Проснулся я с тяжёлой головой, словно в ней поселился целый рой пчёл. Каждая клеточка моего тела, казалось, ныла и требовала внимания. Я сбросил с себя плащ, которым был укрыт с головой.
"Странно, ведь вчера мы выпили совсем немного — всего лишь по бокалу виноградного вина", — подумал я, с трудом открывая глаза. — "Но по ощущениям, как будто я выпил целый бочонок в одиночку". Моя голова гудела, словно там проходил парад боевых слонов, а мысли разбегались, как тараканы от света.
Я огляделся. Мои вчерашние спутники-контрабандисты еще не встали, а так же, как и я, были укрыты плащами.
— Народ! — окликнул я их. — Эй! Не пора ли нам вставать?
Ответа не последовало.
Я попытался встать, но тут же пожалел об этом. Комната закружилась перед глазами, словно я оказался на карусели. Пришлось снова лечь и закрыть глаза.
"Может быть, это просто усталость?" — подумал я. Но почему-то это объяснение не казалось мне убедительным. Я чувствовал, что что-то не так.
"Так, так, — мысленно подбодрил я себя, — всё хорошо. Сейчас я поднимусь".
С трудом заставив себя сесть, я сделал глубокий вдох и попытался сосредоточиться на окружающем.
— Эй, ребята! — снова позвал я, но мой голос звучал глухо и неуверенно. — Вы там живы? — почти прокричал я.
Мой крик эхом разнёсся по комнате, но ответа по-прежнему не было. Я снова попытался встать, но ноги подкосились, и я рухнул на пол. Голова закружилась ещё сильнее, и я закрыл глаза, чтобы не потерять сознание.
«Что же со мной происходит?» — думал я, пытаясь собраться с мыслями. — «Почему я чувствую себя так плохо?»
Третья попытка встать оказалась удачной. Я осторожно поднялся на ноги и с трудом дошёл до своих спутников. Они лежали под плащами, словно мёртвые. Я тряхнул одного за плечо, другого — никакой реакции. Они не дышали.
— Эй! — закричал я, пытаясь привести их в чувство. — Просыпайтесь, чёрт возьми!
Однако они не двигались. Меня охватил страх, и по спине пробежал холодок. Что, если это не просто похмелье? Что, если...
С трудом переставляя ноги, я поспешил к выходу. С замиранием сердца, ожидая увидеть ту же страшную картину, что случилась с моими спутниками, я заглянул в комнату, где ночевала Сэйя.
К счастью, комната оказалась пуста. Кровать была аккуратно заправлена, а на столе стоял глиняный кувшин с водой. Измученный жаждой, я сделал несколько глотков, а затем залпом осушил кувшин. Сразу стало легче.
Пошарив у себя по карманам в поисках часов, я их не нашёл. Не было и табакерки. Я вышел из комнаты и вернулся туда, где ночевал.
"Странные дела творятся", — подумал я, переворачивая свою лежанку в поисках пропавших вещей, которые выиграл накануне в штосс.
И тут я замер, осознав, что на полу нет и моих сапог. Это было уже слишком. Кто-то явно решил поиграть со мной в кошки-мышки. Я чувствовал, как внутри закипает ярость. Кто мог так поступить со мной? С контрабандистами? Где Сэйея, в конце концов? Надо найти Григория Фёдоровича и Василия Петровича.
Я взял сапоги, которые стояли у одной из лежанок, и надел их. К моему удивлению, они оказались мне немного великоваты. «Ничего страшного! — подумал я. — Было бы гораздо хуже, если бы они оказались мне малы».
Я вышел из комнаты и направился к выходу. В голове крутились самые мрачные мысли. Может быть, это ловушка? Может быть, кто-то решил подставить меня? Но кто?
В коридоре было пусто. Я осторожно двинулся вперёд и вышел из гостевого дома на просторный двор. Рядом с хозяйственными постройками и конюшней работали люди под руководством какой-то невысокого кряжистого мужчины. "Должно быть, это управляющий!" — подумал я и поспешил к нему, на ходу схватив острый предмет, валяющиеся поблизости.
— Почему у вас люди все перезадушены! — закричал я срывающимся голосом, — Где девушка? Что вы с ней сделали? Что вообще произошло?
Управляющий замер на месте, вытаращил глаза и долго молчал, а потом произнес:
— Что вы говорите, ваша милость? Хозяин вместе с девушкой и двумя офицерами покинули усадьбу на рассвете. Больше мне ничего не известно.
— Пойдём со мной! — закричал я, внезапно осознав, что в моих руках находится серп, которым я угрожаю ему.
Несмотря на то что управляющий был здоровее и тяжелее меня на полтора пуда, он всё-таки безропотно пошел вместе со мной. Мы вошли в комнату, и он начал по очереди откидывать плащи с тел. Внимательно осмотрев каждого, он поцокал языком и оглядел помещение.
— Удивительно! Как всё это могло произойти? — произнёс он. — Оружие не забрали, людей убили, но почему-то, ваша милость, вас оставили в живых?
