, как считается, эти стены строили персы в сасанидскую эпоху, на территории самого Ирана ничего подобного не имеется.
Ядром всего оборонительного комплекса является цитадель Нарын-Кала, соединённая с Каспийским морем двойными стенами, призванными перекрывать так называемые Каспийские ворота в Персидскую державу. Она находится на холме над городом Дербентом на высоте 330 метров над уровнем моря (Рис. 3) и за свою очень длительную и бурную историю часто меняла хозяев и перестраивалась.
В этой статье мы попробуем обосновать, что Дербентский оборонительный комплекс это допотопное сооружение. Он был построен не в VI веке н.э., как считается сейчас, а значительно раньше, в IIV-IX веках до н.э., когда на севере проживали скифы, а за Кавказскими горами располагалось мощное Ассирийское государство, возможно, при участии которого он и был построен. А в отведенное для его строительства традиционной историей время, эта территория только-только начинала «приходить в себя» после Потопа и, ни ещё очень малочисленное местное население этих мест, ни начинающие свою территориальную экспансию арабы, построить подобное были просто не в состоянии.
Мы не будем вдаваться в детали археологии и истории этих мест (об этом в интернете есть масса информации), а рассмотрим крепость и стены с точки зрения геоморфологии. Если внимательно присмотреться к фотографиям цитадели с разных сторон (Рис. 4), то можно заметить, что внешние стены крепости засыпаны грунтом преимущественно с северной стороны, откуда и должны были двигаться водные потоки.
Так как стены крепости должны были возводить одной высоты, а сама крепость расположена на вершине холма, то насыпному грунту по внешнему периметру взяться было неоткуда, тем более на северном, очень крутом склоне. При этом, любому внимательному наблюдателю ясно, что подобная «подсыпка» серьёзно ослабляет неприступность стен крепости.
Эти завалы грунта интерпретируются местными археологами, как специальное дополнительное укрепление стен, типа бруствера, от поражения стен переносными таранами. Но такому объяснению можно выдвинуть серьёзное возражение. Понятно и объяснимо применение тарана на горизонтальной поверхности, но его применение на крутом северном склоне (Рис. 3, 4dслева), это просто абсурд. После первого удара такой таран, вместе с обслуживающим персоналом просто сорвется вниз по склону. А наиболее мощный «бруствер» «насыпан» как раз со стороны крутого склона. Тем более, что в те далекие времена применялись совсем иные приемы защиты (обычно это были бычьи шкуры, которыми оборонявшиеся укрывали участки стен в местах воздействия таранных машин. А бруствер, как фортификационное сооружение, появился лишь в 17 веке для защиты от огнестрельного оружия (пуль и снарядов). Поэтому такие объяснения могут вызвать только улыбку.
Аналогичная ситуация складывается и внутри крепости. На приведённой ниже фотографии (Рис. 5) видно, что северная часть цитадели засыпана грунтом почти на 3/4 высоты стен.
Конечно, по аналогии с бруствером, можно придумать другие пути появления такого количества грунта внутри крепости, типа, что его туда специально навезли, но мы предполагаем, что этот грунт был занесён сюда водами потопа, который частично разрушил и захоронил существующие здесь изначально строения.
Это хорошо видно на фотографии раскопок (Рис. 6), проведенных археологами в юго-западном углу цитадели [1].
Археологи интерпретируют раскопанные развалины как более древнюю оборонительную стену, предшествующую знаменитым каменным укреплениям Дербента. Возможно это и так, но не исключен вариант, что это могли быть остатки каких-то функциональных сооружений внутри крепости разрушенных и занесённых грунтом во время Потопа. Обратите внимание на глубину раскопанного грунта. Судя по фотографии, она составляет не менее 4-х метров. И это в том месте, где стены возвышаются над уровнем земли максимально высоко (см. Рис. 5). А сколько же насыпного грунта в северной части цитадели? Если высота стен крепости составляет 18-20 метров, то там слой грунта должен быть не менее 12 метров. Кто же его туда мог «натаскать», кроме Потопа?
Такая же мощная «засыпка» грунтом характерна и для стен крепости спускающихся к морю (Рис. 7). Опять же, никакой эрозией это не объяснить. Выше расположена только цитадель, но не с неё же нанесло столько грунта.
Обратите внимание на косое расположение блоков по отношению к современной поверхности. Когда эту стену изначально возводили, рельеф поверхности был явно совсем другой. Судя по этой фотографии, стена частично разрушена и засыпана грунтом чуть ли не на половину своей высоты.
