Ира с детства была тиха и скромна. Всегда в тени своей старшей сестры Лены, которая была яркой, харизматичной и всегда умела постоять за себя. Ира никогда не выделялась, не спорила, не жаловалась, а уступала — во всём. Мать всегда её упрекала:
— Ира, ну что ты такая скромная? Тебе нужно быть смелее, в жизни тебя просто затопчут!
Бабушка тоже не оставалась в стороне:
— Тихушница ты, в нашем мире так не выжить. Да возьми пример с Лены, она-то себе не позволит!
Только отец всегда был на её стороне, поддерживал её в её скромности и спокойствии:
— Всё придёт с возрастом, не переживай. Будешь готова — откроешься этому миру.
Именно отец был для неё источником уверенности. Но когда Ира училась в институте, его не стало. Мать не пережила утрату, погрузилась в алкоголь, а Лена быстро воспользовалась ситуацией и заставила мать подписать дарственную на квартиру. Ира узнала об этом только позже, находясь в другом городе. Сестра отправила её жить в деревню к бабушке, и Ира вновь осталась в стороне, не став бороться за справедливость.
Со временем Ира выросла в тихую, положительную девушку, у которой, казалось бы, всё в жизни было правильно. Но вот Григорий, её будущий муж, заметил её среди всех прочих. Он был уверенным молодым человеком, со многими поклонницами, но Ира почему-то сразу привлекла его внимание. Её спокойствие, умение молчать и в то же время оставаться яркой личностью, казалось, напоминало ему мать. Он долго её добивался, несмотря на её настороженность.
— Ира, я хочу быть с тобой, — говорил Григорий, — ты какая-то особенная.
Ира долго не верила ему, сомневалась и не спешила доверяться. Но он доказал свою искренность, и спустя два года знакомства она согласилась стать его женой. И вот они уже жили вместе в большой квартире, которая принадлежала деду Григория, и в которой жили не одно поколение. Григорий много раз поднимал тему, что квартира должна передаваться только внуку, и обязательно по мужской линии.
— Ира, я тебе говорил, что внук от сына, а не от дочери! Это важно для нашей семьи.
Ира часто шутила, что для него даже ещё не родившийся ребёнок уже важнее, чем она сама.
— Гриша, давай хотя бы детей заведём, а ты уже о внуках думаешь!
Но для Григория это было важно. Его стремление сохранить наследие семьи было таким сильным, что он упорно продолжал настаивать на своём. Ира тихо соглашалась, но, по сути, продолжала жить так, как привыкла — сдержанно и без лишних слов.
Вскоре, после свадьбы, она почувствовала, что её жизнь меняется. Она уже не была той тихой девушкой, которая всегда уступала. Ира заметила, что уверенность в себе пришла на работе. Благодаря родителям она получила хорошее образование и начала работать бухгалтером. Она быстро научилась разбираться в тонкостях работы, могла заметить малейшую ошибку в цифрах. Когда главный бухгалтер фирмы был уличён в махинациях, Ира заняла его место. Все заметили, что Ира уже не та скромная и тихая девушка, что раньше. Она стала более решительной, уверенной в себе.
Но дома всё оставалось по-прежнему. Григорий продолжал диктовать свои правила, а Ира исполняла их без особых вопросов. Особенно это касалось вопроса рождения детей. Григорий отчаянно ждал сына, и с каждым месяцем его желание становилось всё более навязчивым.
— Ну когда ты уже скажешь, что у нас будет ребёнок? — говорил он, нетерпеливо поглядывая на неё.
— Я не могу это контролировать, Гриша, всё будет, когда будет. — спокойно отвечала Ира.
Григорий не верил ей. Он отправил Иру на обследования в несколько клиник, пока не убедился, что с её здоровьем всё в порядке. Но вместо того, чтобы успокоиться, он продолжал обвинять её.
— Я не виноват! Может быть, у меня не будет сына вообще?
— Ты тоже должен провериться, Гриша. Может, с тобой что-то не так?
— Со мной всё в порядке! Это ты, ты не можешь забеременеть!
Он ушел, громко хлопнув дверью, оставив её в тишине квартиры. Ира сидела на кухне, потрясенная и растерянная, думая о том, как всё пошло не так. Слишком много обвинений, слишком много претензий. Она не ожидала, что будет так тяжело. В голове крутились слова мужа, его взгляд, его холодное отношение. Он уходил, и в этот раз Ира не попыталась его остановить.
