оглавление канала часть 1-я
Дождавшись, когда машина отца Андрея уедет, а «нищий» скроется в подворотне, я вылезла из кустов и отправилась на работу. Мысли у меня были… В общем, не было у меня никаких мыслей, а была какая-то куча мала. Я попыталась разгрести эту кучу и начать следовало с самого начала (простите за тавтологию), то есть с бабушки Насти. Для меня она была, так сказать, «героем» положительным. Но если ее сюда определил отец Андрей, и, по словам батюшки Василия, он был очень недоволен (мягко говоря), что в церкви ее не уберегли, значит, что…? Выходит, что и отец Андрей тогда «герой» положительный, так? По логике вещей, выходило, что так. Тогда чего он на меня волком смотрит? Ответ напрашивался сам собой. Он просто не знал, к какому «лагерю» отношусь я вместе с сестрой. Это же было логично? Или нет? А может, он смотрит на меня волком, по моему собственному выражению, потому что подозревает, что ключик от него тю-тю? В конце концов, ну не мог же он не знать, что баба Настя отдала ключ именно мне? Или мог? А при каких тут делах Сташевский и историки? То, что Казимир – персонаж отрицательный, я даже и не сомневалась. А историки? Ну с Волковым-то было все, вроде бы, ясно, а вот Аникеев, он куда? Господи…!!! Вот путаница-то еще где!!! И как со всем этим разобраться? А может, ну ее, путаницу эту? Пускай сами разбираются, а меня и Сеньку оставят в покое! И тут же сама себе ответила: угу… Как же! Держи карман шире! Такие типы, как этот Казимир, уж если вцепятся… В общем, я опять в своих рассуждениях вернулась туда же, откуда и начала, бегая, словно пони по кругу цирковой арены!
В общем, ничего у меня не вышло с этой самой кучей малой. Как она была кучей, так кучей и осталась. И на работу я пришла в очень паршивом настроении. Правда, на качестве моей работы это никак не отразилось. С подчиненными я была ровна, с бумагами – терпелива. Но сдерживаемое силой воли поганое состояние души к вечеру приняло критическую массу, готовое проявить себя, как расплавленная магма, подошедшая близко к поверхности земной коры. То есть, превратиться в вулкан, который вытолкнет всю накопившуюся расплавленную магму на поверхность. Нужен был всего лишь один «толчок», даже самое маленькое «землетрясение» - и все, дело готово. Появление сестрицы и послужило тем самым толчком. Сенька, как всегда, без стука ввалилась ко мне в кабинет и, плюхнувшись в кресло, простонала:
- Сил моих уже никаких нет… - За этой стандартной фразой последовало объяснение того, куда эти самые ее силы подевались. Я слушала в пол уха, рассеянно перекладывая предметы на своем столе. Наконец, сестрица обратила на мое состояние внимание и, нахмурив брови грозно, даже не спросила, а констатировала:
- Ты меня не слушаешь…
Флегматично глянув на нее, я покладисто ответила:
- Слушаю…
Сеньку это возмутило еще больше. Обиженно надув губы, она проворчала:
- Угу… Вижу я, как ты слушаешь… - Подождав от меня несколько мгновений хоть какой-нибудь реакции и не дождавшись, она, наконец, спросила: - Что-то случилось?
Я опять, без особых эмоций, пожала плечами:
- Да, вроде бы, пока ничего… - И тут, не сдержавшись, хлопнула по столу ладонью и рявкнула, ни к кому не обращаясь: - Как меня это все достало!!! Все!!! Надо ехать в монастырь!
Сестра испуганно заморгала, уставившись на меня во все глаза, и настороженно спросила:
- В каком смысле?
Я окрысилась на нее:
- В каком смысле, что? Что конкретно мне надоело, или зачем ехать в монастырь?