Такие же разрушения и завалы грунта мы видим и на северной стене (Рис. 8).
Иначе, чем привнесенным какой-то силой извне, этим завалам земли взяться было неоткуда. Сверху только крепость, а не склоны гор, поэтому сель исключается. Мусора со стен столько не набросаешь. Да такие завалы земли опасны и для обеспечения неприступности стен и вряд ли были бы допущены правителями города и крепости. Эти слои грунта могли быть занесены сюда на такую высоту лишь водами Всемирного Потопа.
Перейдём к другим деталям. Многие камни дербентских стен грешат полигональностью, что изобличает их седую древность (Рис. 9). Так строили только в древнем мире. Хотя считается, что подобную полигональную кладку продолжали применять и сасаниды, это вызывает большое сомнение, так как почему-то сразу после них арабы начали использовать в строительстве только ровные блоки.
Ещё лучше об ассирийских «корнях» этого комплекса, свидетельствует форма сохранившихся зубцов на крепостных стенах (мерлонов). Их многочисленные экземпляры были найдены при проведении поисковых работ подводной части северной стены, а также на руинах Горной стены, и сейчас они находятся в музее Дербента (Рис. 10).
Они имеют ступенчатую пирамидальную форму характерную для многих более древних сооружений Передней Азии, и при этом, сильно отличаются от ранних зубцов арабского и сасанидского времени. Именно такие использовались при украшении крепостных стен и башен столицы ассирийского государства – Ниневии (Рис. 11). А это начало первого тысячелетия до н.э.
Да и вообще, чем особым эти повидавшие виды ворота с частью крепостной стены (Рис. 12) отличаются от сильно разрушенных античных строений Европы, севера Африки и Ближнего Востока, которые вот уже вторую сотню лет раскапывают археологи?
Судя по фотографии, практически ничем. А более интенсивная эрозия двух нижних рядов блоков колонн и стены моет быть связана с их временным затоплением. Сейчас уровень поверхности в этом месте составляет -14 м абс.
Теперь давайте посмотрим, как же обстоит дело с обоснованием даты возведения этих стен?
Вопрос о времени возникновения каменных стен Дербента к настоящему времени, казалось бы, давно и окончательно решен. Но вот, что нам говорит о появлении этой даты сайт «Про Дербент»: «В 1929-30 гг. археолог Е.А.Пахомов, обследовавший древности Северного Азербайджана и Южного Дагестана, опубликовал пехлевийские строительные надписи Дербента. В одной из них он усмотрел дату, которую истолковал как «37-й год» царствования персидского царя царей Хосрова Ануширвана — 567 год нашей эры… Датировка Пахомова утвердилась в литературе, была поддержана М.И.Артамоновым и воспроизведена С.О.Хан- Магомедовым в их работах по строительной истории Дербента. В настоящее время, однако, выяснилось, что исследователи в чтении пехлевийской эпиграфики Дербента ошиблись. По заверению ведущего современного отечественного пехлевиста, знатока пехлевийской эпиграфики А.Б.Никитина, сотрудника Отдела Востока Государственного Эрмитажа, готовящего в настоящее время к публикации пехлевийские надписи Дербента, никакой даты эти надписи не содержат. А это значит, что простого решения вопроса о датировке каменных укреплений Дербента не существует».
Так что, на полном основании, и не опасаясь критики со стороны историков и археологов, мы можем продолжить свои изыскания и отправиться на дно Каспийского моря, где лежат развалины городских стен. Тем более, что все имеющиеся исторические документы утверждают, что восточные концы северной и южной стен всегда заходили в море.
Первые исследования подводной части северной стены были проведены в 1961 году Л.Н. Гумилёвым. Но к ним мы ещё вернемся. А пока представим результаты более детальных подводных исследований, которые проводились в течение пяти сезонов (1983, 1985-86, 1988-89 гг.) Дербентской археологической экспедицией Института истории, археологии и этнографии Дагестанского НЦ РАН в акватории города. Ниже приводится несколько выдержек из \статьи с результатами этих исследований [3].
«В результате проведенных подводных разведочных работ были исследованы архитектурные остатки, представляющие собой развалы «морских» стен, которые являлись продолжением северной городской стены Дербента сасанидского периода, а также остатки упомянутой поперечной стены (рис. 2).