Григорий вернулся через несколько часов, пьяный. Он едва держался на ногах, и запах алкоголя был настолько сильным, что Ира невольно поморщилась. Он не сказал ни слова, просто плюхнулся на диван и закрыл глаза. Ира молчала. Что ей сказать? Он ведь сам всё понял.
— Где ты был? — наконец, спросила она, всё-таки не выдержав тишины.
Григорий открыл один глаз и с трудом улыбнулся.
— С партнерами, — буркнул он, едва ли не засыпая. — Дела... понимаешь?
Ира ничего не ответила. С каждым таким возвращением её мир становился всё туманнее. Он больше не был тем человеком, с которым она когда-то мечтала разделить жизнь.
С каждым днем Григорий исчезал всё чаще. Иногда он не появлялся дома по нескольку ночей подряд. Ира пыталась угадать, где он может быть, что он делает, но так и не получила ответа. Он всё чаще оставался в офисе, задерживался на встречах, а потом рассказывал о новых делах. Ира перестала верить его словам, но всё равно ждала.
Она начала чувствовать себя одинокой. Стены квартиры казались всё более пустыми, а её собственная жизнь — всё более отчужденной от того, что было когда-то. Работы становилось больше, ведь Ира не могла больше сидеть и просто ждать. Она пыталась найти себя, взяла на себя больше ответственности на работе, но что-то внутри неё уже изменилось.
Григорий перестал реагировать на её просьбы, на её молчаливые попытки поговорить. Каждый разговор обрастал ссорами, каждый взгляд — недоверием. Он продолжал говорить о каких-то своих делах, о чём-то, что ей было совершенно неинтересно. Но Ира не могла больше терпеть это. Её сердце уже было готово к последнему шагу.
Она приняла решение. Она больше не могла жить в таком постоянном напряжении, в этом безразличии, в его молчаливой агрессии, которая порой взрывалась, а иногда просто исчезала в дымке его вечных ночных прогулок. Ира знала, что должна уйти. Она не могла продолжать жить так, как раньше.
Той ночью, когда Григорий не пришел домой, Ира не спала. Она всё обдумывала. Что ей делать? Где ей будет лучше? Она думала об адвокате, о разводе. И даже если Григорий вернется, она не хотела, чтобы их жизнь продолжалась в таком же духе.
Утром, едва проснувшись, Ира почувствовала слабость. Странную тяжесть внизу живота. Она решила сделать тест на беременность, хотя и не ожидала, что результат будет положительным. Но когда она увидела две полоски, сердце её ёкнуло. Она была беременна.
Сначала она не могла поверить своим глазам. Почему? Как? Неужели именно это случилось теперь, когда она была готова уйти? Она сидела на краю кровати, тест в руках, и пыталась осмыслить всё, что произошло.
Она не пошла на работу в тот день. Нужно было всё переварить, подумать, что делать дальше. Могла ли она оставить ребёнка, если бы не было Григория? Или же это был знак, что, несмотря на всё, она должна бороться за свою семью?
Когда Григорий вернулся, она не сказала ему сразу. Он вошел в квартиру, и, увидев её, сразу насторожился. Он не был пьян, но в его взгляде всё ещё была та сама холодная усталость.
— Ты что, не на работе? — спросил он с неприкрытым раздражением.
Ира не сразу ответила, она просто молча взглянула на него.
— У нас будет ребёнок, — сказала она вдруг. Это было единственное, что она могла сказать, чтобы передать ему всю тяжесть своих мыслей.
Григорий замер на секунду, а потом, как всегда, произнес с пустым выражением лица:
— Это уже не актуально. Можешь делать аборт. У меня будет скоро сын. — Он говорил это как будто о простом бытовом вопросе. Как о решении, которое не имеет никакого значения.
Ира почувствовала, как её сердце сжалось. Её тело напряжённо напряглось, и она едва сдерживала слёзы.
— Как ты можешь так говорить? — прошептала она, удивленная его равнодушием. — Это мой ребёнок.
Григорий взглянул на неё с холодом в глазах.
— Ты что, не понимаешь? У меня есть женщина. Она уже ждёт от меня сына, он ей не нужен как и я. И всё будет, как я сказал. Мы с тобой воспитаем моего сына.
Ира не верила своим ушам. Всё, что она строила, всё, о чём мечтала, рухнуло в одну секунду. Слова Григория пронзили её, как нож в сердце. Но она не могла больше молчать, не могла больше уступать.
В тот момент она поняла: всё, что она терпела до этого, было ошибкой. Слишком долго она глотала его унижения, его игнорирование, его равнодушие. И теперь она приняла решение, что этот ребёнок будет её, и её жизнь будет теперь её.