Управляющий задумчиво смотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Его взгляд был тяжелым и проницательным, как у старого квартального надзирателя, который видел многое.
— Вы уверены, что это был не вы их убили, ваша милость? — спросил он, наконец.
Я раздраженно вспылил.
— Ты думай, что говоришь!
Он кивнул, но в его глазах мелькнуло сомнение.
— Мертвы, но вы живы, — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Странно... Очень странно.
Я почувствовал, как во мне закипает гнев. Этот человек, этот управляющий, осмеливается сомневаться в моих словах!
— Что ты хочешь сказать? — прорычал я, сжимая серп так крепко, что костяшки пальцев побелели.
Он поднял руки в примирительном жесте.
— Ничего, ваша милость. Просто думаю вслух. Может быть, стоит позвать лекаря?
— Лекаря? — переспросил я, чувствуя, как внутри меня что-то обрывается. — Какого лекаря? Ты что, думаешь, что я сошел с ума?
Управляющий вздохнул и покачал головой.
— Нет, ваша милость. Я просто хочу вам помочь, может вам лекарь даст каких-нибудь успокоительных микстур.
— А я хочу понять, кто это сделал! — закричал я, чувствуя, как мои нервы натянуты до предела. — Кто мог их убить?
— Не знаю, ваша милость! — спокойно ответил управляющий, пожав могучими плечами.— В наших краях разбойников нет, одни татары.
— Какие татары?
— Ну-у-у, не татары... ну, какие-то чернявые. Где-то в лесу чем-то промышляют... мы толком даже не узнавали, боялись.
— ЧТо ж ты молчал?
— Так вы ж не спрашивали.
Управляющий пристально смотрел на меня, но в его взгляде я уловил что-то, что заставило меня насторожиться. Это было что-то, что свидетельствовало о том, что он знает больше, чем говорит. Он повернулся и собрался было уходить.
— Куда? Стой! — взревел я.
— Ну, ваша милость, надо ж работникам задачу поставить, тела-то убрать надо. Прикопать надо, не могут же они здесь остаться, скоро подванивать начнут.
Я кивнул, чувствуя, как мой гнев постепенно утихает. В конце концов, этот человек был прав.
Мы вышли во двор. Управляющий, словно генерал на плацу, громким, отрывистым голосом отдавал приказы своим подчиненным. Он велел убрать трупы из гостевого дома, сжечь постельное белье, на котором они провели свою последнюю ночь, и похоронить усопших по христианскому обычаю, да поскорее. Работники забегали, засуетились, как муравьи в разворошенном муравейнике.
— Ваша милость, вы, должно быть, голодны, — управляющий, утерев пот со лба, кивнул в сторону кухни. — Ступайте туда. Завтрак вам быстро приготовят.
Я молча кивнул, не зная, что сказать. Гнев отступил, оставив лишь недоумение и растерянность.
Направился к кухне, чувствуя, как желудок сводит от голода. На кухне царил хаос: повара варили и жарили, помощницы чистили и нарезали овощи.
— Подайте легкий завтрак, — попросил я, рассматривая внимательно помещение.
Мне предложили присесть за стол и подождать.
Через несколько минут очаровательная юная служанка поставила передо мной большую сковороду с яичницей, в которую были добавлены ветчина, лук и помидоры. Затем она принесла тарелку с двумя ломтями белого хлеба и большую кружку пива.
— Милая, девушка, — обратился я к ней, — ночью ничего не слышали?
— Йя не понимайт по-рюсски, — ответила она мне, улыбнулась и убежала.
Я с удовольствием приступил к завтраку, наслаждаясь теплом и ароматом пищи. Однако мысли о событиях прошлой ночи не давали мне покоя, и с каждым глотком пива они становились всё более мрачными. Отложив вилку, я встал из-за стола.
Внезапно мне пришла в голову идея исследовать следы на земле. Ведь не могли же тяжело груженные лошади не оставить их? Мне нужно было во что бы то ни стало понять, почему я остался жив, а Сэйя, Григорий Фёдорович, Василий Петрович и таинственный хозяин этой усадьбы покинули город на рассвете, в то время как контрабандисты были задушены.
Прихватив с собой пару кинжалов и арбалет одного из погибших контрабандистов, я вышел из ворот усадьбы.
Следы на земле были едва различимы, но я упорно шёл по ним, стараясь не упустить ни одной детали. Они привели меня на окраину города, где среди деревьев я обнаружил свежие отпечатки копыт и подков. Они были глубокими и широкими, явно оставленными тяжело груженными лошадьми.
Присев на корточки, я начал внимательно изучать следы. Они вели в сторону леса, и я понял, что это был единственный путь, по которому могли уйти трое мужчин и девушка. Но почему они не взяли меня с собой? И почему позволили мне остаться в живых? Эти вопросы не давали мне покоя.
