Глава 2
Михаил
Ближе к вечеру неожиданно приехал Мишаня. Впрочем, как и всегда.
Михаил – очень подвижный, шустрый и громкий был одним из немногочисленных друзей Матвея.
И Матвей научился принимать своего друга таким, как он есть. Не смотря на всю его непоседливость и на его энергичный характер.
— Мотя, здорово. Дружище, я подумал, что нам нужно с тобой на рыбалку.— Михаил хлопнул Матвея по плечу и проскочил в дом.
— Да, рыбалка не помешает. Мишка, ты мои мысли читаешь. Но не надо Мотей меня называть.—Матвей улыбнулся, но смотрел на друга пристально. Как будто пытаясь внести в мозг Мишки, что «Мотя» звучит несерьёзно и недостойно.
— Ну что ты зенки то свои вылупил? Установку мне в череп вносишь? Не нравится ему.— Михаил засмеялся и полез на кухне в холодильник.
— Пожрать то есть что? Как ты живёшь то? У тебя мышь в холодосе повесилась! Ладно. Я тебе котлет привёз из лосятины и банки с огурцами и помидорами. И капусту квашеную. Надюшка прислала тебе гостинцы. Я на охоте был. Лосяша завалил. Ааа. И колбаса ещё. Из лося. Надюха, знаешь же, колбасу такую делает. Мммммм. Мотей его нельзя назвать. Да хватит уж рожу то хмурить. Детям моим можно, а мне нельзя.
Мишаня, как и всегда , говорил эмоционально и быстро. Перескакивая с одного на другое. И ему не требовалось, что бы собеседник ему отвечал.
— А водку пить будем?— Задал вопрос Мишка. И тут же сам на него и ответил.— Будем!
И на столе уже оказались и котлеты и миска картошки с зелёным луком и колбаса и всё прочие. И бутылка водки по середине стола.
Матвей стоял, облокотившись о дверной косяк и внимательно наблюдал за действиями друга.
— Что встал то? Садись! Мотей его нельзя назвать! Надо же!— продолжал возмущаться Мишка.
— Детям можно. Тебе нельзя.— твёрдо ответил Матвей, усаживаясь за стол. — Напьёмся и на рыбалку не поедем? А речка меня ждёт. Я там сегодня бегал.
С Мишкой они сдружились ещё в армии. Он и тогда был шустрым и шумным. Только атлетического телосложения. Среднего роста, темноволосый, темноглазый, он как будто постоянно куда то торопился. И умудрялся пудрить мозги женскому персоналу во.инской части. Тот ещё был сердцеед. Теперь же к тридцати годам, Мишаня был счастливо женат на своей Надюшке и у них было двое детей. Двойняшки. Мальчик и девочка. А ещё Мишаня отрастил животик и с появлением Наденьки в его жизни, перестал быть дамским угодником.
Матвей ездил к другу редко. Но Мишкины дети его обожали. Стоило ему войти в дверь их квартиры, мылышня бежала с криком,
— Мотя,Мотя!!!
И ребятишки хватались за его ноги, как маленькие обезьянки.
Матвей, несмотря на свой нелюдимый характер, обожал этих малышей. А они обожали его. Детям было по три года. Он мастерски им рассказывал сказки, показывал пальцами на стене тени. Сказочных героев. И мастерски укладывал, разбаловавшихся малышей спать.
— Пора заводить своих. Ты будешь хорошим отцом. — улыбаясь, говорила жена Михаила Надюша.
— Не. Мне и ваших пупсиков хватает.— Отмахивался Матвей.
Надя всё время пыталась устроить жизнь Матвея и подсовывала ему «случайные» знакомства со своими подругами.
— Ой, а к нам Наташа случайно зашла.
Матвею всё это не нравилось и знакомства заканчивались не имея продолжения.
Слегка выпив и сытно поев, товарищи отправились на реку. Мишка не захотел идти пешком, поэтому поехали на его машине.
Солнце садилось. И закат над рекой приобретал розоватый оттенок. На безоблачном небе стали загораться звёзды.
— Да, друган. Красивые тут у тебя места.— Миша довольно потянулся, достал из багажника авто мангал, мешок углей и ведро маринованного мяса.