Когда Григорий ушёл снова — по своим делам или в компанию своих партнёров, Ира собрала свои вещи. В её сердце уже не было места для сомнений.
Она не знала, куда идти, но поехала на работу. Там её встретил удивлённый взгляд коллег. Чемодан был большим, не спрятать.
— Ира, зайди ко мне через полчаса, — сказала директор с подозрением.
Ира, растерянная и испуганная, думала, что потеряет работу, ведь Елена Алексеевна просто так не вызывает к себе.
Елена Алексеевна сидела за своим столом, выглядела напряжённой, но не злой. Она посмотрела на Иру, заметив чемодан, и слегка подняла брови.
— Ира, зайди, присаживайся, — сказала она, голос был спокойным, но в нём была нотка настороженности.
Ира тихо опустилась на стул. Она нервничала, но постаралась выглядеть как можно спокойнее.
— Я так понимаю, что тебе есть что рассказать? — Елена Алексеевна не стала терять времени и сразу перешла к делу. В её голосе не было осуждения, только интерес.
Ира вздохнула, не зная, с чего начать, но она понимала, что тут не стоит ничего скрывать.
— Да... — начала она, немного замедляя речь.
Елена Алексеевна не перебивала её, просто пристально смотрела, ожидая, когда Ира закончит.
Тут Ира заметила, что Елена Алексеевна наклонилась вперёд, немного поглаживая подбородок. Она выглядела сосредоточенной, но её взгляд был тёплым, и Ира почувствовала, что не осуждена.
— Ты говоришь, что уходишь от него. А что ты будешь делать дальше? Есть ли у тебя куда идти? — спросила Елена Алексеевна, внимательно изучая её лицо.
Ира не знала, что ответить. Правда была такова, что она не могла оставить мужа и сразу уехать куда-то. У неё не было семьи, у неё не было поддержки.
— Я не знаю... — сказала она с грустью в голосе. — Я подумала, что буду снимать квартиру, но я не уверена, что смогу себе это позволить. Это всё слишком сложно.
Елена Алексеевна выдохнула и, казалось, чуть расслабилась.
— Ира, — начала она мягко, — ты знаешь, я всегда была спокойной, когда речь шла о людях, которые пытаются выбраться из трудной ситуации. Ты можешь рассчитывать на помощь. У меня есть одна соседка. Женщина, которая давно ищет кого-то, кому сможет сдать комнату. Сын у неё далеко, а она живёт в трёхкомнатной квартире. Она давно мне говорила, что готова сдать комнату. Так что... ты можешь пойти к ней. Это может быть не совсем то, что ты себе представляла, но уверяю тебя, с ней будет комфортно.
Ира была потрясена.
— Вы серьезно? Это... это возможно? — её голос дрогнул от волнения.
Елена Алексеевна кивнула и немного улыбнулась.
— Да. Я поговорю с ней, и ты сможешь переехать. Это хорошая женщина, она не будет тебя нагружать дополнительными требованиями. Ты будешь платить только за комнату, а все остальное — по договоренности. Я уверена, что она будет рада тебе помочь. Я помогу тебе устроиться.
Ира почувствовала, как её сердце наполнилось благодарностью.
— Спасибо, Елена Алексеевна. Это... я даже не знаю, как вам благодарить.
— Не переживай. Главное, чтобы ты почувствовала себя в безопасности, — сказала Елена Алексеевна, мягко улыбнувшись. — А ты будешь помогать мне с документами. Это условие. Поможешь, когда уйдешь в декрет, с моей работой. Если всё будет устраивает, то мы договоримся. Я хочу, чтобы у тебя был шанс начать новую жизнь.
Ира не могла поверить своим ушам. Она почувствовала, как тяжесть, которую она носила последние месяцы, немного ослабевает.
— Я согласна. Спасибо, спасибо вам огромное. Это как спасение.
Елена Алексеевна снова улыбнулась и встала.
— Хорошо, вот сегодня и поедем вместе. Я ее предупрежу. Ты не одна, Ира, помни об этом. И не думай, что ты не справишься.
Ира встала, на глазах у неё были слёзы, но теперь это были слёзы облегчения.
— Я постараюсь, — сказала она, покидая кабинет.
Снаружи она уже чувствовала, как мир немного становится легче. У неё появилось место, где она могла начать заново. Всё ещё было впереди, но теперь у неё была возможность.
Ира не верила своему счастью, но Елена обещала ей помощь, и вскоре Ира переехала к Валентине Сергеевне.