Лес встретил меня безмолвием, лишь шелест листьев и далекое пение птиц нарушали тишину. Солнце уже стояло в зените, рассыпая яркие блики на листве. Я шел по узкой тропинке, петляющей среди деревьев, и с каждым шагом сердце билось всё чаще. Следы на земле становились всё более заметными, и вскоре я вышел на просёлочную дорогу, которая вела вглубь леса, теряясь среди деревьев и кустарников.
Я остановился, прислушиваясь. И тут я заметил двух лошадей, привязанных к березе: одна была вьючной, а другая — под седлом. Я выбрал вторую, проверил, хорошо ли закреплено седло, быстро вскочил в него и поскакал, наклонившись практически к самому животу лошади, разглядывая следы на земле.
Следов было много, но все они принадлежали лошадям. Ни на траве, ни на сырой земле я не увидел ни одного отпечатка сапог. Это означало, что караван выехал прямо из усадьбы, а всадники не спешивались.
Судя по расположению следов, они направлялись к болотам, поскольку эта дорога вела только туда. Я родился в этих краях и хорошо знаю, куда ведёт эта тропа. Через болото проложена гать, но о ней знает не каждый местный житель. Интересно, кто же стал их проводником?
Я скакал, не разбирая дороги, словно за мной гналась стая волков. Ветер свистел в ушах, а сердце колотилось, как бешеное. Следы на земле всё яснее говорили о том, что я на верном пути. Впереди маячила гать — древний деревянный настил, ведущий через топкое болото. Именно туда, судя по всему, направлялись беглецы.
Остановившись у края гати, я огляделся. Вокруг ни души, лишь зловещая тишина, нарушаемая скрипом деревьев да мерным кваканьем лягушек. Привязав лошадь , я ступил на шаткие доски. Гать угрожающе скрипела под ногами, но я упорно шёл вперёд. Через несколько минут я оказался на другом берегу болота.
Здесь следы терялись. Создавалось впечатление, что их специально затёрли каким-то лапником. Я долго стоял на месте, пытаясь понять, куда двигаться дальше.
Вдруг моё внимание привлекла сломанная ветка кустарника. Присмотревшись внимательнее, я заметил на ней капли крови. Сердце снова забилось быстрее. Это была кровь тех, кого я искал. Они были здесь!
Я двинулся вглубь леса, следуя за кровавыми каплями. Вскоре они привели меня к небольшой поляне, где я увидел следы борьбы: сломанные ветки деревьев и примятая трава. Здесь явно произошла схватка. Но где же теперь те, кого я искал?
Я осторожно шагнул на поляну, прислушиваясь к каждому шороху. Воздух был пропитан запахом прелой листвы и влажной земли. Где-то вдалеке раздалось карканье вороны, и этот звук резанул по нервам, как лезвие ножа.
Вдруг я заметил в траве что-то блестящее. Наклонившись, я поднял с земли небольшой серебряный медальон. На его поверхности был выгравирован герб, который я не смог разобрать. Но я вспомнил, что уже видел этот медальон — его носил на груди Василий Петрович. Я положил медальон в карман и продолжил свой путь.
Внезапно за моей спиной раздался шорох. Я резко обернулся, но никого не увидел. Лишь ветер играл с листьями, да где-то вдалеке продолжала каркать ворона.
Примерно через полторы мили, в следующей березовой роще, я наткнулся на тела двух офицеров — Григория Фёдоровича и Василия Петровича. Судя по положению тел и оружию, которое они так и не выпустил из рук, эти люди убили друг друга. Григорий Фёдорович был поражён шпагой в бок, а Василий Петрович — пулей в голову. Вероятно, второй офицер ударил первого шпагой, а тот успел выстрелить в ответ.
Неподалёку от них я обнаружил свежую яму, едва присыпанную землёй. В ней лежали два мешка с контрабандным товаром. Кроме того, рядом я нашёл небольшое кострище и с удивлением заметил след от маленького женского сапожка. Сэйя была с ними! Значит, она жива!
Моя радость быстро сменилась тревогой. Нужно было действовать быстро и осторожно.
Прежде всего, я тщательно замаскировал мешки с контрабандным товаром. Затем я занялся кострищем. Собрав все угли и пепел, я засыпал яму, стараясь не оставить никаких следов. Тела офицеров я утопил в болоте.
Когда я закончил, то почувствовал облегчение от осознания, что сделал всё возможное. Теперь можно было вернуться к лошади. Осторожно ступая по шаткому настилу гати, я преодолел болото. Но каково же было моё удивление, когда я обнаружил, что моя лошадь исчезла! Кто-то украл её! Я не мог поверить своим глазам!
Я оказался один в лесу, без лошади, но с хорошо спрятанным контрабандным товаром. Правда, я не знал, что именно находилось в этих мешках, и что мне делать дальше.
_________________
© Канал "Красная Палатка"
_____________________________________________________
Запрещается без разрешения авторов цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного рассказа.
Является интеллектуальной собственностью авторов.
Все персонажи вымышленные, совпадения случайны.