Сенька, все еще глядя с опаской на меня, пробормотала:
- Ну… насчет того, что именно тебе «все надоело», я слабое представление имею. Самой все… - Она опять глянула на меня и досадливо махнула рукой: - А вот про монастырь, мне бы поподробней. Женских монастырей у нас тут поблизости нет. Да и рановато тебе еще. Не все уж так совсем плохо, чтоб в твои-то годы, да в монастырь…
Я свирепо глянула на нее, но, поняв, что она это говорит вполне серьезно, со стоном обхватила двумя руками голову и замычала, словно от сильной головной боли. Сестрица перепугалась еще больше. Соскочив с кресла, она подлетела ко мне, присела рядом на корточки и, пытаясь заглянуть мне в глаза, принялась причитать:
- Дуськ, ну ты чего? Успокойся, все наладится. Ты еще встретишь свою любовь…
И тут я не выдержала. Глянув на нее с отчаяньем, я выкрикнула:
- Дурында!!! Какая любовь?! Какой «женский монастырь»?! Ты вообще, о чем???!!!
Сенька отшатнулась от меня, не ожидая подобного всплеска эмоций, и едва сумела удержаться, чтобы не шлепнуться на пол. Кое-как встала на ноги и, обиженно захлопав на меня ресницами, пробурчала:
- Чего орешь-то? Я ж о тебе забочусь… Если уж ты в монастырь собралась, значит, находишься на грани отчаянья. Вот я и пытаюсь тебя подбодрить и успокоить, чтобы ты от этой самой грани отошла чуть в сторонку. А ты орешь, словно я тебя препарировать без наркоза собралась… - И она, отойдя от меня, опять уселась в кресло, замолчала, всем своим видом давая мне понять, какая я свинья, если так себя веду с сестрой.
Я прониклась и попыталась ей все доходчиво объяснить.
- Понимаешь… Оказывается, бабу Настю отец Андрей определил в церковь… А сейчас он недоволен, что бабульку не уберегли. А тут еще нищий, который совсем не нищий, а шпион, скорее всего…
По расширенному и испуганному взгляду сестры, направленному на меня, я поняла, что «доходчиво» у меня пока не получилось, и, кажется, сестрица думает, что у меня «крыша» окончательно съехала. Я замолчала, пытаясь взять себя в руки. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и попыталась начать сначала. Вдумчиво и подробно я начала объяснять сестре:
- В общем так… Я решила, что нужно было узнать, откуда взялась эта самая бабулька, и, вообще, кто она такая есть…
И я поведала Сеньке все по порядку, стараясь не упускать даже самых мелких деталей из того, что я увидела или услышала в своей «вылазке» в церковь. Дослушав мой рассказ до конца, сестрица с облегчением выдохнула:
- Ну, слава тебе… А то я уж черте чего начала думать…
После ее фразы и я почувствовала некоторое облегчение. А Сенька продолжила:
- Ну, тогда ты права… Начинать надо с монастыря. Только вот как? Для начала было бы неплохо поточнее выяснить, какое отношение имеет ко всей этой истории отец Андрей. И еще… Насколько я понимаю, все упирается в этот твой ключ. Поэтому следует понять, что он есть такое, что при одном только его виде такой товарищ, как Сташевский, начинает бледнеть и суетиться. Помнится, что в связи с этим Журавлиным братством было произнесено слово «сокровище»? – Видя мою молчаливую задумчивость и принимая ее за плохую память, Сенька несколько раздраженно проговорила: - Ну, помнишь…, нам еще брат Иов про это говорил? – Я кивнула головой, а сестра торжественно закончила свою речь: - Так вот… Я думаю, все дело в этом самом «сокровище»!
Я вздохнула.
- Хорошо… Дело в сокровище… А мы-то тут при каких пирогах? На кой бабушка мне ключ этот отдала?
Сенька открыла было рот, чтобы ответить, как в дверь постучались. Я громко ответила «войдите!», и в дверях появилась голова Игорька. Вид он имел несколько растерянный. Увидев в кабинете кроме меня еще и сестрицу, совсем растерялся и забормотал:
- Евдокия Сергеевна… Тут это… В общем, вам передали…
Это было уже слишком для моих нервов, и я рявкнула:
- Ты можешь внятно говорить, кто и что мне передал?!