Весьма четко прослеживается развал северной стены, который фиксируется уже в 5-6 м от берега на глубине 0,8-1,0 м. Развал тянется в море на расстояние около 300 м (с поднятием уровня моря эта величина постоянно варьирует: например, в 1985 г. она составляла ок. 285 м, в 1986 г. - ок.297 м, в 1988 г. - ок.320 м), перпендикулярно к береговой линии по траверсу северной городской стены. Конец развала в море находится на отметке -33,9-34,4 м абсолютной высоты.Установлены зоны сплошного и разреженного развалов стены. Ширина сплошного развала колеблется в диапазоне 30-65 м и представляет собой сконцентрированное нагромождение покрытых обрастаниями мелкой ракушки обработанных каменных плит и рваного, необработанного камня средних размеров с остатками известкового раствора. В центральной части развала его максимальная высота над уровнем дна 0,8-1,0 м, у его оконечности - 0,6-0,7 м.
Каменные плиты развала имеют прямоугольную форму и размеры их относительно стандартны: 85-105х65-70х25-33 см. Они аналогичны плитам Дербентского оборонительного комплекса VI в. н.э., которыми облицованы городские стены, цитадель, горная стена Даг-бары. Обнаруженный на дне рваный камень представляет собой, по всей видимости, остатки забутовки. Этот факт, как и установленные другие, вероятно, указывает на возведение этого участка стены в VI в. на суше и определяет береговую линию и уровень Каспия времени строительства стен (VI в.).
Все вышесказанное в совокупности позволяет считать, что данный участок стены, уходящий ныне в море на расстояние ок. 150 м от берега, возводился на суше. Вместе с тем, этот вывод дает основания для заключения, что уровень Каспия в VI в. н. э., в период возведения Дербентского оборонительного комплекса, составлял - 31,5-32,0 м абсолютной высоты. Об этом свидетельствуют и древние каменоломни (-27-30 м абс.), где добывался камень на строительство Дербентского оборонительного комплекса, периодически обнажающиеся из-под песка в зоне прибоя и на берегу.
Эти данные, несмотря на их некоторую приблизительность, позволяют говорить о том, что прибрежный участок стены имел те же высоту (ок. 10-12 м) и ширину (ок.2,0-2,5 м), что и северная городская стена, продолжением которой он и являлся.
За время работ было найдено 15 каменных якорей (Рис. 14), представляющих несколько конструктивных типов. Все они были выявлены в акватории Дербента на расстоянии до 600 м от берега, вне комплексов. Находки подобных каменных якорей известны на Средиземном и Черном морях, где они использовались еще в III-I тыс. до н.э. Например, близкие по форме и размерам якоря конца VII в. до н.э. были обнаружены при подводных работах на болгарском побережье Черного моря».
Фрагменты поперечной стены, сложенной из блоков хорошо обработанного камня ракушечника, которые в 1989 году находились под водой (их местоположение на плане см. на Рис. 13), сейчас почти обнажились и хорошо видны в современном урезе воды (Рис. 15).
О том, что уровень Каспия в момент возведения стены был намного ниже современного уровня, помимо упомянутых затопленных каменоломен, свидетельствуют и другие данные. В середине прошлого века в Апшеронском проливе при строительстве Артемовской дамбы на глубине 1,5 метра от уровня моря было найдено скифское кладбище, датируемое I веком до н.э. Из илистого песка со дна моря было извлечено девять каменных гробниц длиной по 2,4 метров со скелетами скифских воинов. А если учесть, что наверняка скифов хоронили не на самом берегу моря, а на возвышенных участках, то значит даже по официальной датировке в I веке до н.э. уровень Каспийского моря был значительно ниже. Так что все вышеприведённые данные подтверждают наше предположение, что уровень Каспийского моря до Потопа был значительно ниже современного, примерно около уровня Мангышлакского порога (см. статью «А был ли Хазарский каганат?»).
А вот приведённый ниже рисунок (Рис. 16) наглядно нам объясняет, почему люди, при очень плотной застройке верхних частей города, не селились в его нижней части вплоть до середины XIX века. Мы связываем это с тем, что на памяти проживавших там людей (и их предков), эта очень полого спускающаяся к морю территория еще в недавнем прошлом была затоплена и там никто не решался поселиться.
В заключение мы не можем не упомянуть Л.Н. Гумилёва, который первым, с одним помощником и примитивным подводным оборудованием, ещё в 1961 году в течение недели по собственной инициативе изучал подводную часть северной дербентской стены. Ниже приведены несколько отрывков из его книги «Открытие Хазарии», где он описывает проведённые исследования.
«Первая точка опускания находилась в 100м от берега. Она нас задержала ненадолго. Мы установили контур развала плит: он тянулся на 30м к северу и на 40м к югу при глубине 2м.