Валентина Сергеевна была доброй женщиной, несмотря на свою непростую судьбу. Ей едва исполнилось шестьдесят, и, хотя она получала пенсию по инвалидности, всегда сохраняла оптимизм. Сын её часто звонил, но приезжал редко. Денежной помощи она не ждала, да и не просила — всё в доме делала сама. Он был занят своей семьей, а вот внука Валентина ни разу не видела. А когда узнала о её беременности, Валентина отреагировала неожиданно, но с искренним радушием:
— Не своих внуков, так чужих понянчу. Мы вырастим, — сказала она с лёгкой улыбкой.
Так началась их совместная жизнь. Ира стала покупать продукты и оплачивать коммунальные услуги, а Валентина Сергеевна взяла на себя домашние дела. Вечерами, когда работа уходила в сторону, они садились за стол и пили чай, разговаривая о жизни и, иногда, о том, как устроить будущее.
Валентина часто вязала носочки и кофточки для малыша, готовя ему приданное. Она ходила по магазинам, присматривая всё самое нужное. В это время Ира не общалась с Григорием. Он не позвонил ей ни разу после того, как она ушла. Она научилась справляться с ситуацией без него.
Когда Ира выписалась из роддома, её встретила Валентина Сергеевна с высоким мужчиной, которого она узнала сразу — это был её сын Максим. Рядом с ним стоял маленький мальчик, около четырёх лет.
— Знакомьтесь, это мой сын Максим. А это Ира. А вот и Егорка, — Валентина представила всех.
Маленький Егорка, с обиженным выражением на лице, посмотрел на малышку Аленку в руках у Иры и сказал:
— Бабушка, она такая маленькая. Как я с ней играть буду?
Ира улыбнулась. Появление Максима и его сына стало для неё неожиданным, но Валентина спокойно объяснила:
— Максим приехал к нам на постоянное место жительства. Его жена сбежала, и теперь он один воспитывает Егорку. Я его поддержу, а вы решите, что делать дальше.
Ира немного растерялась, но была благодарна Валентине за её честность. Вечером, когда Ира сидела в своей комнате, Валентина зашла и тихо произнесла:
— Ира, ты стала для меня как дочка. Я так привыкла к тебе. Ты не думай, что я вас выгоню. Места хватит всем. Максим с ребёнком останутся здесь. А я буду помогать с малышкой. А дальше ты сама решишь, что делать.
Ира почувствовала тепло этих слов, а Валентина, несмотря на всё, что ей пришлось пережить, оставалась для неё источником уверенности.
Так они стали жить вместе. Егорка часто заходил в комнату Иры, его привлекала маленькая Аленка. Он любил наблюдать за её каждым движением. Ира не возражала. Она нравилась Егорке — любознательному, яркому и живому мальчику, который не переставал задавать вопросы:
— А когда она уже вырастет? — спрашивал он, сидя рядом с Ирой, следя за малышкой.
— Скоро, — отвечала Ира, смеясь. — Совсем скоро.
Когда Аленка начала ползать, а потом и делать свои первые шаги, Егорка был её самым верным спутником. Он аккуратно держал её за руку, следил, чтобы она не упала, и с гордостью рассказывал всем, как он её учил ходить.
Тем временем, Григорию пришлось заплатить алименты, и Ира подала на развод. Сколько нервов ей стоило это решение — Григорий упорно не хотел признавать свою дочь, даже несмотря на результаты теста ДНК. Но благодаря помощи Елены Алексеевны, у неё был опытный адвокат, который помогал пройти через этот трудный процесс.
Через год, Ира получила неожиданный звонок от Григория.
— Возвращайся. Давай родим ещё одного, сына, — сказал он, как будто ничего не произошло.
Ира, слушая его, чувствовала, как её злость и разочарование вспыхивают.
— У тебя есть сын. Займись им, — коротко ответила она.
— Но я не хочу быть один, а эта забрала сына — продолжал Григорий, — я же переживаю, ты пойми. Тебе нужно подумать.
— Ты мне не нужен, — твёрдо ответила Ира.
Григорий попытался поговорить ещё немного сказать что ей нужен сын, но Ира прервала его:
— У меня будет сын, но без тебя, — ответила Ира.
Ира положила трубку и пошла домой, где её уже ждали. Максим тоже переживал развод, но теперь собирался сделать ей предложение. Валентина Сергеевна не смогла скрыть радости и проболталась. И Егорка был счастлив, потому что знал, что скоро сможет называть Иру мамой, не только в своих мыслях и снах.
Вот такая история, друзья. Напишите, пожалуйста, что вы думаете об этой истории.