Игорек вытянулся по стойке «смирно» и затараторил:
- Вам тут передали… - На этом его фантазия кончилась, и он скрылся из виду за дверями, чтобы через мгновение появиться с огромной корзиной каких-то экзотических цветов. Промаршировав до середины комнаты, он поставил корзину в центре комнаты и проговорил:
- Вот… Велели, чтобы в собственные руки… - И, сделав еще несколько шагов вперед, положил мне на стол бархатную продолговатую коробочку с нашим фирменным знаком. Мы с Сенькой уставились на него, я сердито, а сестрица с интересом. А Игорек вытянулся опять по стойке «смирно» и, что называется, «ел глазами начальство». Я закатила глаза и, посоветовав себе быть терпеливой, спросила с расстановкой:
- Кто велел передать? – И, с легкой угрозой в голосе, продублировала вопрос: - Отвечай толком: КТО велел передать?
Игорек вздохнул тяжело и виновато ответил:
- Не могу знать, Евдокия Сергеевна. Подъехала черная машина, кажется, марки «Кадилак», вышел шофер, вынес цветы и вот эту коробочку и велел вам передать, сказал, что в записке вы все найдете…
Поняв, что больше от него я ничего вразумительного не добьюсь, махнула рукой:
- Ступай, Игорек… В следующий раз, пожалуйста, спрашивай конкретно, кто и что. А если отвечать не будут, никаких «передачек» не принимай. Может, там бомба или змея ядовитая…
Игорек, который уже был в дверях, испуганно замер. От лица у него отхлынула вся кровь, и он залопотал, чуть заикаясь:
- К-какая бомба?
На большее у меня уже сил не было. Я опять махнула рукой и, не сдержавшись, рявкнула:
- Обыкновенная бомба, блин! Иди уже на пост, пока еще чего-нибудь не «велели» передать!
Игорька словно ветром сдуло. А Сенька, медленно подошла к столу и открыла коробочку. И тут же присвистнула:
- И от кого же такое счастье? Это же то самое ожерелье, что купил у нас Сташевский на выставке…
Я нахмурилась.
- Не трудно догадаться, от кого. Судя по описанию Игорька, это была машина Сташевского. Так что…
Я покопалась в недрах букета и вытащила оттуда изящный маленький конвертик. Вытащила содержимое и насмешливо вслух зачитала написанное:
- «Прекрасной женщине, прекрасные цветы. Пускай эти камни заставят блистать ваши глаза еще ярче! С надеждой на встречу «С»…» - Фыркнув, откинула листочек розовой бумажки в сторону и с отвращением проговорила: - Какая гадость! Кто его обучал русскому языку?! Я давно такой пошлятины не встречала!
Сенька осторожно, словно опасаясь разбудить змею, положила футляр с ожерельем на край стола и серьезно, если не сказать, обеспокоенно спросила:
- Что думаешь делать?
Я пожала плечами:
- Разумеется, встречусь с этим гражданином. Нужно вернуть ему его ожерелье. Ты же знаешь мои принципы. Цветочки – еще куда ни шло, а ожерелье – это уже перебор. Тебе не кажется, что это взятка в чистом виде? Его заинтересовал ключ, и таким образом, он пытается его получить. Но я из одной только вредности его не отдам, не говоря об остальных резонах, почему я этого не сделаю! Вот, черт! Угораздило же вляпаться так!!
Сенька, задумчиво продолжая смотреть на «подарки», проговорила серьезно:
- Дуська, а ты не думаешь, что это очень опасно? Этот гражданин не привык, чтобы ему говорили «нет»… - Я только плечами пожала, мол, а какие еще есть варианты? Сестра тяжело вздохнула и подытожила: - Кажется, ты права… У нас с тобой только одна дорога – в монастырь…