Мы вернулись на точку в 300м от берега и обнаружили конец стены. Это нас очень обрадовало, так как подводные наблюдения подтвердили наблюдения с водонапорной башни. Мористее был найден в створе стены только один большой камень со следами обработки, очевидно, оброненный там случайно.
Самое главное, мы установили отсутствие насыпи или мола. Стены строились непосредственно на скальном основании дна. Следовательно, сведения арабских географов являются домыслами людей, пытавшихся объяснить непонятное явление - длинную стену, вдававшуюся в море. А если так, то с VI по X в. произошло поднятие уровня, потому что на глубине 5 м ни тогда, ни позже люди строить стены не могли. В принципе решение проблемы было достигнуто, но подводную съемку следовало завершить.
Когда же опять потянуло ветром и белые гребешки заплясали на зеленых волнах, наши аквалангисты поднялись в лодку и Геля вручил мне роскошный подарок: черепок амфоры, найденный им среди развала камней на глубине 4м или на абсолютной отметке - минус 32м. Ошибиться было невозможно. Это был фрагмент точно такого же сосуда, которые мы находили вкопанными в землю вдоль стены, где они служили водохранилищами. Значит, в VI в. в воде нуждались на том месте, где теперь плещется море, а если так, мы нашли то, что искали, - уровень моря VI в.
Теперь у нас появились данные, для того чтобы заполнить «белое пятно» нашей историко-климатической схемы - промежуток между VI и XIII вв. За это время Каспийское море поднималось два раза: в X в. на 3м и в XIII-XIV - на 10м».
Здесь мы вынуждены обратить внимание, как далеко от истины может увести неправильная интерпретация полученных результатов. Конечно, можно сделать скидку на то, что Гумилёв гуманитарий и, судя по своим книгам, довольно эмоциональный человек и ему такие заключения во многом простительны. Но, всё равно, о самой физической возможности столь катастрофического подъема воды он или кто-то из его окружения должны были задуматься. Что же такое должно было произойти в XIII-XIV веках, чтобы уровень Каспия поднялся на 10 метров. Это просто гигантские объёмы воды, которые не могла взяться ниоткуда. И без какого-либо внешнего источника - это просто нереально. Такое событие должно было «зацепить» весь этот огромный регион, но об этом не упоминается ни в каких письменных источниках. А значит, ничего подобного и не было, а сама крепость Нарын-Кала и её знаменитые стены были построены в те времена, когда уровень Каспия был значительно ниже (см. статью «А был ли Хазарский каганат?»). И было это до Всемирного Потопа, который произошёл около 2700 лет назад.
По поводу определения возраста Дербента до сих пор не смолкают споры, хотя официально признано, что городу чуть больше 2000 лет. Однако, большинство его жителей уверены в том, что он значительно старше, ссылаясь на то, что при раскопках здесь было обнаружено поселение эпохи ранней бронзы, возникшее, как минимум, 5 000 лет тому назад. Третья группа заинтересованных лиц ориентируется на дату возведения первых военных укреплений на Дербентском холме, которые судя по мнению археологов, проводивших раскопки, возникли ещё в VIII-VII веках до нашей эры. На самом деле, по-своему правы, и те, и другие, и третьи.
Однако, если следовать букве правил, учитывающих обязательное условие постоянного проживания людей на этом месте, Дербенту не может быть более 2000 лет. Впрочем, как и любому другому древнему городу, будь то Рим, Афины или Иерусалим, хотя по официальной версии, да и по факту строительства, они считаются более древними. Нет ни одного древнего города на нашей планете, который бы не был затронут Всемирным Потопом и продолжил своё существование после его прохождения. Все они были разрушены во время этого глобального катаклизма и первые жители могли придти и вновь поселиться на развалинах этих городов лишь спустя многие сотни лет, когда более-менее возродилась природа.
А вот сам оборонный комплекс Нарын-Кала с цитаделью и мощными крепостными стенами был построен явно до Потопа и ему как минимум 2700 лет. Так что по времени строительства он является ровесником Ниневии, Вавилона и греческого Акрополя, строительство храмовых сооружений которого, если верить официальной истории, велось с VII по VI века до н. э.
Использованная литература
1. Гаджиев М.С. Раскопки в цитадели Дербента в 2011 г. Вестник Института истории, археологии и этнографии, 2013, № 1, с. 56-81.
2. Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. М: Айрис-пресс, 2004, 416 с.
3. Кудрявцев А.А., Гаджиев М.С. Подводные археологические исследования в акватории Дербента Проблемы истории, филологии, культуры. Вып. XII. М.-Магнитогорск, 2002. С.396-414