— Миха, да жрали ведь только! Мы ж на рыбалку приехали!— Возмутился Матвей.— Дрова за чем покупать? Я ж в деревне живу. Дрова покупаешь, неразумный ты человек.
— На рыбалку.Не дрова,а уголь. Тёмный ты человек. Без пищи для тела, какая пища для души? Это ты живёшь, аки аскет. А я человек городской. Я люблю удобства.— Мишка похлопал себя по выпирающему животику и засмеялся.
Он успевал одновременно всё. И с удочкой посидеть и за шашлыком следить.
«Ходячая жизнерадостность, а не человек» – улыбнулся про себя Матвей.
Ему приятно было присутствие Михаила, хоть это и доставляло ему некоторые неудобства.
— Матвей, ты мне расскажи, как ты? Дела то как? — Наконец то угомонился Михаил, налупившись шашлыка и уже стабильно усевшись с удочкой у воды.
— В общем дела хорошо. Сны замучали вот только.— Ответил другу Матвей.
— Опять? Я уж думал, прошло всё это. Ну ты ж писатель! Напиши книгу. Может тебе сюжет снится. Напишешь и отпустит. — Участливо, но не очень понимая суть волнения своего друга, посоветовал Михаил.
— Не. Это не то. Не поможет. — Ответил Матвей.
— Да что ты, Сумрак? Ты просто закис в этой глуши. Поехали со мной завтра к нам. Дети тебе будут рады. Надюшка тебя откормит.
«Сумрак» — такое прозвище приклеилось к Матвею в армии.
Сослуживцы его считали странным. Сначала думали, что он скромен и труслив. Потом, что он угодлив начальству. А потом, в момент конфликтной ситуации, решили больше его никогда не провоцировать.
Когда другие ныли, что им трудно, Матвей не ныл. Он просто выполнял поставленную задачу. Моментами и ему было нелегко, но он не скулил, не краснел от натуги и не синел от усталости. Надо в наряд – он в наряде. Надо в штаб, сделать кучу работы — значит надо. Надо устав знать ,как «Отче наш» — он знал. И почему то его выносливость и спокойствие принимали за слабость или угодливость. Он просто отличался от них. Когда пацаны говорили о том, какие «колёса» пробовали и сколько девок поимели и кто больше, Матвей их не понимал. Он не раздражался, не гневался. У него просто было своё мнение.
И однажды он его высказал.
— Вы животные или люди? Вместо того, что бы тратить своё время на саморазвитие, вы его тратите на всякую чушь?
— А ты его на что тратил? Ты бабу ж бабу не нюхал даже. Ты ж за.дрот!— Заржал один из пацанов и следом за ним остальные.
— Сам ты за.дрот.— спокойно парировал Матвей. Он даже не обиделся. Ну смысл обижаться на тумбочку или табурет? Так же и на этих парней без интеллекта.
Парень подскочил со своего места.
— Ты чё? Чм.ошник. Харю тебе сломать?
— Попробуй. Если тебе твои почки не нужны. – Матвей даже не двинулся. Как сидел на табурете так и остался сидеть
В полусумраке казармы его лицо с лёгкой улыбкой показалось агрессивным парням белой ухмыляющейся маской. Его глаза смотрели так спокойно, как смотрят на что то неодушевлённое.
— Сумрак, блин. Да на х тебя. Тронутый.
Михаил подошёл к нему, посмотрел внимательно в его лицо.
— Дааа, Сумрак. Умеешь ты жути нагнать. А я – Фигаро.
Так они и познакомились с Михаилом.
Сны стали приходить к Матвею уже тогда. А может и не сны. Ему казалось, что он спал, просыпался на мгновение и видел в проходе, меж железных коек тёмную высокую фигуру. И засыпал снова.
В очередной раз он даже сказал,
— Рядовой, марш спать !
И снова уснул.
Вот и сейчас в ночной тиши ,он задремал на мгновение и встрепенулся. Ему показалось, что он не на речке вообще. А сидит с этой удочкой по среди безжизненных жёлтых песков. Небо кроваво– красного цвета. А вдалеке виднеется покорёженное ржавое колесо обозрение. Напротив, почти глаза в глаза, лицо в противогазе. И это лицо ему говорит глухим голосом,
— Матвей, очнись. Клюёт.
Матвей судорожно вздрогнул. За плечо его тряс Михаил. Река и звёздное небо были на своих местах.
